Частота сердцебиений

      Январское солнце застряло где-то за облаками, когда самолет коснулся посадочной полосы в Болонье. Олли провел ладонью по лицу – каникулы кончились слишком быстро, а работа маячила впереди тяжелым, неизбежным грузом.       Фанаты еще переживали межсезонье, но пилоты уже ползли обратно в штабы команд. Новый год, новый регламент, новые машины. И бесконечные часы на симуляторах, чтобы не опозориться на шейкдауне в Барселоне, а после – и на тестах в Бахрейне.       В зале прилета его встречали свои. Эстебан выглядел не лучше – француз вылез из парижского рейса час назад. Рядом с ним уже мялись инженеры с планшетами и бумажными стаканами кофе.       – Давай, просыпайся, – Окон протянул Олли капучино. – Готов к неделе в виртуальном мире?       – Настолько, насколько это вообще возможно, – Берман принял стакан и сделал глоток, обжегся, но хотя бы взбодрился немного. – Зато в Маранелло.       Забрали вещи, вышли к машинам. Команда пока арендовала время на симуляторах Феррари. Свои должны были появиться только к лету, когда новые спонсоры из Тойоты наконец поставят оборудование по контракту. Но сидеть сложа руки никто не собирался, поэтому Хаас снова ехали в небольшой городок к северу от Модены. Туда, где особенно ярко пахло бензином и историей.       Минивэн мягко покачивало на поворотах узких итальянских дорог. За окном мелькали темные поля и редкие деревушки. Все это было до боли знакомым. Сколько раз Олли проделывал этот путь в годы пребывания в Академии Феррари? Десятки, если не сотни. Италия давно стала ему вторым домом, здешний менталитет уже оказался куда ближе родного британского.       Эстебан что-то ожесточенно печатал в телефоне, периодически усмехаясь. Берман же всецело погрузился в созерцание пейзажа, хотя на самом деле его мысли занимало совсем другое.       Артур Леклер – пилот по развитию Феррари, младший брат Шарля, монегаск с повадками, которым позавидует самый напыщенный павлин. Бывший напарник и соперник в младших сериях. А теперь – нечто большее. То, о чем нельзя было говорить вслух.       Разные характеры, разные пути в автоспорте, совершенно разные расписания – поддерживать связь было сложно. Иногда пересекались в Монако, но полноценно виделись последний раз на Гран-при Абу-Даби, когда Артур заменял Хэмильтона на первой практике. С того момента прошло уже больше месяца. И все это время – в переписках, редких звонках и с постоянным ощущением недосказанности.       Но сегодня они наконец увидятся вновь.       Олли непроизвольно сжал телефон в кармане. Последнее сообщение от Леклера пришло вчера вечером: «Завтра увидимся, mon ours. Постарайся не слишком скучать». Британец тогда даже не ответил. Слишком раздражало это самодовольство, эта уверенность в том, что Олли действительно скучал.       Хотя он и правда скучал. Проклятье.       – О чем задумался? – Эстебан наконец оторвался от телефона. – Ты уже минут десять смотришь в одну точку.       – Просто немного не выспался, – отмахнулся Берман. – Думаю о предстоящей работе.       Француз скептически приподнял бровь, но комментировать не стал, вновь погрузившись в свои дела.       По прибытии все мысли выветрились из головы. Сколько бы раз он ни приезжал сюда, трепет оставался прежним. Маранелло. Дом Феррари. Команды, в которую Олли стремился попасть.       Комплекс зданий возвышался перед ними, современный, но пропитанный особым духом. Красные акценты на фасадах, гарцующий жеребец, блеск стекла и металла. Здесь ковались легенды автоспорта.       Он видел это место в разные сезоны: и жарким знойным летом, когда воздух дрожал над асфальтом, и в продрогшие зимние деньки, когда температура держалась чуть ниже десяти градусов. И сегодня был именно такой день. Холодный ветер пронизывал насквозь, заставляя ежиться даже тепло одетых.       Застегнув куртку полностью, Олли поспешил за остальными к входу. Хотелось поскорее оказаться в помещении и наконец сесть за симуляцию с новым болидом. Для него в Формуле 1 прошел только один сезон, поэтому даже такая работа еще не вызывала тоски. Азарт первооткрывателя никуда не делся – каждая настройка, каждый параметр были удивительной загадкой.       – С возвращением в святыню Феррари, – насмешливо раздалось у Олли над самым ухом.       Берман резко обернулся и едва не столкнулся с Артуром нос к носу. Тот ухмылялся – идеальная внезапность. Красный свитер с логотипом команды, джинсы, взлохмаченные волосы и раскрасневшиеся от холода щеки.       