The winner(?)

      Илья не мог уснуть. Разговор с отцом врезался ему в память и крутился в мыслях как заведенный. Малинин думал и думал. Он вспоминал каждый раз, как признался себе и папе, что искренне любит, и это было не так, как в Олимпийской деревне. Это было сильнее, это было страшнее и нужнее ему, чтобы понять, насколько все далеко зашло. Зашло далеко. Илья бы сказал, что забежало.       Он лежал в теплых объятиях мирно дышащего Гуменника. Они даже толком не поговорили, когда Илья пришел. Нет, просто он говорить не мог: ком стоял в горле, а слезы лились без причины, хотя они сразу сцеловывались нежными, любящими губами. Петр обнимал его. Обнимал и, наверное, понимал, что с Малининым сейчас разговаривать бесполезно, потому что он был обескуражен. Слишком обескуражен и немного размазан своими же чувствами. Петр ничего не спрашивал, а лишь аккуратно обнимал и прижимал к груди, к горящему любовью сердцу. Илье было этого достаточно. Он был рад и этому.       И вот сейчас, наблюдая за встающим красным солнцем, отбрасывающим оранжевый блик на стоящие в окне дома, Малинин думал и был рад, что сейчас не один. Нет, не один, в смысле одинок, а не один, в смысле без кого-то. Было тепло и хорошо. Было приятно чувствовать на спине родные прикосновения, вертеться на кровати и утыкаться носом в шею, пока объект его воздыхания, на «радость» Роману Константиновичу, безмятежно спал.       Уже проваливаясь в тягостный сон, который был похож на мглу из воспоминаний, в мыслях пронеслось это треклятое: — Just be happy.       И Илья очень сильно наделся, что это напутствие отца было именно благословением, а не концом всей его жизни.

***

      Утро встретило Илью холодом. Он открыл глаза и протер лицо руками, смахивая остатки сна. Нащупал телефон где-то в подушках, посмотрел время: без двадцати восемь. Вопрос вставал логичный, который звучал как «А где вообще Гуменник?»       Малинин поднялся с постели. На улице светило мартовское солнце, скользя сквозь окно теплыми лучами. Голова была тяжелая, как после пьянки, хотя он и на пьянках-то никогда и не был. Взъерошив волосы, Илья прошел по коридору и увидел на кухне Петра, который тихо попивал чай, или кофе, фигурист так и не увидел. — Why are you up so early? — спросил он, садясь на стул напротив Гуменника. — У меня пары в университете, — ответил Петр, поднимая голову и встречая вопросительный взгляд, — а я не говорил? — Ты лег в пять утра почти и идешь на занятия? Don't you need some rest? — подпер рукой щеку Малинин, забирая из цепких пальцев кружку и отпивая, как оказалось кофе, — ew,даже без сахара. — Дай сюда, — цокнул Гуменник, — я учусь тоже, у меня, помимо спорта, ещё и учеба есть. — У меня тоже, но мне все прощают, — невинно похлопал глазками Илья. — Я бы тебе тоже все простил, — покачал головой фигурист и улыбнулся, — иди доспи ещё, я приду ближе к вечеру. — И что ты мне прикажешь делать одному все это время? — развел руками Малинин. — Вся квартира в твоем распоряжении, — хмыкнул Гуменник, вставая со стула, — можешь делать все, что хочешь. — So where is your uni? — Тебе адрес сказать? — В целом можно, — задумался Илья, — I'll come to your classes. — Ты с ума сошел? У нас по карточкам пропуск, куда тебя пустят? Можешь встретить меня, если хочешь. — И как, ты думаешь, на это отреагируют? — Половина одногруппников понятия не имеет, чем я занимаюсь, — отмахнулся Петр, ставя мокрую чашку на полотенце, — ну ты толстовку наденешь с капюшоном и все хорошо.       Илья кивнул. Гуменника встретить с занятий очень хотелось, потому что это же Гуменник — как его не встретить? Самой чистой и яркой улыбкой? Он же ему такую дарит, значит и Малинин тоже так сделает. — Ты правда хочешь, — посмотрел на обернувшегося Петра Илья, — чтобы я пришел?       Тот улыбнулся, тряхнул волосами и покачал головой, мол, господи, ну что за дурацкие вопросы. — Почему мне не хотеть того, чтобы ты меня встретил?       Малинин вздохнул. Вот именно. Они вместе. Они любят друг друга, и теперь его отец об этом знает. Воспоминания вернулись как-то слишком резко, разрубая мнимое спокойствие. Илья сам понять не мог, почему он так взволнован вчерашним разговором, ну, точнее, сегодняшним. Он нахмурился, на его лице отразилось слишком много всего: и беспокойство, и страх, и еще что-то не хорошее, и еще, и еще.       Гуменник наблюдал за этой картиной и знал будто бы, что творится в голове у Малинина. Он подошел к нему и положил руку на кудрявую макушку. — What? — Ты очень много думаешь, Илья, я прямо отсюда слышу, как у тебя в голове копошатся мушки, — улыбнулся Гуменник своей самой теплой улыбкой.       Они потом поговорят о том, что вчера произошло. Они потом обсудят, почему Илья пытался что-то пробормотать сквозь слезы, они потом обсудят то, как закончился разговор с отцом, что он сказал и что в принципе будет дальше, но это все будет далеко потом. Правда, потом, потому что сейчас они не могли думать о плохом, когда стояли и обнимались. Им было все равно, потому что они были рядом, несмотря ни на что. И даже если Малинину придется сделать что-то очень нехорошее, то он сделает, если ему пообещают, что Гуменник останется рядом, потому что ради него он пойдет на все.

