Страстные будни Тейвата

- Ну спасибо, услужил! Не зря ты лучший архитектор во всём Сумеру, - тяжёлая рука благодарно хлопает по плечу блондина. - Вот, держи, презент от меня, так сказать.       В руки тут же впивается прохладой что-то стеклянное. Оранжевый взгляд, словно утро над пустыней, с интересом оглядывает подарок. С виду непримечательная склянка, которая занимает всю ладонь. Кавех поднимает глаза, в которых читается явное непонимание. - "Шпанка" в простонародье, - криво ухмыляется мужчина. - Одна капелька в день и силы есть, и жить хочется. Только ты это, не переусердствуй, а то знаешь, оно такое...       Не договорив, заказчик подмигивает, уже разворачиваясь. Но архитектор тут же окликает его, практически срываясь с места. - Какое такое? Что будет, если выпить больше? - Ну, знаешь, - мужчина оборачивается через плечо, продолжая ухмыляться, - возбуждение плоти. Ниже пояса.       Персиковые очи, спустя мгновение, расширяются. Он тут же хочет выкинуть с рук такую неоднозначную вещицу, однако всё же останавливается. В конце-концов, подарок. Да и если верить словам, то с должной дозой всё должно быть хорошо.       Да и радоваться вообще надо. Заказчик был не из лёгких и вот получилось наконец-то соблюсти все пожелания. Сегодня точно хороший день, можно и отпраздновать.       Не нарушая традиций, Кавех сперва зашёл в бар. Пропустить по стаканчику за такое дело не грех, а традиция.      Однако на одном остановиться не вышло. Да и знакомые лица встретились...       В конце концов дома архитектор был уже затемно. Он старался зайти тихо, чтобы не будить хозяина дома. Но стоило переступить порог, как его взор, который немного плыл, встретился со статной фигурой на диване. Аль-Хайтам держал в руках очередную книгу, даже не смотря на вошедшего. Закинув ногу на ногу, он читал, полностью поглощенный текстом перед собой. Или так только казалось. Потому что стоило Кавеху сделать шаг в сторону своей комнаты, как голос, точно гром, раздался по пространству. - Опять в хлам? Пьяница.       Кавех замер, сверля глазами говорившего. Алкоголь вполне развязывал язык, не давая голове слишком скоро понимать то, что слетало с уст. - Где уважение к... Ик!... Старшим?! - Да что тут уважать? - он усмехнулся, поглядывая на качающееся тело поверх книги. - Несёт за километр спиртягой.       Кавех, решив, что будет выглядеть более грозно, если подойдет плотную, сделал несколько шагов навстречу. Но не рассчитал размаха ног, тут же подскальзываясь и с грохотом летя вниз лицом. По полу с характерным звуком покатилась баночка, выпавшая из кармана архитектора в момент падения. Остановив вещицу носком обуви, Аль-Хайтам нагнулся, поднимая находку. Повертев баночку в руках, он задумчиво осмотрел ту со всех сторон, уже собираясь открыть.       Кавех, с трудом маневрируя, подскочил, пытаясь отобрать то, что по праву принадлежало ему. - А ну отдай! Н-не трогай! - он пытался достать своими руками до баночки, но секретарь вытянул склянку за спинку дивана, с упоением наблюдая за пыхтениями соседа. - Какой же ты жадный, Кавех, - фыркнул, даже откладывая книгу и отдавая все своё внимание неизвестной вещице. - Неужели не учили делиться? Что-то важное, а?       Кавех, практически налегая всем телом на секретаря, продолжал тянуться. Но сразу же проиграл в битве, ведь более физически подготовленное тело с лёгкостью спихнуло его с себя, поднимаясь с дивана. С уст архитектура сорвался жалобный стон, когда он понял, что не может противостоять обидчику.       