Без меня меня женили...

— Энакин, тебе конец! — раздавался по помещению раздраженный голос Оби-Вана. — Не получается, мастер, я живучий хуже любого таракана, — сквозь смех ответил Энакин в микрофон, наблюдая за стеклом как учитель ходит кругами и честит ненормативной лексикой бывшего ученика. — И потому решил спрятаться в соседней комнате от праведного возмездия? — Ай-яй-яй мастер! А как же: «месть не путь джедая»? — снова раздался довольный и веселый голос Энакина, старательно копировавшего интонации Оби-Вана при чтении очередной нотации. — Да чтоб тебя, Энакин, маразма Йоды ради, это не смешно! Выпусти нас! — ещё громче потребовал Оби-Ван, и повернул голову в сторону сидящей за столом и спокойно пьющей чай Сатин. — Сила, как в цирке… — в динамике раздался голос Падме, которая явно сдерживала смех. — Сенатор Амидала, Падме, во имя великих джедаев древности, вразумите моего бывшего ученика и выпустите нас, — взмолился Кеноби, — или хотя бы скажите пароль от дверей, чтоб я мог выбраться и устроить этому несчастному сладкую весёлую жизнь! — Не могу, — раздался ответ после секундой паузы, — я сама его не знаю. Сатин продолжала пить чай и наблюдать за этим представлением, не проронив ни слова. Ситуация на её взгляд была патовая. Установленный их с Оби-Ваном пленителями способ выбраться из этой комнаты с одной стороны был странный. А вот с другой… Угрожал политическим скандалом такого масштаба, что не отмыться. Прославленная дипломатия самого Парламентера Кеноби терпела сокрушительное фиаско разбиваясь о упрямясь его же ученика. Её собственная попытка взывать к здравому смыслу и угрозами тоже не возымела никакого действия. Впрочем, чего она ожидала, от человека, выученного Кеноби? Это двое спорили уже пятый час, побив их с Оби-Ваном личный рекорд на полтора часа. Аргументы давно закончились, в ход тогда же пошли угрозы и шантаж. Но увы. Судя по всему что она знала, Оби-Ван не умел выбирать нормальных людей в свой круг общения. Только те, с кем он спорил до хрипоты удостаивалось этой сомнительной чести. Вот Оби-Ван поднял глаза уставившись в потолок, громко и с чувством обложил бывшего ученика мандалорским матом. Удивительно, но за пять часов в этой комнате, используя всевозможные непечатные речевые обороты он ни разу не повторился. Сама Сатин уже после третьего часа бесполезных споров с сенатором от Набу поняла, что переупрямить эту девочку так просто не получится и решила брать измором, молча попивая чай, кушая печенье, наблюдая как Оби-Ван рвёт глотку в бесплотных попытках убедить прекратить это безобразие и получая эстетическое удовольствие от всего этого представления. Рано или поздно терпение у сенатора и рыцаря джедая кончится и им придётся выпустить пленников на волю. По тому, что она видела и знала терпения Скайуокеру не хватало на долго. Обычно. Но не сегодня. Сегодня он превысил собственный лимит часа эдак на четыре. Тем временем, за стеклом камеры, выключив микрофоны и конспектируя особенно удачные выражения, а Падме и не догадывалась, что учитель Энакина так умел, женщина обратилась к стоящему рядом с ней джедаю: — По-моему дело плохо. — Отставить паниковать, все получится, я более чем уверен, — отозвался Энакин не отрывая взгляд от сцены внизу. — Может все — таки не стоило запирать их там? — уточнила сенатор. — Падме, к сожалению, на основании всех использованных ранее попыток, опытным путем было установлено, что это — единственный способ убедить их, — мрачно произнёс Энакин, обновив свой личный словарь уже тридцатые раз. — И все же, мне кажется, что следовало им хотя бы ужин принести. И скорее всего одеяла. И матрас. — Ничего. Дополнительный повод быстрее прекратить этот цирк с бантами им не помешает, — заверил её джедай. — Если надо — я в эту комнату сарлака притащу, чтоб их убедить. Нам в своё время гладиаторская арена очень помогла. — Нам-да. А вот им… — протянула женщина, посмотрев как Оби-Ван начал о чём-то спорить с Сатин. — И им поможет. Мы слишком далеко зашли. Отступать уже некуда, позади — Корусант, — торжественно возвестил Энакин и включил микрофон, — эй, вы в курсе что мы тут уже шесть часов сидим? Поторопиться не хотите? У нас тут человек на пределе возможностей! —. Скайуокер, заткнись и не мешай! — раздался разозленный голос Сатин, — раз шесть часов терпел, значит и ещё столько же потерпит. — Ну нет. Я джедай, а не садист! Сидите сколько хотите, но сперва решите что-то с собой наконец. — Ты только что подтвердил, что садист, — ответил Оби-Ван чуть осипшим голосом, после чего поднял вторую чашку чая и опустошил горячий напиток залпом. — Уважаю, — коротко поаплодировала Падме. — Господа, — подал голос, сидевший в одном помещении с семейством Скайуокеров человек, — может всё-таки не будем издеваться над бедным людьми и разойдемся по домам? Это всё-таки очень важный шаг, который следует совершать добровольно, а не по принуждению… — Поверьте, они полностью согласны на этот шаг, — ответил Энакин, чуть повернувшись, — просто добровольно не признаются. Прямые, хуже любой банты. — От не менее упрямой банты слышу, — прозвучал голос Кеноби, который как раз прожевал печенье. — Учился у лучших, — ответил Энакин, — но все же рекомендую не затягивать. — и выключил микрофон. Оби-Ван, поняв, что новых ответов от бывшего ученика не дождется, вернулся к столу, и задал