***

      Нет, ну, Илья выспался. Нет, он правда выспался, потому что после того, как проводил Петра, словно заботливая жена (а за эту шутку Петя отхватил по первое число и больше), он лег спать и просто провалился. Открыл глаза он только к двум часам дня, и то, потому что ему трезвонила Алиса Лью, которая, какого-то черта, не спала в шесть утра, что было загадкой для всего человечества. — You aren’t sleeping, and you won't let me sleep either, — пытаясь включиться в реальность, сказал Малинин. — By my calculations, it's 2 p.m. in Russia right now. No more sleeping for you, — хмыкнула девушка, — I mean, I get it, you were pretty busy last night... — One more word and I'm hanging up. — Okay, chill, don't be mad, — цокнула Алиса, — so, how's the honeymoon phase going? — I swear, I'll kill you. — Why? — засмеялась она. — Are you alone? — Yes, Petr is at uni. You see, he is mom's pride and dad's delight — does sports, studies hard, just a dream of a kid, — закатил глаза Илья, — no, it's just a total nightmare. — And you went all the way to Russia to be with him, how are you any better? — Shut up, Alysa. — Alright, alright, I'm done talking, — вздохнула девушка, — and what did your dad say? He let you move in with Petr, so what did you tell him?       Это был очень плохой вопрос. Лучше бы Лью его не задавала. — Me? Well, — протянул Малинин, — He wasn't thrilled. — About what exactly? You could've just said you were staying with a frie... — He found out, — сжал губы Илья, — about us. — Fucking shit, — констатировала девушка, — And now what? How did he take it? — Overall, not bad, but like… — Got it. So now I can't even have your back if Gumennik suddenly shows up in the U.S.,— явно покачала головой Алиса. — Well, that's assuming he shows up, — махнул рукой Илья. Потом уже разберутся. — Speaking of the U.S., — начала Лью, — your fans totally flooded my chat during the stream today. — Why? — удивился Малинин. — They kept asking about your stream. You haven't done anything like that in over a month, maybe you should do one now? — предложила она.       А ведь и вправду, что еще Илья мог делать до прихода Гуменника? Скучать он не планировал, с Романом Константиновичем тоже говорить не особо хотелось, оставалось два варианта: либо бесконечный разговор с Алисой Лью, что не выберешь под пытками, даже под самыми страшными, либо, как оказалось, стрим. Значит, будет стримить, какие вопросы? — Good idea, — воодушевился Малинин, скидывая одеяло и продвигаясь к шкафу в поисках вещей, которые будут на нем хорошо смотреться в кадре, — Thanks, you really saved me. I was about to die of boredom. — See? And you were giving me a hard time, — цокнула Алиса и попрощалась с Ильей, который, впрочем, уже ее и не слушал. Ну и слава богу, думалось ему. Почему-то, когда он начал встречаться с Гуменником, он стал часто задумываться о боге. Вот же, тлетворное влияние семейки и самого Петра, это все он виноват.

***

      Первый вопрос, который возник у Малинина, находящегося в поиске шоколада или хоть чего-то сладкого, был: «Почему здесь все такое без сахара?»       Бананы, эти дурацкие бананы, фрукты, пара печений, суп в холодильнике, банка кофе, банка чая. Илья не знал, насколько этично он поступает, открывая аккуратно створки шкафов на кухне, но раз уж они трахаются, то почему бы и не поискать провизию? К тому же, вспоминал фигурист, Петр сам сказал, что квартира в его распоряжении. Соврал? Ну, Гуменник в принципе врать не умел, поэтому Илья решил ему поверить. Как раз вспомнишь солнце, вот и лучик: Петр был легок на помине. Разгромил квартиру? 15:02

We didn't break up for

me to act like that;)

15:02

…возьму на заметку 15:03

Just kidding, I would

just kill you

15:03

Удвоить и передать другому 15:03

Ты разве не учишься?

