Страсть

В какой-то мере это даже было забавно: объясниться с братом после крупной ссоры и уже вдвоём, остывшими, пойти искать лучшего друга, одного на двоих, но встрять в новую ссору, даже почти драку. Ромео поссорился с Меркуцио и Бенволио только вчера, ведь они, узнав о его девушке, не на шутку разошлись, а он, болезненно воспринимая эту тему из-за предстоящих проблем с семьей, грубо ответил. Извиниться и объясниться надо было перед обоими, но, не найдя их вместе у Бенволио, Ромео малодушно решил начать с простого: брат был ангелом. Светлые волосы, синяя футболка с логотипом компании отца, брови вразлет и наивное личико, знающее только улыбку — он никогда не обижался подолгу, не злился, в их семье его можно было назвать принцем. На него не давили в детстве, ему покупали что хочет, он был любим, обласкан, избалован. Даже, вернее будет сказать, в семье Монтекки он был принцессой — его развлекали, ничему не учили, ни к чему не принуждали. Кажется, все старшее поколение просто ждало, что этот ангел останется неженатым весёлым транжирой, что в такой же холе и неге воспитает детей Ромео от договорного брака как любимый дядюшка. Бенволио не давали самостоятельности, а он за ней и не рвался, живя одним днём и в полном восторге от своей жизни. Он любил женщин, алкоголь, флирт, вечеринки, своих друзей. Любил скидывать мемы про работу и учёбу, по своей воле вставая в шесть утра, вместе с братом, хотя на самом деле никуда не торопился. Свои двадцать Бенволио бессовестно прожигал, уверенный, что так будет всю жизнь: у него будут деньги, друзья и семья, его приоритетами будут женщины и алкоголь, а планирование своей судьбы — пустое занятие. Объяснения с Бенволио, тем не менее, заняли целых четыре часа: он отвлекался, переспрашивал, и вообще, судя по всему, стрессовал. Дёргал всеми частями тела, начинал расхаживать по комнате. У Бенволио диагностировано СДВГ, но обычно это проявляется меньше, он пьёт свои таблетки, занимается с психологом, какими-то своими учителями, ходит к неврологу. Сейчас, очевидно, произошёл рецидив. Наконец понявший все запутанные объяснения Ромео о любви, семье и самой девушке, Бенв хлопнул в ладоши, схватил его за руку и потянул в промозглый вечер осени, искать Меркуцио, ведь «тот должен узнать как можно скорее, пока не натворил чего-то!». Разумеется, искать Меркуцио они пошли в бар. Где ещё быть Меркуцио после ссоры с друзьями? И… И вот. Ромео смешно, ведь, пока Бенв пытается оттащить уже вдрызг пьяного Меркуцио на улицу, он сам мёртвой хваткой вцепился в своего главного «врага» всей жизни, лишь бы они с Меркуцио друг другу не навредили. Тибальт Капулетти был странным. Единственный наследник одной из двух крупнейших корпораций города, они с Ромео были в чем-то похожи: высокие, широкоплечие, привлекательные внешне, образованные, заебанные до смерти всей этой ерундой про управление компанией, но, в то же время, различались как день и ночь. Ромео рос не в таком комфорте, как Бенволио, но его, по своему, любили. Эта любовь выражалась жёсткими правилами, манипуляциями, иногда — гиперопекой, в то время как на Бенволио обращали внимание не больше положенного и только, когда нет дел. Из Ромео вырос кто-то вроде Бенволио, но с любовью к мечтаниям, разным кропотливым видам творчества, с нежностью и лёгкой грустью, с отчаяным гуманизмом. Как рос Тибальт Капулетти, Ромео не знал. Вряд ли он нашёл бы слезливые истории о нелюбви родителей на полупустой страничке в инстаграме, или вообще какую либо информацию о воспитании детей Капулетти в любой из баз данных. Сначала Ромео подозревал, что детство Тибальта мало отличается от его: навязанные родителями идеи просто прочнее укоренились в тупой полуседой башке, потому он и смотрит с ненавистью, провоцирует, лезет в драку. Позже, изучая психологию в институте и из интереса проходясь по всем немногочисленным знакомым, он мысленно прибавил к своему воспитанию эмоциональное и физическое насилие, щедро посыпал это врождённым огненным темпераментом Капулетти, и сделал вывод, что «врагу» пришлось потяжелее, чем ему. Капулетти и Монтекки взялись за этот город с двух сторон, разделив на два лагеря. Будучи конкурентами в бизнесе они быстро из простой, чистой и адекватной конкуренции стали желающими установить монополию. Ещё два