До ушей донёсся хлопок открытой крышки, а в следующее мгновение испуганные глаза блондина уперлись в картину, как Аль-Хайтам уже подносил жидкость к носу. Последний, увидев, как сосед переживал за потерю, хитро ухмыльнулся, тут же опустив склянку к губам. Кавех взвыл, снова барахтаясь, чтобы продолжить "битву", но не успел и подняться с мебели, как кадык секретаря жадно дрогнул при глотке неизвестного настоя. Он тут же зажмурился, выругавшись и отодвигая от себя баночку. - Что за гадость ты пьёшь? - не переставая морщиться, Аль-Хайтам поднял склянку над головой, словно изучая, из чего та состояла. -При-и-идурок, - практически хныча промямлил архитектор, стоя на коленях и не имея больше стимула подниматься. - Это... Это афродизиак.       Глаза секретаря в ту же секунду округлились, а губы сжались в тонкую линию. Он медленно опустил бирюзовые очи, которые сейчас точно искрились от эмоций. - Какого хрена ЭТО у тебя?! - сорвался Аль-Хайтам, испепеляя взором светлую макушку. - Подарили... - пробормотал под нос Кавех, словно ребёнок, которого сейчас отчитывали за двойку. - Э-это... Шипанка... Нет, не так. Шанка? Шапка?       Аль-Хайтам, всё ещё движимый эмоциями, тут же опустился на колено перед соседом, поднимая его лицо за подбородок, смотря прямо в глаза. Бирюзовый лед встретился с искрами спелого персика. Кавех вздрогнул, закусывая губу. Его лицо, красное то-ли от алкоголя, то-ли от стыда, сейчас выглядело особенно привлекательно. Началось ли действие напитка или секретарь сам находил соседа красивым, сейчас уже было не понять. Но одно тот понимал точно - он не будет проходить через это один. - Ладно, раз ты так сильно в этом нуждался, - хмыкнул, наклоняясь так, что его дыхание опаляло лицо. Рука с бутыльком оказалась у дрожащих губ архитектора. - То я поделюсь.       Кавех не успел ничего понять, как крепкая рука сжала его щёки, вынуждая раскрыть рот. Сперва в нос ударил какой-то неприятный земляной запах, точно пыль пустыни после дождя, а потом в рот влилось что-то прохладное, до жути горькое и противное. Рука Хайтама плотно накрыла рот, вынуждая проглотить противную настойку.       Влага прошлась по глотке, оставляя жуткое послевкусие. Кавех закашлялся, пытаясь отделаться от этого ощущения во рту. Хозяин дома поднялся, вальяжно двинувшись в сторону дивана. Он вновь уселся, явно не желая продолжать диалог. Видимо, посчитал, что теперь они квиты. Хотя, справедливости ради, это именно он трогал то, что ему не предназначалось! Почему же Кавех теперь должен отдуваться?       Прошло около пяти тяжёлых минут тишины. Аль-Хайтам продолжал читать, словно ничего и не произошло, в то время как Кавех всё ещё напуганно качался на другом краю дивана, боясь отходить от соседа. А вдруг что-то случится? Вдруг это был яд и он начнёт умирать? - Видимо, тебя обманули, - хмыкнул секретарь, пугая тишину. Его взгляд был занят книгой, однако изредка всё же бегал в сторону тела рядом. - Ничего не чувствую.       Кавех боялся поднять голову. Он не знал, что на него сейчас действовало - самовнушение, алкоголь или афродизиак, однако сердце бешенно заходилось в груди, лицо горело, а внизу уже начинало томно тянуть. - Кавех, - врезалось в уши, заставляя дрогнуть.       Архитектор позволил себе осторожно глянуть на соседа, но тут же понял, что теперь не мог отвести взгляда. Какой же тот был красивый... Его бирюзовые глаза блестели в свете лампы. Мускулы тела медленно переливались под кожей при каждом движении. Платиновые пряди волос так небрежно ложились, что придавали хозяину более растрепанный, бунтарский вид.       