15:03

Учусь 15:05 А что, тебе не нравится, когда я пишу?))) 15:05

С чего ты взял?

15:05

Кстати, а вот я же могу,

ну...

15:07

Если это будет самый тупой вопрос на свете, то я тебя убью быстрее, чем ты меня 15:09

Поесть у тебя что-нибудь?

15:09

… 15:09

What?

15:09

Почему ты таким вежливым не был вчера в квартире Дикиджи? 15:10

🙄

15:10

Или позавчера, когда ввалился ко мне в квартиру?) 15:10

Напомни мне, кто начал

первым, посмеемся вместе

15:11

Илья, мы встречаемся, напоминаю 15:11 И да, в столешнице печенья 15:11 С шоколадом 15:11 Сахар над плитой, Мороженое в морозилке 15:12

Отсосу тебе вместе с

этим мороженым

15:13

Илья, я не буду с тобой больше переписываться на парах 15:17 Мой одногруппник, походу, только что испортил себе психику 15:17

His problem, not mine

15:17

И твоя

15:17

Почему моя?) 15:19

фото

15:19

Ах ты 15:20

Be a good student x

15:21

      Довольный собой, Илья натянул обратно футболку, включил чайник, откопал обещанные печенья и стал листать ленту в инстаграме. Заглянул в комментарии, почитал их, почистил директ, в общем занялся важной работой, без который ни один медийный человек жить не мог. Ну, кроме аскетичного Гуменника, который в принципе не видел себя в роли известного человека, крутящегося в соцсетях.       Потом с кружкой чая в руках нашел укромный уголок, по которому вряд ли можно было вычислить, что он не в гостинице, а в чьей-то квартире, переоделся, сел и с ноутбука начал трансляцию. И тут только Господи помоги..

***

      Началось все хорошо. Обычно, можно сказать. Комментарии, восхваления, Малинин рассказывал, что ему очень нравится в Петербурге, что он походил по всем почти что местам, которые только увидел его отец, рассказал про его близкое знакомство с Вероникой Анатольевной Дайнеко, в общем базовый стрим. Был. До какого-то, сука, несчастного момента. "Which hotel are you staying at?"

"Where did you end up staying?"

«с кем-то из наших познакомился?»

«что понравилось больше всего?»

"Why don’t you post anything?" — That's a lot of questions, — засмеялся Илья, — Why are you guys blowing up the chat? I've met some skaters, yes, — отвечал он, — a lot, actually. Yes, I saw Petr Gumennik, he's training with Daineko. What do you mean Trusova? she's in Moscow...       А потом позвонил телефон.

***

      Пара по матанализу была тяжелой. Петр с самого утра на ногах: пока доехал, пока поговорил с преподавателями, пока объяснился, пока сдал конспекты, пока то, пока се — к вечеру он уже выдохся и был на переделе своих возможностей.       Телефон звякнул уведомлением. Гуменник решил на него внимания не обращать, пока он не зазвонил на всю аудиторию. Спешно извинившись и буквально вылетев с пары под злой взгляд преподавателя, Петр поднял трубку. — Ало? Ваня, я на паре, у меня матанализ, ты.. — Братец, очень здорово, что ты на паре, — ехидно сказал брат Гуменника, — но ты мне объясни, а почему наша общая знакомая скидывает мне стрим известного фигуриста, с которым тебе пророчат роман, а он сидит в твоей квартире и в ус не дует? — Какой стрим, — аж прислонился Петр к стенке, — у кого? — Илья Малинин, помним, да, такого? — Блять, — глухо проговорил Гуменник, — кто еще видел? Какой стрим? — Пу-пу-пу, — цокнул Иван, — ну.. пока только я, Коля и еще там одна девочка, которая мне все скинула. А что он.. — Отец видел? — ну все. Пиши пропало. От Петра не оставят ни кусочка и его убьют. Ну все. — Не знаю. Но ты бы.. а вы что?.. — Господи, спаси меня от необдуманного слова и необдуманного поступка, — закрыл глаза Гуменник, — что «мы»? — Ну.. вы.. вы с этим Малининым.. — Ваня, не важно уже, — покачал головой Петр, взъерошив волосы, — попроси эту девочку ничего никуда не выкладывать. Пожалуйста. — Хорошо, — протянул Иван. — Вечером заеду, — хрипло сказал Петр и набрал номер Малинина. И плевать, что у него сейчас идет этот стрим. Он же с пары по матанализу вышел?