Измена

Он не мог. Я не верю в это. Всё ведь было так хорошо! Мы любили друг друга самой сильной любовью. Я видела это в его взгляде, в его касаниях, в улыбке и словах. Это какой-то розыгрыш — реальность не может быть такой. Он же был таким нежным, таким заботливым. Я просто не могу понять. Как он мог? Почему так сложилось? Где я могла что-то не заметить? Ведь всё было как всегда. Он водил меня в рестораны, по ночам шептал стихи, которые сочинял обо мне. По утрам говорил, что я — его муза. Звонил с работы, просил поговорить хотя бы две минуты. Скучал. Но по кому он скучал — по мне или по той женщине, к которой ездил ночами? Как теперь определить, где была правда, а где — ложь? Неужели он лгал, когда сочинял очередные стихи обо мне? Когда ел мои блюда и целовал руки? Неужели эти три года были сплошной ложью? Я ненавижу ложь. И его теперь тоже ненавижу. Лицемер, какой же он отвратительный лицемер. И ведь я с ним даже не поговорила. Кричала, выгоняла, не слушала, била посуду. А может, стоило? Он толком не успел ничего сказать. Быть может, я всё не так поняла? А если так — смогу ли я простить измену? Не знаю. Но так хочется. Я спрятала телефон, чтобы не звонить ему. Потому что хочу услышать его голос, хочу услышать оправдание. А вдруг это она его соблазнила? Может, он не виноват? Нет. Так нельзя. Он сам был согласен, сам ездил и отдавал себе отчёт. Я не понимаю, как теперь примирить разум с сердцем. Мы жили бок о бок. Я видела его каждый день, смотрела в его глаза. Как же я была в них влюблена! Они были такими красивыми, ярко-голубыми. В них я тонула — и не смогла разглядеть предателя. Как больно теперь понимать, что я была не нужна. Что, возможно, он лгал, превознося мою красоту. Ничего особенного во мне нет. А она… она оказалась особенной. Он с ней не спал, не ласкал её тело. Нет — он ласкал её словами. И это хуже измены. Он шептал ей то, что никогда не шептал мне. Мог сочинять стихи, говорить о том, как я богемна, но ни разу не сказал, что любит. Он говорил о теле — о фигуре, о грации, о лице, о том, как вкусно я готовлю. Он видел не меня — он видел оболочку. А внутри, по его мнению, — пустоту. К ней же он добрался до самого сердца, туда, где самое ценное хранят. Увидел в ней живое, душу разглядел. Лучше бы, он с ней просто переспал. И в целом — наплевать. Я люблю себя, я знаю, чего стою. Но боль всё равно съедает изнутри, заставляет сомневаться, ненавидеть. Я переживу. Обязательно переживу — и его, и всё это. Встану и спокойно пойду дальше, будто не было той боли. Но сейчас — как успокоить сердце? Он шептал ей слова любви, слушал её, говорил: «Ты мне милее всех на свете». Он связан с ней душой. А я… я больше не нужна. Он изменил мне — но лучше бы с ней просто переспал.