Страстные будни Тейвата

      Сегодня очередной важный день для крепости Меропид. Вернее будет сказать, для её герцога. Донесение пришло ещё с утра: месье Нёвиллет желает посетить крепость и осведомиться о том, как идут дела. Не то, чтобы юдекс часто вмешивался в рабочие дела. Скорее это был некий предлог, ведь каждый раз после небольшого обхода, в следствии которого пальцы герцога уже нервно подрагивали, господин судья оставался в тёмном кабинете на чаепитие.       Ризли никогда не понимал, от чего юдекс вообще желает оставаться в этом угрюмом месте так долго. Здесь всегда было сыро и мрачно. Это он уже привык к такому образу жизни, но Нёвиллет… Неужели все дело было в обычной воспитанности? Этих правил этикета и подобной лабуды, которой Ризли хоть и придерживался, однако крайне нелюбил.       Вот и сегодня он нервно бегал из угла в угол, пытаясь устроить всё в лучшем виде. Заранее заготовить на столе две его лучшие чашки для чаепития. Выбрать из всего ассортимента любимый чай юдекса, убрать ненужные стопки бумаг. Ну и, конечно же, привести себя в человеческий вид. Всё должно быть идеально.       О прибытии Нёвиллета сообщили жандармы. Ризли, раздавая последние распоряжения, поспешил в главный зал. Кажется, ничего не забыл. Его тяжёлая обувь гулко отдавала о пол, а шаг был уверенным и ровным. На лице прослеживалась тень улыбки, когда их взгляды встретились. В этот момент ледники холодных глаз герцога утонули в глубоком неизведанном океане очей напротив. По телу пробежали мурашки. Всё в юдексе было необычно. Даже то, как он умел держаться на людях было сродни искусству. И когда говорил, сердце герцога на секунды замирало. Как и сейчас, когда уголки губ на его бледном лице дёрнулись в дружелюбной улыбке, слова, что слетели с уст словно выбили из Ризли воздух, заставили задохнуться от сладости, точно переизбыток кислорода. — Здравствуй, Ризли. Рад видеть тебя в добром здравии. — Месье юдекс, вы как всегда ни минутой раньше, ни минутой позже, — герцог довольно оскалился подходя поближе. Возможно даже ближе, чем стоило бы в данной ситуации.       Однако Нёвиллета это нисколько не смущало. Как и достаточно неформальное обращение к его персоне, чем любил промышлять Ризли в качестве дружественных поддевков. Были ли они друзьями? Вряд-ли. Ризли понимал, что Верховный судья был главенствующей ролью в Фонтейне. Выше, пожалуй, могли оценить лишь Оратрис Меканик д’Анализ Кардиналь. Однако и тот не мог работать без должного расследования самого юдекса. Нёвиллет был слишком высок. Так, что тянуться туда, куда, как думал герцог, не достать, он не видел смысла. — Разве мог я опоздать на нашу встречу? — губы судьи растянулись в теплой улыбке. — Позволь себе немного свободы. Меня не затруднит подождать дорогого гостя лишние пять минут, — хозяин крепости чуть склонил голову, приглашая жестом следовать за ним. — Чего хочешь увидеть первым? Рабочее пространство, жилые помещения, кухню?       Нёвиллет двинулся вслед, тихо отстукивая каблуками своих туфель. Его взгляд неотрывно глядел на собеседника, чем выводил последнего на эмоции. Ризли соврёт, если скажет, что никогда бы не хотел коснуться этого мраморного лица. Он хотел бы узнать, что прячется под этой маской спокойствия, хотел увидеть как горели бы вечно безмятежные очи. Хотел слышать как измученные его же губами чужие уста будут вскрикивать его имя каждый раз когда он… — Пожалуй, обойдёмся сегодня устным диалогом, — бархатистый тембр юдекса вывел из грёз.       Герцог согласно кивнул. Внутри всё ещё бурлил вулкан, готовый вот-вот вырваться наружу. От чего-то судья сегодня был особенно притягательным, что не могло не волновать.       Двое прошли до кабинета, который охранялся подчинёнными. Любезно распахнув тяжёлую дверь перед юдексом, Ризли почтенно склонился, приглашая войти. Нёвиллета забавляло такое наигранное отношение к его персоне, потому что он понимал, что это было не более чем дурачества. Он и сам любил иногда подыграть, и, стоило заметить, герцог оценивал это под стать своей обворожительной улыбкой.       На столе уже дымился горячий чай. Ароматы заполнили всё пространство, проникая в лёгкие. Что-то цветочное, лёгкое, летнее. Множество вкусов раскрывалось в этом напитке. И в зависимости от того, какое время заварка распространялась по кипятку, зависил сам вкус. Ризли купил этот чай ещё во время путешествия в Ли Юэ. Юдекс пару раз привозил ему такой в подарок, долго говоря о том, какой вкус бы был в зависимости от воды, коей заваривались листки. От того герцог не смог пройти мимо столь дорогого удовольствия и прикупил и себе пару упаковок, хранящихся для «важных встреч». И в своих обычаях, важные встречи проходили в компании манящего красотой судьи.       