лишь один единственный вопрос, на который никто не мог дать ответ. — Как это случилось? Все началось больше месяца назад. С самой обычной их миссии на Мандалоре, куда Энакина и Оби-Вана отправили в качестве телохранителей сенатора Амидалы. И говоря откровенно, все шло строго по плану. Вначале. Выдержать перелет в гиперпространстве под нескончаемые шуры-муры Падме и Скайуокера. Вынести тонны подколов и шуточек Энакина по поводу самого Оби-Вана и Сатин. Выдержать официальную встречу с мандалорской герцогиней. Выстоять в очередном споре с ней же, как позже для себя отметил Кеноби они почти побили личный рекорд. Не хватило каких-то пятнадцати минут… Эх… Обговорить и согласовать планы переговоров и мероприятий. Все как обычно. Только вот внезапно, появились некоторые незапланированные нововведения. То они с Сатин окажутся полностью одни в садах. То Кеноби для чего-то вызовет Падме, а на месте встречи оказывалась герцогиня Крайз. То на мандалорскую правительницу нападут в попытке украсть кошелек, и именно когда Оби-Ван смотрит. То они окажутся вместе в библиотеке. То свободное место на застолье для него окажется подле Сатин. А во время очередной прогулки случится побег всех диких животных из местного зоосада. Вся эта вакханалия длилась уже больше месяца. Нервы Парламентера Кеноби уже начинали сдавать. А глаз дергаться. И самое противное в этой ситуации… Он и Сатин оставались наедине. Что крайне сильно портило репутацию последней. И могло добавить не мало проблем в дальнейшем. Особенно учитывая, что он сам генерал Республики, а она из Независимых Систем. Это раньше, попроси она его остаться — без вопросов из ордена улетел бы. А сейчас кто его такого полезного отпустит? Никто. Но в этот раз ситуация перешла все допустимые границы. Вечером, после очередного приема, когда Оби-Ван мечтал только том чтоб скорее лечь спать, в его комнату ворвался Энакин, без лишних слов схватил своего учителя за бороду и мерзко хихикая потащил в неизвестном направлении. Попытки сопротивляться столь наглой транспортировке не возымели никакого действия. И в результате спустя минут десять оби-Ван оказался в пустой комнате, где стоял только чайник, две чашки, и вазочка с печеньем. А через ещё несколько минут с другой стороны комнаты открылась дверь и в помещение довольно грубым образом втолкнули Сатин. После чего две двери полностью захлопнулись и полностью перестали поддаваться открытию ни силой, ни паролями от Крайз. Сверху раздался довольный голос Энакина: — Зря стараешься Оби-Ван! Выйти отсюда не получится. Только в одном случае- если вы двое согласитесь. — На что? — поинтересовалась начавшая закипать мандалорская герцогиня. — Вам надо просто сказать «да» или «согласны». И тогда я вас сразу отпущу! — ответил Энакин, и кажется, потер руки. — Что за глупые шутки?! Немедленно выпустите нас! — подала голос Сатин, после чего Оби-Ван услышал череду нелицеприятных обвинений и ругани за все хорошее. И таким образом, пытаясь уговорить Энакина и его сообщницу Падме отпустить их двоих на волю прошла половина ночи. Ничего не помогало. Окончательно устав спорить, повышать голос, ругаться непечатными выражениями на разных языках Оби-Ван сел на стул. — Ничего, — ободряюще произнес он, — скоро у Энакина кончится терпение, и он нас отпустит. Факт. — Оно не кончается уже шесть часов, — заметила Сатин, — меня уже скоро слуги потеряют. — Ну, не будет же он нас здесь удерживать сутки на пролет? — произнес Оби-Ван. — У него, да и у Падме тоже дела есть. — Не похоже, что их это остановит… — ещё мрачнее ответила ему Сатин. Судя по всему, этот месячный цирк ей тоже порядком надоел. — И что ты предлагаешь? — Хоть это и не по традиции моего народа- я предлагаю капитуляцию… — с явным сожалением произнесла Сатин. — Иначе я боюсь эти двое устроят политический скандал. — Серьезно? Ты хоть знаешь, на что они хотят, чтобы мы согласились? — поднял бровь Оби-Ван, нервно поглядывая наверх. — Я не думаю, что там у них согласие на вступление в войну на стороне Республики, или передача власти над Мандолором «Дозору Смерти» или ещё какому-нибудь третьему лицу, — произнесла Сатин, подперев подбородок рукой. — Возможно, у них там просто невинный спор или шалость, а мы тут на придумывали всякого и отказываемся. — Зная Энакина, — протянул Оби-Ван, повторяя жест герцогини, — там может быть что угодно. От разрешения поесть конфет, до перехода на темную сторону. — Брось, — посмеялась Сатин, — неужели ты думаешь, что твой ученик пытается переманить тебя на темную сторону этой вашей силы закрыв нас двоих в комнате на несколько часов? — Кто знает… — протянул он со вздохом. — Ладно, я согласен. Но если по итогу твой племянник станет правителем Мандалора — я предупреждал. — Ну что? — с верху раздался голос Энакина. — Согласна, — уверенно, сверля грозным взглядом стенку произнесла Сатин. — Согласен, — не менее уверенно, но подозревая какую-то пакость произнес Оби- Ван. — Объявляю вас мужем и женой! — раздался измученный третий голос. — Теперь я могу идти? — Что?! — хором выкрикнули Оби-Ван и Сатин шокировано, смотря то на скрытую комнату, то друг на друга. — Поздравляю! Совет да Любовь! — раздался радостный голос Падме. — Энакин, я убью тебя! — рявкнул Кеноби погрозив кулаком в стену, а затем повернувшись к Сатин. — И ты говорила: «Ничего серьезного?!»