Piece of cake

– Это какая-то ошибка! – Лиз растерянно перелистывала брошюру со списком специализаций колледжа: сценическое искусство, студия дизайна, академическая живопись... Мама превзошла саму себя. – Мисс Монтклэр, – директор Хардинг поправила пальцами дужки очков, – по правилам колледжа каждый ученик выбирает образовательный вектор для углубленных занятий. Это условие прямо прописано в контракте на обучение и было озвучено вашим родителям при подписании документов. Вы должны выбрать специализацию! В череде нескончаемых переездов в погоне за родительскими проектами этот, определенно, заслуживал звания худшего. Элизабет снова пробежала глазами по пунктам оглавления, и взгляд ее мрачнел с каждой строчкой. Ни углубленной математики, ни экономики, ни – хотя бы! – общего курса права. Есть ли шанс, что она что-то не так понимает? – Ваш колледж рекомендовали, как лучшее образовательное учреждение города… – Безусловно! – доброжелательно покивала миссис Хардинг. – Смею вас уверить, что мы десятилетиями поддерживаем репутацию лучших не только в городе: к нам приезжают учиться со всей страны. – Но тогда почему здесь только какие-то кружки по интересам?! – Лиз с нажимом опустила брошюру на широкий директорский стол. – Мисс Монтклэр, вы забываетесь! – от звонкого хлопка по столу в органайзере жалобно звякнули цветные ручки. – Я пошла навстречу просьбе ваших родителей, принимая вас в середине года, и мы благодарны за щедрое пожертвование, но это не значит, что вы можете вести себя подобным образом. Наш колледж – храм искусства! Место для творческого самосовершенствования с многовековой историей! А не какие-то, с позволения сказать, «кружки»! Верно: как бы то ни было, истерика – не выход. Лиз быстро прикинула в уме варианты. Внесенную плату за обучение, вероятнее всего, нельзя вернуть в полном объеме, и нет гарантий, что на новом месте тоже не попросят «добровольное» пожертвование. Поиск новой школы и еще один перевод займут несколько рабочих дней как минимум и могут окончиться неудачей, а семестр и так уже почти коту под хвост. Она опустила глаза, сосредоточенно вздохнула и разгладила невидимую складку на безупречной школьной юбке. – Простите, миссис Хардинг. В прежней школе я углубленно изучала математику и в будущем, по примеру родителей, собираюсь поступать на экономику и менеджмент. Я… – голос неожиданно дрогнул, – я ничего не рисовала с трех лет! Что я здесь выберу?! Миссис Хардинг похлопала ресницами за стеклами очков и снова дружелюбно улыбнулась. – Не грустите, мисс Монтклэр, – она подошла к будущей ученице и по-матерински потрепала поникшие плечи. – Мы войдем в ваше особое положение: сдавать профильный выпускной экзамен вам не придется. И можете быть спокойны: преподавание базовых предметов, в том числе математики, у нас тоже на высшем уровне. Учеба здесь не станет камнем преткновения на пути к вашей мечте. Но поймите, я не могу выделить вас среди прочих учеников и освободить от доброй половины учебного процесса. Директор снова вложила в руки Элизабет злополучную брошюру и Лиз обреченно кивнула. Довольная миссис Хардинг вернулась за рабочий стол. – Вы можете не отвечать прямо сегодня. Пройдите по факультетским студиям, побывайте на занятиях. Что-то, наверняка, придется вам по душе, – она ободряюще подмигнула. – В конце концов, даже если это не будет вашей профессией, иметь небольшое хобби всегда полезно. Ступайте. Секретарь Дженкинс проводит вас в класс. Спустя четыре лестничных пролёта и восемь дыхательных упражнений, Лиз оказалась у высоких дверей кабинета номер триста шесть. Секретарь распахнула перед ней тяжелую створку. – Мистер Левенсон, ваша новенькая. Элизабет напряженно перешагнула порог и замерла, ошеломленно оглядывая взрыв цвета, который следующие семь месяцев будет называться ее классом. Темные деревянные панели, высокие потолки и решетчатые окна старинного здания неожиданно резко контрастировали с цветными волосами, пестрыми рубашками и торчащими из прорезей в джинсах коленками. В школьной форме не оказалось никого! Даже на мистере Левенсоне был свитер с оранжевыми… капибарами?! Пальцы Лиз невольно вцепились в рукав строгого кремового пиджака. – Она серьезно это надела?! – демонстративно, на весь класс шепнул кто-то из девушек. – Тихо ты, может, это косплей, – насмешливо отозвались с другого ряда. – М-м-м… Ролевые игры… Обожаю! – яркий кудрявый брюнет с первой парты томно закусил губу и тут же прыснул со смеху. – Тишина в классе! – не слишком-то сердито прикрикнул преподаватель, не отрывая взгляда от пометок в электронном журнале. – Элизабет, присаживайтесь. Лиз кивнула, всем и одновременно никому, и пошла меж рядов к ближайшему свободному месту. Парты здесь тоже были старомодными, сдвоенными, и в душе она обрадовалась, заметив место рядом со стройной элегантной блондинкой. Но радость оказалась недолгой. Заметив ее намерение, долговязый парень, сидящий через проход, бросил на свободный стул рюкзак. Значки дробно звякнули о дерево, по классу прокатился смешок. – Роберт! – мистер Левенсон оторвался от заполнения документов. – Плюс пятьсот слов к завтрашнему эссе! Роберт с дурашливым стоном стянул рюкзак на пол, но блондинка зыркнула на новенькую с отчетливо читаемым «Только попробуй!». Элизабет с улыбкой приподняла бровь. В этом «лучшем не только в городе» колледже до сих пор считают место в классе важнее места в рейтинге успеваемости? Легко качнув головой, она прошла к задним партам и села рядом с краснеющим пухляшом, чьи формы удивительно близко подбирались к идеально сферическим.  Классный час проходил в колледже ровно так же, как и во всех других школах страны – каждый занимался своим делом. Элизабет еще раз задумчиво полистала уже изрядно растрепанную брошюру. Музыкальные направления она отмела сразу же: в экзаменационный год тратить время на изучение нотной грамоты нерационально. Страница сценических искусств вовсе не удостоилась ее внимания. Оставались изобразительное искусство и дизайн. Лиз скосила глаза в тетрадь сосредоточенно сопящего соседа. Элегантная блондинка наверняка удавилась бы за умение улыбаться так, как она улыбалась с этого клетчатого листочка. Возможно, студия дизайна будет оптимальным решением, а математику получится догнать, если добавить еще два-три часа в неделю к самостоятельным занятиям.  Элизабет тряхнула головой и открыла в телефоне вкладку календаря. До выпускных экзаменов оставалось двести двенадцать дней. Минус шестьдесят три выходных, недельные каникулы и возможный форс-мажор – остается примерно сто сорок учебных дней. Не так много. Она справится.