Что было бы, если добавить в этот чай немного горячительных напитков? Развязался бы язык у Нёвиллета? Или Ризли сдался бы быстрее, не сдержался и накинулся на желанное? Накинулся, а после, наверняка, потерял бы работу. Жилье бы, скорее всего, не изменилось. Разве что переезд с кабинета в какую-нибудь камеру за домогательства обеспечили. — Сегодня ты на редкость молчалив, — заметил судья, прохаживаясь к столику у стены.       Его гибкие, тонкие пальцы обхватили узорчатый фарфоровый бокал, поднося напиток к носу. Грудь приподнялась больше обычного, натягивая рубашку. Ризли замер, практически пожирая взглядом. Хотелось коснуться, пройтись языком по белой шее, прикусить кадык. Убедиться, какой температуры тело: было ли оно холодным как фарфор, или излучало жар, вопреки ожиданиям. — Много мыслей в голове, — хрипло отозвался Герцог, продолжая изучать тело перед ним. — Не знаю, как их укомпоновать, чтобы не лезли лишний раз не по делу. — Могу ли я помочь? — не прикоснувшись губами, Нёвиллет отодвинул бокал, глазами уперевшись в ответ. — Если тебя что-то гложет, то как старый друг я готов тебя выслушать. Так же делают близкие друг другу люди, верно?       Ризли дрогнул, но постарался не подать виду. Сложив руки на груди, он упёрся бёдрами о свой рабочий стол. «Близкие», да? Уголки губ дёрнулись в усмешке. Знал ли юдекс, о чем сейчас говорил? Догадывался ли, насколько они бы могли быть близки? Желал ли он этого так же? — Оно не стоит вашего внимания, господин Верховный судья, — Ризли отмахнулся, отталкиваясь от стола и вальяжно прохаживаясь к чайному столику.       Его крепкие, сбитые множественными тренировками и боями руки, обхватили бокал. Он качнул его пару раз, словно пытаясь выискать что-то на дне. Тёмная жидкость так и норовила покинуть края посуды, обжигая мозолистые пальцы, однако осталась покоится на своём месте. Не выдавая ответов и не обжигая правдой. — Не будь я с тобой знаком так долго, решил бы, что ты и впрямь не нуждаешься в совете, — Нёвиллет оставил свой напиток, касаясь пальцами плеча напротив. Осторожно, мягко, словно боясь нарушить границы. — Но мы слишком долго знакомы, чтобы я понял, как ты занят тяжёлыми мыслями. — От твоего глаза ничего не скроется, — герцог склонил голову, прикрывая глаза в улыбке. — Но что если мои мысли занимают весьма спорные вещи? Как на них отреагирует Верховный судья? — Отнюдь, мой друг. Оставим титулы за дверью, сейчас мы обычные люди.       Ледяные глаза блеснули в полумраке. Знал ли юдекс, что этими словами буквально развязывал руки герцогу? Крепкое тело напряглось, неуверенно покачнувшись в сторону собеседника. Он все ещё не знал, стоило ли вести себя так, как уже давно хотелось. Но с другой стороны, хотелось ведь так давно… Разве можно это терпеть? Лёгкий намёк никому не повредит и, если месье Нёвиллет всё же даст отворот-поворот, то Ризли тут же сдастся. Правда, правда. Он обещает, что так и будет…       Ладонь, крепко перевязанная бинтами в образе перчатки без пальцев, легла на изящную синию ткань костюма в области плеча. Осторожно проведя вверх, смахивая пряди белоснежных волос, Ризли, точно невзначай, прошёлся пальцами по нежной коже шеи. Еле заметно, точно ветер, что наверняка ласкал открытые части тела юдекса, когда тот прогуливался на поверхности.       В этот момент Ризли тоже хотел быть ветром, чтобы касаться его лица. Хотел быть водой, что могла стекать по его телу. Хотел стать тем, что поглотит мужчину без остатка, сливаясь с ним в единую безумную композицию.       Страсть, что бушевала внутри, была готова разломить по швам, выворачивая наружу то, что так давно пряталось в глубинах его сердца и разума. — Понимаешь ли ты, что могут значить твои слова? — герцог шатнулся ближе, опаляя своим дыханием остроконечное ушко. — Не боишься того, что может сделать бывший заключённый? — Неужели я могу тебя бояться? — растянувшись в улыбке, тянуче проговорил судья. Он стоял непоколебимо, словно и не замечая этой интимной дистанции между ними. — Вот как?       