поколения назад подлости в организации поставок, в наеме рабочих и создании торговых мест между Капулетти и Монтекки достигли апогея, а теперь же медленно сходили на нет. По крайней мере, так думал Ромео, больше знающий о примирениях, нежели о ссорах. Ему не было дела до конкуренции, он был романтиком и поэтом, весельчаком и балагуром, в прошлом — немного бабником и ветрянным придурком. Тибальт, очевидно, думал иначе, ведь от каждого взгляда на имблему Монтекки, их мерч, их рекламу, их представителей — у него дергался глаз. Он, как сторожевой пёс, ненавидел даже синий цвет, в котором они, их сторонники и их потребители гуляли по городу. Что же было в Тибальте странного? Оо, в Тибальте странным был Меркуцио. Казалось бы, у Капулетти есть враг его возраста, его весовой категории, из ненавидимой им семьи, но Ромео и Бенволио для него были всего лишь удобным предлогом добраться до Меркуцио, в общем-то, виноватым только дружбой с синей семьей. Сам Меркуцио не отставал: их ненависть была настолько сильна, обоюдна и взаимосвязана, что слышать от Тибальта «я ненавижу Монтекки больше всего» было просто смешно. Они так горячо ненавидели друг друга, что эти самые Монтекки успевали только растащить обоих в разные стороны, лишь бы не потрахались прямо на танцполе. Ромео почти висит на Тибальте, тоже нетрезвом, и пытается плести ему на ухо убедительную хуйню про мир, дружбу, жвачку, проработку гнева у психолога и все такое. Удивительно, но тот не перебивает, тяжело дыша и все еще пытаясь вырваться, чтобы снова ударить почти несопротивляющегося Меркуцио. Бешенное животное… «Это так забавно» — в третий раз подумал Ромео. — «Все знают, что Меркуцио иногда специально его ищет взглядом, постоянно провоцирует на драку, первый начинает разговор, а изредка, когда наивно воображает себя мастером скрытности, гуглит его фотки, гуляющие по сети. Все знают, что Тибальт даже очередной швабре не уделяет столько внимания, сколько уделяет Меркуцио, что его единственного он слушает, пусть и не слушается, и что только для Меркуцио Капулетти готов ослушаться даже отца. Для него, зависимого от решений отца, это подвиг уровня победы над драконом. Все — это я и Бенволио, конечно, уверенные что наш друг взаимно латентно влюблен в этого вспыльчивого придурка. А забавно то, что сами влюбленные готовы скорее убить друг друга, а затем себя, чем признаться в светлых чувствах. Оба несчастливые придурки, и оба сейчас вырываются из рук тех, с кем враждуют, не обращая на нас ни малейшего внимания, только друг на друга. На самом деле это страсть, но, если им так сказать, они отговорятся, мол, это ярость.» У Бенволио наконец получается утащить друга за дверь и Тибальт перестаёт вырываться. Расслабляется Ромео зря: ему тут же прилетает кулак в лицо. — Гребанный, — удар под дых. — Ты, — снова по лицу. — СВЯТОША! Тибальт сильнее его раза в два, пока Монтекки учился танцевать — Капулетти ходил на бокс. Тибальт выше сантиметров на пять, то, что его удалось оттащить от Меркуцио — чудо, сотворенное алкоголем. Новостями в духе «Капулетти снова подрался с Монтекки в баре» никого не удивить, хотя чаще мелькает «Конфликт племянника мэра и Капулетти». Возможно, у него какая-то месячная норма на ссоры от родителей, и потому лев распускает руки каждый раз, как видит кого-то из своих раздражителей? — Да хватит, Тибальт, — отскакивая, просит Ромео. — Довольно вражды! Договариваться с пьяным человеком, когда он и на трезвую голову говорить не согласен — верх абсурда, но Капулетти неожиданно останавливается. — Трус, — выплевывает он, чтобы, пошатываясь, завалиться на ближайший стул. Ну, хотя бы не избил… Ромео нервно передернувшись, прошёл мимо, чтобы почти перейти на бег за дверью бара. Брат его девушки — тот член семьи, с которым Ромео в жизни не поладит. Гребанный псих с птср…

***

— Ты как визгливый щенок, жаждущий одобрения, — фыркает Меркуцио в полной тишине, и Ромео со вздохом наконец закрывает дверь. Дать этим двоим поговорить наедине было отвратной идеей, которая скорее всего закончится очередным мордобоем уже через пару минут, но он честно отходит в гостиную и берет стул. Они с Бенволио сидят почти под самой дверью, ожидая звуков драки, чтобы прибежать и снова растащить горе-любовников. Как же тяжело бороться с такой страстью…