Аль-Хайтам, кажется, тоже заметил изменения в своём соседе, тут же поддавшись вперёд. Но вопреки всем желаниям, он коснулся Кавеха не губами, а лишь тыльной стороной кисти, касаясь льба. - Ты горишь, - тихо заключил секретарь.       Не успел он убрать руки, как цепкие пальцы Кавеха тут же вцепились в его кисть, жадно прижимая к лицу. Он шумно вдохнул, словно всё это время и не дышал. Словно только сейчас смог наконец-то получить глоток жизненно необходиомого воздуха.       Аль-Хайтам сжал зубы, пытаясь унять жар, который начал разливаться по телу. Кавех, словно приклеенный, не отпускал его руку. Дыхание становилось всё более прерывистым. Безумие, смешанное с чем-то ещё, более тёмным и ненасытным, плескалось в глазах архитектора. - Ты… ты же тоже выпил... - прошептал Кавех, его голос был хриплым от желания. - Ты не можешь просто смотреть…       Секретарь отвернулся, но было поздно. Слова архитектора, словно заклинание, разрушили все его барьеры. Он чувствовал, как тело Кавеха напряглось, как горячая кожа прижалась к его костяшкам. - Кавех, отпусти, - прошипел Аль-Хайтам, но его слова звучали неубедительно даже для него самого.       Он чувствовал, как собственное тело откликается на близость соседа, как жадно жаждет прикоснуться, почувствовать.       Кавех, не слушая, притянул его руку к своим губам, целуя каждую костяшку. Его тело дрожало, а глаза, полные неистового огня, неотрывно следили за реакцией Аль-Хайтама. И эта реакция была многообещающей.       Секретарь вздрогнул, когда мягкие губы обхватили его палец, лаская языком и вбирая в рот. Кавех имитировал нечто более пошлое, не оставляя и шанса бедному соседу. Под таким натиском, Хайтам почти сдался, нависая над парнем и грубо прижимая его руки к дивану над головой. - Остановись, иначе потом будешь винить меня за свои домогательства, - тяжело дыша, выпалил парень, хотя прекрасно понимал, что сам остановиться уже не сможет.       Это было слишком... Слишком непотребно, развратно... Но чертовски притягательно. Аль-Хайтам оттолкнулся, садясь на диване и пытаясь сдержаться. Но тот лишь сильнее прижался, выдыхая горячий воздух на его шею. Архитектор не собирался отступать, его тело становилось всё более требовательным, а его действия - всё более откровенными. Кавех спустился пальцами под ткань брюк, сжимая горячую плоть, чувствуя, как напрягается мышца, как пульсирует кровь под кожей. - Остановись... - прохрипел Аль-Хайтам, но его голос дрогнул, выдавая внутреннюю борьбу.       Зрение затуманилось, фокусируясь лишь на лице Кавеха, на его широко распахнутых глазах, полных желания. Архитектор не мог больше терпеть. Он жадно впился губами в шею Аль-Хайтама, оставляя влажные следы, которые заставляли секретаря дрожать. Его руки скользили по налитому органу Аль-Хайтама, исследуя каждый контур, каждую венку, пробуждая в нём ещё большую страсть. - Ты же этого хочешь, - прошептал Кавех.       Слова обжигали, как пламя. Он почувствовал, как Аль-Хайтам отвечает на его прикосновения, как его тело поддается собственному желанию. Секретарь больше не мог сопротивляться. Он подался вперёд, притягивая Кавеха к себе. Его губы вжались в чужие напротив в страстном, отчаянном поцелуе. Все барьеры рухнули, оставляя только их двоих на весь этот огромный мир.       Кавех сдавленно простонал, сжимая член в своих руках ещё сильнее. Голова полностью отключилась, давая желанию волю. Он даже не понял, как оказался на коленях соседа. Не заметил, как расстегнулась его ширинка, выпуская пульсирующий от жажды касаний стояк. Всё плыло, оставляя неизменным лишь теплый запах тела - смесь старинных страниц и чего-то свежего, дикого. Чужие руки бесстыдно трогали, разжигали и без того всепоглощающую страсть.       