его влюблённые глаза

андрюша проснулся, потому что было нечем дышать, а ещё воняло. глаза открылись с трудом, ресницы слиплись, он лежал в каком-то тесном коконе, руки ему не подчинялись, а на уровне глаз был ворот чужой майки (это он вонял пивом и потом) и чужая смуглая шея. память была ватная, картинки выдавала с неохотой. вот он на баттле стоит в толпе, вот он курит около семнашки, рядом миша паньшин, вот его окликает смутно знакомый голос. пятна памяти становятся ярче. к нему подходит здоровенный парень, они вместе поют круга, они вместе пьют водку, они говорят ну кажется о смерти, любви и красивых женщинах; большой парень фёдор сидит в полуоборота к андрюше, его рука тяжело лежит на плечах, его голос забивает эфир, андрюша очень пьян, он слушает и не слышит, но ему почему-то безумно хорошо. он думает, что мог бы просидеть так кажется всю жизнь, новый знакомый закрывает андрюшу плечами от остальных людей и он внезапно чувствует себя таким крошечным андрюшей, который сидит в уютном уголке где-нибудь в промозглом автобусе, рядом родной взрослый, отделяющий от мира, с другой стороны - клёвое окно, куда можно смотреть, если продышать кружочек в морозном узоре, а впереди и позади ручки кресел, и ни одно чудище не доберётся до андрюши, не слопает, подавится его суперзащитой. хочется похихикать от того, как он круто устроился. молодому алкольву андрею приходилось напиваться и в менее благоприятных обстоятельствах, но а тут уж сам бог будто велел, и бутылка холодная запотевшая, и новый знакомый большой ласковый, говорит приятным голосом, шутит красиво, рассказывает умные вещи, смотрит внимательно, не перебивает, ещё и зовут его как фёдор феееедооор какое же имя приятное любимое, тут была капелька трезвой грусти конечно, но андрюша всё равно никак не мог на это повлиять, ничего не мог поделать со своим глупеньким сердцем, которое тянулось к тому, другому, хоть и каждый раз налетало на вежливый холод. следующая вспышка: они с новым фёдором курят у крыльца семнашки, какой-то пьяный чел повис на их плечах и кричит, что нужно сфоткаться для истории и ловит их в кадр. на фотках, которые андрюша потом не раз видел в чужих сториз, видно его глупые восторженные глаза.

***

интервью какое-то дурацкое, андрюша не привык их раздавать, но подозревает, что все должно быть как-то не так. они записывают прямо у него на дому, он сидит как записная актриска перед камерой вудмана, на фоне бардак. квартира у него большая, богемная, читай разъёбанная. шляется куча каких-то людей, ну оно почти всегда так, андрюше вроде и нравится быть королём в своём маленьком королевстве, и прогонять неудобно, так что у него постоянно оказывается кто-то или вписан или просто зависает. он, отвечая на вопросы, немного сердится, потому что они, ну не глупые, но вторичные какие-то, не те, на которые хотелось бы ответить на самом деле, и ещё конечно потому, что очень болит голова. голова болит, потому что коктейльчики накануне были вкусные, и настоечка, и текила, короче, андрюша – дурачок и всего намешал, принебрёг закусоном, да ещё и вырубился раньше, чем смог проблеваться, вот и мучается сейчас, так ему и надо. но голова-то всё равно болит, и сейчас это вообще не кстати. спасается андрюша холодненьким винишком, бокальчик удачно и голову охлаждает и отпивать из него по глоточку так приятно. ещё бы не думать, от мыслей как будто ещё больше голова раскалывается, вот бы бездумно отвечать на вопросы, вот бы мысли хранились не в черепной коробке, а как фанты в детстве – в шапке, запустил руку, достал ответ готовый. андрюша старается вести мысль, немножко выпендривается, не без этого, трагично закатывает глаза, важничает, когда дело доходит до феди стэдди, у андрюши ещё немного ёкает от несбывшегося, но в целом отболело уже, коллеги они нормальные, даже почти приятели, федю он уважает как профессионала, а дружба андрюшина, есть ему с кем дружить, ок да? они прерываются ненадолго на перекур, андрюша рыщет по кухне в поисках обезбола или ещё чего-то похожего, но таблеточки, что находятся, все не те, очень грустно от этого. люди дома вроде есть, но почему-то андрюша не может заставить себя вынуть язык из жопы и попросить кого-нибудь сгонять до аптеки, хотя, если б нужно было купить алкашку, он не постеснялся бы распорядиться. иногда андрюша до болезненного застенчив, очень трудно ему показаться слабым, и с самим собой таким тоже трудно приходится, вот он и страдает. к счастью не в этот раз. когда андрюша уже отчаивается найти таблеточки и подливает себе ещё винишка, чтобы хоть забыться, хлопает входная дверь, в прихожей что-то падает, кто-то смеётся, матерится, взвизгивает какая-то девчонка и вообще начинается совершеннейший цирк с конями, а на кухню вваливается букер. федя – невероятный, каким-то образом один человек, пусть и большой, устраивает вокруг себя такие завихрения воздуха, кажется, будто пришёл табор. федя, в целом, такой же "халиф на час", как и все вокруг, у него так же от ситуации к ситуации появляются деньги, но федя как-то умудряется создавать вокруг себя шарм старосветского барина: "к нам приехал, к нам приехал, фёдордмитрич дорогой" почти слышится в воздухе, когда федя появляется в комнате. а андрюша внезапно начинает нервничать, ощущая себя хрупкой бабочкой, робкой институткой, серенькой бесприданницей с шалью на плечах, он сидит съёжившись за кухонным столом, когда федя плюхается напротив него на табуретку, сдвигает всё со стола и торжественно ставит на него пакет из пятёрочки. а там "боржоми". и цитрусы, и ещё всякая приятная с похмелья снедь. а ещё федя приносит аспирин, а ведь его даже никто не просил, более того, андрюша даже не знал, что тот сегодня заедет. пил он вчера в другой компании, поэтому федя не должен бы знать, что андрюше плохо. впрочем, "может из сториз", - думает он. андрюша пьёт таблетку и смотрит на федю. прихватывает бокал с винишком и смотрит на федю. идёт по коридору обратно в комнату, оглядываясь на федю. садится на свой эшафот для интервью, продолжает отвечать на вопросы. загоняется на вопросе про питер, зачем он переехал? а потом смотрит на федю, тот тоже лукаво поглядывает на него, опираясь на дверной косяк, и ответ находится сам собой, надо же. "архитектура красивая. букердфред" - полушутливо говорит андрюша, и смотрит из-под ресниц. федя улыбается. андрюше вдруг хочется запахнуть шаль.