Ризли склонился ещё ниже. Казалось одно неверное движение и его губы коснутся края уха Нёвиллета. Последний, в свою очередь, лишь еле заметно ухмыльнулся. Будто игрался, уже прекрасно понимая, что будет дальше. — Прав ли я буду, если предположу, что твои мысли связаны с моей персоной? — Нёвиллет элегантно стряхнул невидимые пылинки с плеча названного друга. — О, месье юдекс, где же я так прокололся?       Ризли был уже на пределе. Он стоял так близко, что мог ощущать запах его тела. Что-то свежее, прохладное, словно вечерний бриз. Нежное, но в то же время необузданно опасное. От юдекса пахло невообразимо. Так, что хотелось вдыхать этот запах вечность, заменить им воздух. — Видишь ли, твои голодные глаза уже слишком долго преследуют меня, — тонкие пальцы прошлись по скуле герцога, очерчивая его черты. — И как нам быть? — их взгляды встретились, вызывая новую волну возбуждения.       Он так близко. Буквально пару сантиметров. Осталось лишь одно слово, что даст герцогу спустить курок. Не держаться, а двинуться в наступление. Запятнать это фарфоровое тело своими отметинами. Оставить на нем следы зубов и страсти. Заполучить в свои владения и обозначить каждому, кому теперь будет принадлежать главный судья Фонтейна. — Каждому человеку в различных обстоятельствах нужны определенные условия, — Нёвиллет приподнял подбородок, и оббежал своим взглядом лицо перед собой. Его голос толкующий, казалось бы, такие простые истины, был уверенным. — Уставшему — отдых, потерявшемуся — путь, голодному — пища, жаждущему — родник, одинокому — тепло. — Ваша мудрость очень кстати, — Ризли решился на ещё один шаг, практически прижимая юдекса к столу позади. Его руки, точно клетка, заперли между собой желанное тело. — Но где же одинокому найти тепло?       Взгляд судьи так же безэмоционально оглядел мужчину, зажавшего его между своим телом и столом. Он не собирался отталкивать, однако и делать встречные шаги не спешил. Герцог никак не мог догадаться, что же сейчас мог чувствовать владелец таких холодных очей-океанов. — Вам ли не знать, герцог? — такое обращение Нёвиллет позволял себе крайне редко. Зачастую лишь для того, чтобы ответно подразнить. — Думалось мне, вы уже давно нашли ответ на этот вопрос.       Ризли оскалился в ответ. Он придвинулся, налегая своим крепким и тяжёлым телом. Кончики носов практически соприкоснулись. Голодный взгляд скользнул по нежным губам. — Ответ я, бесспорно, нашёл, — голос герцога понизился, практически рыча от возбуждения, — но как знать, насколько он верный? — А разве это уже не очевидно?       Хриплый смех сорвался с губ, а синие глаза стали практически чёрными. В одно мгновение Ризли налёг на юдекса так, что стол позади пошатнулся, угрожая разлить остывающий чай. Горячее дыхание коснулось аккуратной шеи, обжигая желанием.       Курок был спущен и теперь судье было некуда деться. Горячие, чуть потрескавшиеся губы быстро нашли пульс. Изначально герцог лишь целовал, ловя устами биение сердца, но через секунды это уже было больше похоже на желание загрызть. Таким безумием заволокло разум от похоти и страсти. Нёвиллет, точно каменное изваяние, даже не шелохнулся под чужим натиском. Лишь чуть склонил голову набок, будто давая больше места для развлечения сорвавшемуся с цепи сторожевому псу. — Месье… Если вы меня не остановите… — тихо рычал между укусами Ризли, давая последний шанс, которого, как уже было известно ему, на самом деле и не существовало. — Разве гуманно останавливать голодного от трапезы? — цепкие пальцы взялись за щетинистый подбородок, призывая поднять голову.       Ризли покорно отцепился от истерзанной шеи, но только лишь для того, чтобы впиться в бледные уста. Его губы не спрашивали, а напористо и жадно сминали. Истязали, заставляли думать только об этом моменте.                   Крепкие пальцы вцепились в бёдра юдекса, резво подсаживая того на край стола и удобно устраиваясь между ног, потираясь своим желанием через ткани одежд. — Имейте в виду, господин судья, — герцог вжал своим пахом, давая понять, насколько он серьёзен, — что ем я до последней крошки.       В ответ Нёвиллет лишь сладко улыбнулся, точно принимая вызов, брошенный ему старым другом. И это дало полную свободу для герцога, который, даже в таком порыве страсти, смог достаточно точно и быстро освободить юдекса от ненужных брюк и нижнего белья. Когда пред глазами, что с усладой оглядывали тело перед собой, показался такой же налитый, требующий внимания член, Ризли чуть не взвыл. Он тут же опустился на колени, обхватывая рукой орган, но вопреки ожиданиям даже самого судьи, что продолжал лишь наблюдать, горячий язык коснулся места ниже мошонки — словно дразня, показывая, насколько далеко он готов зайти. Когда он коснулся губами мушечного колечка, то наконец-то смог услышать сдавленный вздох. Нёвиллет оказался не каменным и не фарфоровым. Он тоже живой, а значит, каждую ласку сможет прочувствовать сполна. Уж Ризли постарается.       