Аль-Хайтам, словно обезумевший, вцепился в волосы Кавеха, сбивая с ритма их стремительный танец. Дыхание стало поверхностным, каждый вдох обжигающий, каждый выдох - стон, не имеющий себе равных. Архитектор, полностью отдавшись исступлению, прогибался под натиском, прижимаясь к нему всем телом. Его пальцы, прежде настойчивые, теперь скользили по спине секретаря, оставляя дрожащие следы. - Приподнимись... – выдохнул Аль-Хайтам, его голос был хриплым от сдерживаемого желания.       Его тело, забывшее всякую разумность, исследовало упругость мышц Кавеха, его жар, его податливость. Влажные поцелуи, которыми они обменивались, были наполнены нежностью и отчаянием, жадностью и уязвимостью.       Архитектор приподнялся, тут же ощущая, как лишняя одежда покинула своё место. Как горячая кожа обожгла, проходясь вдоль ложбинки бёдер.       Как его губы словили сладостный стон соседа, который не меньше изнывал от желания. Кавех приподнялся, явно собираясь принять в себя без подготовки, но чужие руки задержали его, не давая совершить ошибку. - Стой, стой... Стой... - словно в безумии бормотал секретарь. - Нужно медленно... Потерпи.       Крепкие руки приотпустили, позволяя ощутить влагу, сочившуюся из головки члена между бёдер. Кавех запрокинул голову, шумно выдыхая. Он дёрнулся ниже, желая почувствовать больше. Хайтам позволил, проникая внутрь. Их вздохи слились в один, тела притянулись ближе.       Секретарь не смог больше держаться, в одно движение входя на всю. С уст блондина сорвался полустон-полувсхлип. Чужие губы тут же нашли его, пытаясь впитать в себя все эти ласкающие уши звуки.       Хайтам стал двигаться чаще, больше. Теперь было без разницы, что после скажет Кавех. Важно было здесь и сейчас. Важно было заполучить это тело, испробовать его на вкус. На прочность.       Движения Хайтама становились стремительнее, каждое касание обретало новую силу. Кавех отвечал, поддаваясь напору, его стоны смешивались с хриплым дыханием любовника. Мир вокруг сузился до этих сплетённых тел, до ощущения кожи, влаги, до пульсирующего ритма, который владел ими обоими. В глазах Хайтама отражалось пламя, в нём не осталось места для сомнений или раздумий, только жажда, дикая и неукротимая.       Кавех чувствовал, как тело откликается на каждое движение Хайтама, как запретные желания, которые он так долго подавлял, вырываются наружу. Его пальцы сжимали плечи, ногти впивались в кожу, но Хайтам лишь прижимался ближе, отвечая усилением напора. Это было безумие, страсть, которая сжигала их изнутри, не оставляя ничего, кроме желания.       Всё вокруг перестало существовать. Остались только они двое, два тела, слившихся воедино в танце страсти. Кавех потерял счёт времени, он лишь ощущал, как его тело охватывает волна наслаждения, которая становилась всё сильнее. Хайтам, казалось, чувствовал его на грани, подпитываясь каждым его вздохом, каждым движением.       Секретарь ускорил темп, доводя Кавеха до пика. Пределы разумного были давно пройдены, осталась лишь чистая, животная страсть. Уверенности в каждом движении, в каждом прикосновении, в каждом слове, которое срывалось с губ, было предостаточно. В эти мгновения он был хозяином положения, добытчиком, который не собирался отступать.       И вот, когда казалось, что большее уже невозможно, тела нашли свой финальный аккорд. Мир взорвался фейерверком ощущений, смешанных стонов и криков. Они остались лежать, тяжело дыша, сплетённые, уставшие, но довольные.       В тишине, наступившей после бури, они нашли друг друга.