***

– сядь, блять, уже, заебал мельтешить! – орёт на него влад, и влад прав. андрюша уже набрался, андрюша порхает по сцене вместо саундчека как бабочка, жаль, что нет булавочки пришпилить его, так он всех заебал. его прогоняют подписывать афиши, к счастью координация всё ещё его бро, маркер держит нормально, ну и бог с ним, с болезным андрюшей, с паршивой овцы хоть шерсти клок. афишки скучные, их дофига и андрюша тоскует. пить больше не дают, все официанты предупреждены и обходят его стол по широкому периметру. от тоски он запускает инсту и сразу видит значок трансляции под знакомой аватаркой. фёдоррр. он бы точно не стал бить андрюшу по рукам, когда тот решил бы его обнять. он бы обнял в ответ, и так крепко, что косточки затрещали бы. он бы не стал ругаться на андрюшу, а просто понизил бы голос и позвал. и андрюша бы пришёл, как всегда приходил на этот голос. на его односложные команды, которые что-то щекотали внутри живота, поднимались по утробе вверх, чтобы ласково улечься в груди. букер видит нового присоединившегося, андрюша не часто заходит на трансляции, ему всё некогда, так что его присутствие феде приятно. федя конечно тоже пьян немного, он рассуждает про музыку, обсуждает с чатом какие-то новые релизы, но андрюша, хоть и сидит тихонечко, маякнул, что он тут, тоже слушает как бы и не мешает, всё же смахивает своей кошачьей лапкой все его планы. федя внезапно прерывает обсуждение, доводит, конечно, свою мысль до конца, он основательный оратор, ставит точку и говорит: – вспомнил охуенное стихотворение. слушай меня. потом смотрит на размазанного андрюшу и, на всякий случай, устраивает проверку связи: – слушаешь меня? – да. от ласковых односложных команд андрюшу опять выносит, он не может сдержать улыбки, чувствует, как почти трескается расползается его лицо, как вспыхивают глаза. он не может, не может, федя феденька фёдорр как он это делает, как он управляет им, словно бескостной марионеткой, словно цирковой зверушкой, которая подвязана делать стойку на строгий голос хозяина. федя читает, стишок сто раз слыханный, лёхин стишок, андрюша знает его кажется наизусть, может продолжить с любой строки, в любом порядке, так часто его читал букер, но это же федя, есть особая магия в его читке, как будто, проваливается он в лирического героя, как будто сливается с ним, оказываясь в теле барного неудачливого казановы. андрюша чувствует, это он, он заметил федю, он с ним здоровается, затягивает с ним разговор, что это он – та желанная барная девка, которая так по нраву лирическому герою, с которой тот терпит фиаско раз за разом в живописных фединых рассказах. федя в этот раз немного путается, переставляет слова, но андрюше это безразлично, его несёт волшебная мысль это ему каждый раз федя тщательно ввинчивает в мозг шурупчики слов, чтобы наконец единое сильное осознавание повесить перед его глазами: ты – она, но ты не подумаешь плохо, потому что ты – кто надо для меня, ты будешь отлично смотреться и в заумном диспуте с именем монтеня на устах, и с моим членом внутри, мокро всхлипывая в стенку туалета, с перекрытым рукой кислородом. ты всегда будешь моей самой красивой блядью, умной блядью, любимой блядью, единственной в этом земном борделе... андрюша наконец понимает, смущённо смеётся, смаргивая слёзы, федя заканчивает читать, сзади его зовёт подруга, мир врывается в кокон, который федя сплёл для них двоих. но андрюша выбирается из этого кокона с осознанием, а самое главное, он видит в фединых глазах, что тот всё понял, что добился чего ему и надо. речь феди становится вальяжной, это речь победителя, андрею только и остаётся покаянно усмехаться, ты же знаешь братик, я не курю, мне зачем курить, я и без того сейчас не смогу встать и не поправить ширинку, так ты, братик, пронял меня этой лирикой, как пожалуйста никого больше не пронимай. минутки замерли, но время всё же плевать хотело на рефлексию андрюши, подходит фёдор, андрюшу зовёт влад, афишки сами себя не доподпишут. андрюша прощается уже совсем ласково, целует в лобик, совсем нежный, потёкший, глаза его блестят только для феди, и плевать, что там пишут про него дураки в чатик, он маленькая любопытная бабочка, он забрался в липкую ловушку, она захлопнулась казалось бы, но это и не ловушечка вовсе, это новый липкий домик для бабочки, в котором так хорошо будет гнить. когда федя выходит на сцену посреди их концерта с фёдором и андрюша кружится в его объятьях, глаза его крепко зажмурены, но под веками горят как самые яркие звёзды.