Горячий шершавый язык стал жадно ласкать меж ягодиц судьи, а рука двигаться на члене, выбивая из уст юдекса всё больше желанных вздохов. Ризли нравилось слышать, как тот терял контроль. Как его статность сейчас сыпалась от касаний и грязных ласк. Герцог уже практически сам задыхался, впиваясь, будто пытался откусить лакомый кусочек, да побольше. Продолжая проникать то языком, то пальцами, он изредка покусывал бёдра, оставляя ярко-алые следы. Юдекс был всё громче, а крыша его подчинённого ехала только дальше. Он должен заполучить его, полностью и бесповоротно. Стать одним целым, слиться, обуздать.       Хозяин крепости поднялся с пола так же неожиданно, занимая губы Нёвиллета своими, пока боролся с ремнями на своих брюках. Когда горячая головка, истекающая смазкой, прижалась к тесному колечку судьи, тот невольно сжался. Ризли, конечно же, заметил эту перемену, хищно оскалившись и прикусывая кончик уха мужчины. Его голос был низким, томным, успокаивающим: — Не переживай, я сделаю так, что ты больше никого не будешь желать в этой жизни так же, как меня.       Звучало как обещание, на которое Нёвиллет лишь поджал губы. Он не бежал, не пытался остановить. Он ждал. А герцог, как покорный слуга, был готов выполнить любое из его ожиданий. Одним движением он вошёл на головку в узкую дырочку, тут же выбивая громкий стон. Прохладные руки вцепились в крепкую спину герцога, будто искали спасение в этом хаосе неопробованных эмоций и чувств. Ризли вновь припал губами к белоснежной шейке, в этот раз нежно целуя, словно успокаивая. — Тише, мой милый юдекс, — шептал, опаляя дыханием, — сейчас будет приятнее. Я постараюсь…       И Нёвиллет послушно поддавался, пока внутри не переставая росло давление от глубоко входящего достоинства герцога. Он стонал, тяжело дыша, чувствуя, как в груди напротив колотилось сердце. Юдекс знал, как его желали эти руки, губы и телеса. Знал, и в ответ желал не меньше.       Когда Ризли оказался внутри полностью, он шумно выдохнул, понимая, что был готов кончить лишь от одного давления узких стенок. Нёвиллет содрагался, продолжая сжимать внутри себя. И это мешало думать, отключало мысли. Герцог сделал пару толчков, слыша всё более громкие стоны. Его сорвало. Каким бы нежным он не хотел быть с судьёй, сегодня этого точно не выйдет. Теперь он хаотично вбивался в тело под собой, заставляя стонать, цепляться и кричать его имя.       Ризли даже не заметил, когда белая жидкость залила его одежду. Не заметил, когда распалённый юдекс откинулся на локти, запрокидывая голову и продолжая ловить воздух устами, который из него так тактично выбивали грубыми толчками. Кажется, пришёл в себя он лишь тогда, когда волнующая нега, сжимая все его части тела, содрогнула, заставляя излиться внутрь, меж горячих стенок ануса.       Он замер, не готовый сразу выйти из распаляющего душу и плоть тела. Синие глаза встретились с волнующе-серыми, практически прозрачными. На лице растянулась довольная улыбка. Вот он, Верховный судья Фонтейна, лежит на столе перед ним. Запятнанный его засосами и укусами, заполненный его семенем. Принадлежащий ему. От головы и до пят. Полностью и всецело. — Месье юдекс, кажется, ваш чай остыл, — все ещё продолжая оставаться внутри, Ризли наклонился, поднимая чашку с чаем со стола. Его губы продолжали удерживать самодовольную улыбку. — Не страшно. По сей видимости, мне придется задержаться ещё, пока вы не сделаете мне новый.       Ризли усмехнулся, отставляя посудину и наклоняясь к лицу судьи. Его губы нежно мазанули по скуле, спускаясь к подбородку нежными касаниями. — Боюсь, что так. Последующие минут двадцать вам ещё придется провести в моей компании. Не спешите? — Думаю, сегодняшние задачи смогут немного подождать. Как-никак, но у вас важное дело к моей персоне, — алые от страстных поцелуев губы дрогнули в улыбке. — О, вы не представляете насколько…       Герцог медленно полез к пуговицам на рубахе Нёвиллета, явно намекая, что следующие минуты потребуют ещё большего пространства для его собственнеческих меток.