Почему он выглядел так чертовски хорошо?       Сердце британца предательски екнуло.       – Я скучал по Маранелло, а не по тебе, – огрызнулся Олли, окинув монегаска нарочито презрительным взглядом и пытаясь взять себя в руки.       – Я сделаю вид, что поверил, chéri, – Артур легонько коснулся плеча британца.       Его пальцы задержались чуть дольше, чем было необходимо. Олли лишь показательно закатил глаза, скидывая с себя руку, и поспешил за остальными членами своей команды, которые уже скрылись в дверях здания. Сердце билось предательски часто.       – И не говори, что сегодня твоя очередь работать за симуляторами, – сказал Берман, не оборачиваясь, но понимая, что навязчивый монегаск следует за ним. Он слышал легкие шаги позади, ощущал пронзительный взгляд на своей спине.       – Я здесь круглый год. С понедельника по воскресенье. С утра и до ночи, – нарочито протяжно напомнил Леклер, в его голосе звучала легкая горечь, скрытая за игривым тоном. – Симулятор – мой лучший друг. Иногда мне кажется, что я знаю его лучше, чем собственную постель.       – За что мне это? – обреченно вздохнул Олли, наконец останавливаясь в просторном холле. Здесь было тепло, пахло кофе и чем-то техническим: маслом, резиной, металлом. Извечные спутники автоспорта.       – За все хорошее, mon ours en peluche, – не прекращал с упоением наслаждаться подколками Артур, следуя на предельно коротком расстоянии.       Олли резко развернулся и ткнул пальцем в широкую грудь монегаска. Под тонким свитером ощущались твердые мышцы – Леклер явно не пренебрегал спортзалом, даже будучи запертым на работе.       – Артур, – голос британца звучал как приговор. – Ты занимаешься своими обязанностями и оставляешь меня в покое. Не мешаешь мне работать. Мы поняли друг друга?       – Ой-ей, я прямо трепещу от такой серьезности, – картинно поднимая руки, заявил монегаск, но его взгляд был исполнен озорства. – Взрослый мальчик приехал заниматься своими взрослыми делами. Может, тебе еще галстук повязать?       – Артур, я не шучу, – Олли чувствовал, как начинает закипать, человек напротив всегда умел вывести его из себя за считаные секунды. – Феррари выделили нам не так уж и много времени на своих симуляторах, а у нас большая программа. Мы не можем позволить себе бездельничать.       – Все-все, как только ты сядешь за симулятор, мой рот будет на замке, – приподняв бровь, напомнил Артур. – Но пока же это не так. Или ты собираешься провести следующие восемь часов без единого перерыва?       – Нет, конечно. Но я здесь не один.       Берман бросил быстрый взгляд через плечо. Эстебан и инженеры стояли поодаль, старательно изображая интерес к музейным экспонатам. Один из них даже уткнулся носом в стенд с историческими фотографиями.       – Они тактично притворяются, что витрины интереснее нашего разговора, – Олли снова посмотрел на Леклера. – Но давай не будем переходить черту. По крайней мере не сейчас.       – Ловлю на слове, – озорно подмигнул Артур. – «Не сейчас» значит «потом». Я правильно понял?       – Ты невыносим, – британцу оставалось лишь тяжело вздохнуть и припустить за ушедшими вперед сотрудниками Хаас.       За спиной раздался тихий смех.       К счастью, как только команда принялась за работу, Артур и правда отвязался, погрузившись наконец в собственные дела. Олли видел его мельком – монегаск сидел в соседнем помещении за своим симулятором, совершенно сосредоточенный. В наушниках, в полной экипировке, с напряженным лицом.       Вот таким Берман любил его больше всего – серьезным, сфокусированным, без этой напускной игривости. Леклер за рулем, даже виртуальным, преображался. Становился тем самым быстрым, талантливым пилотом, которого Олли когда-то узнал в младших сериях.       Но это было лишь затишьем перед грядущей бурей…       Работа затягивала. Олли проводил круг за кругом, тестируя разные настройки, аэродинамические пакеты, стратегии шин. Инженеры записывали данные, обсуждали между собой, вносили коррективы. Время летело незаметно.       – Всем спасибо, но на этом пока все, – сказал один из сотрудников команды, временно отключая симулятор. – Встретимся после обеда. У нас перерыв на полтора часа.       – Ох, спина затекла, – поднимаясь со своего места и потягиваясь, простонал Берман. Шея ныла, плечи свело, он покрутил головой, разминая мышцы. – Эстебан, идешь обедать?       – Да, только чуть позже, – кивнул Окон, тут же полностью погружаясь в свой телефон. – Флави звонила, я свяжусь с ней и приду в столовую. Так что давай пересечемся уже там.       Олли кинул на напарника короткий взгляд и направился к выходу. Он, в отличие от француза, неплохо здесь ориентировался. Старший пилот же по-прежнему чувствовал себя гостем в чужом доме – неудивительно, ведь Окон никогда не был связан с Феррари. А вот для Бермана эти коридоры были родными.       Столовая находилась в другом крыле здания. Надо было пройти через несколько переходов, мимо технических помещений и офисов. Британец шел не спеша, наслаждаясь возможностью размять ноги после долгого сидения.       Но не успел Олли преодолеть и половины пути, как откуда-то сбоку появилась рука и, резко дернув, утащила его в один из кабинетов. Дверь захлопнулась одним рывком, и сам британец тут же был впечатан в нее спиной.       Олли даже не попытался сопротивляться, потому что этот трюк очень любил проворачивать один его давний знакомый.       – Артур, у меня обед, – устало напомнил он, даже не поднимая глаз. – Это время, чтобы потреблять пищу, а не обжиматься с тобой.       – Что этот год сделал с тобой? – на лице монегаска отразилась, кажется, вселенская тоска. Сейчас он был так близко, что Олли чувствовал его дыхание на своих губах. – Ты стал утомительно серьезным… Где тот дерзкий британец, который не боялся рисковать?       – Зато тебя годы нисколько не изменили, – обреченно вздохнул Олли и потянулся к нему.       Первый поцелуй после длительной разлуки особенно сладкий. Губы Артура были теплыми, настойчивыми, знакомыми до боли. Руки монегаска уже по-хозяйски легли на талию британца, сжимая ее словно в тисках.       Они целовались со всем упоением, и когда наконец отстранились, сердце Олли бешено билось. Кровь шумела в ушах, дыхание сбилось.       Но Леклер не собирался останавливаться на этом. Его рука медленно, но непреклонно скользнула под командное худи Бермана, касаясь разогретой кожи. Пальцы оставляли огненные дорожки. Артур припал губами к шее британца, начиная прочерчивать дорожку из поцелуев и легких покусываний.       Олли запрокинул голову, предоставляя больше свободы. Тихий стон сорвался с его губ, когда Леклер нашел особенно чувствительное место у основания шеи.       Когда в ногах британца начала появляться предательская дрожь, он с трудом собрал остатки воли и уперся руками в грудь Артура, стараясь его оттолкнуть.       – Стоп. Стоп. Прекрати, – голос звучал хрипло, неубедительно. – Я действительно еще хочу сходить пообедать. До вечера еще работать за симулятором, я умру от голода.       – Ммм, но как ты пойдешь в таком виде? – рука монегаска недвусмысленно скользнула к краю джинсов британца, легко касаясь явной проблемы.       Олли зашипел от прикосновения, его бедра предательски дернулись вперед.       – Отвали, сам разберусь, – он оттолкнул Артура решительнее. – Я прекрасно знаю этот сценарий. Если ты сейчас продолжишь гнуть свою линию, я не то что на обед не успею, я даже вовремя к работе не вернусь. А потом инженеры будут задавать вопросы.       Леклер нехотя все-таки отступил, в его глазах плясали смешинки. Он выглядел чертовски самодовольным.       – Как скажешь, mon ours. Но вечером ты в моем распоряжении.       – Посмотрим еще, – огрызнулся Берман.       Он приоткрыл дверь и, оценив, что в коридоре никого нет, скользнул наружу и поспешно исчез в закоулках, вспоминая, в каком месте располагалась уборная.       Разобравшись со своим неудобным положением в тесной кабинке туалета, что было не самым приятным опытом, и выйдя умыться, Олли уперся руками в столешницу, на которой располагалась раковина. Поднял взгляд в зеркало: красное лицо, взъерошенные волосы, припухшие губы.       – Он у меня еще доиграется, – свистящим шепотом пообещал он своему отражению.       Холодная вода помогла немного прийти в себя. Берман провел мокрыми руками по лицу, по шее, там, где оставил следы Артур. Придется быть осторожнее, чтобы не появились засосы. Неделя обещает быть очень долгой…       Обедали всей командой. В столовой Феррари готовили отлично – итальянцы знали толк в еде. Олли взял пасту и салат, Эстебан уже устроился за столом с горой лазаньи, от которой шел пар и умопомрачительный запах.       – Ты куда пропадал? – спросил француз. – Я пришел раньше тебя, хотя болтал с Флави.       – Заблудился, – соврал британец без тени смущения. – Забыл, где туалет.       – В здании, где ты бывал столько раз? – скептически протянул Окон.       – Большое здание, – пожал плечами Олли.       К счастью, Эстебан не стал больше допытываться, переключившись на обсуждение утренней сессии. Инженеры подхватили разговор, и Берман с облегчением погрузился в технические детали.       Артур сидел в другом конце столовой со своими коллегами из Феррари. Олли старался не смотреть в ту сторону, но периодически ловил на себе взгляд монегаска. Каждый раз от этого внутри что-то сжималось.       Остаток дня, к счастью, прошел без приключений. Леклер держался на расстоянии, лишь изредка появляясь в поле зрения. Работа шла продуктивно – они протестировали еще несколько конфигураций, собрали массу полезных данных.       Закончив с симуляторами, Олли вышел наружу. После часов в кресле, обдуваемый кондиционером, он почувствовал настоящий холод. Солнце садилось, оставляя на небе оранжевые и розовые разводы. Берман поежился и натянул капюшон – температура падала.       – День подошел к концу, – вновь раздалось над самым ухом.       Олли мог бы застонать от отчаяния, но это выглядело бы слишком драматично. Артур добьется своего – он всегда добивается. Впрочем, и самому британцу эта настойчивость не претила. Мысли о вечере преследовали его весь день. Но сдаваться сразу? Это не по-спортивному.       – Тогда почему ты еще не подогнал машину? – не оборачиваясь, спросил Олли.       – Ох, пару минут, – спохватился Леклер.       И Берман действительно вскоре оказался на пассажирском сиденье спортивного купе. За окном поспешно замелькал пейзаж Маранелло – они выезжали из комплекса, направляясь в городок. Артур вел уверенно, но агрессивно – типичный стиль пилота.       Рука монегаска скользнула на колено британца и намеревалась пойти выше, но была перехвачена.       – Смотри за дорогой и умерь свой пыл, chéri, – передразнил в обращении Олли, сжимая пальцы Артура. – Ты мучил меня весь день, так что потерпишь еще немного до дома.       Леклер придавил педаль газа, показывая тем самым свое недовольство таким раскладом. Двигатель взревел, и их вдавило в сиденья.       – Ты убьешь нас обоих, – заметил Олли, но в его голосе не было страха, только легкое веселье. Он доверял навыкам монегаска.       – От маленького превышения скорости еще никто не умирал, – огрызнулся Артур.       – Скажи это полиции, если нас остановят.       – Тогда я скажу, что у меня в машине очень отвлекающий пассажир.       Квартира Леклера располагалась в современном доме, минутах в десяти от центра. Олли уже знал обстановку – аскетичную, почти безликую. Мало мебели, минимум декора, если не считать постеров с гонок да нескольких фотографий с братом.       Щелчок замка. Артур медленно обернулся, и Берман узнал эту улыбку – хищную, обещающую. Монегаск стянул куртку, не отводя глаз.       – Наконец-то, – выдохнул он и начал угрожающе наступать на Олли.       Британец только этого и ждал – после целого дня напряжения и томительного предвкушения. Едва Артур приблизился, Олли схватил его за воротник свитера и рывком притянул к себе, впиваясь в губы. Жадно и грубо.       Леклер издал удивленный звук, но мгновенно ответил с той же страстью. Берман углубил поцелуй, прикусил его нижнюю губу – по телу прокатилась волна жара. Руки монегаска забрались под его худи, горячие ладони скользнули по груди, нашли соски и задели их, чуть подразнивая.       Стон сорвался с губ Олли, бедра толкнулись вперед, прижимаясь к Артуру. Но британец заставил себя отступить.       – Нет, – выдохнул он, глядя в потемневшие от желания глаза Леклера. – Я иду в душ, а ты пока поищи свою коробку. Весь день меня испытывал и будешь должен за это!       Артур застыл в замешательстве, явно не ожидая такого поворота.       – Что?       – Ты прекрасно меня понял, – усмехнулся Берман и направился в ванную, на ходу стягивая худи через голову.       Вода смывала пот и усталость рабочего дня. Олли прикрыл глаза, откинув голову назад под струи. Расслабиться не получалось – в груди пульсировало предвкушение.       Обычно инициатива была за Артуром, но сегодня все будет иначе.       Мысли о предстоящем посылали разряды по нервам. Олли скользнул ладонью по мокрой коже, ниже, и медленно ввел палец. Тихий стон эхом отразился от кафеля. Надо было все сделать сейчас – потом некогда будет возиться.       Внезапно он услышал, как в дверь начали скрестись.       – И давно ты стучишься перед тем, как войти? – спросил Берман, перекрывая воду, его голос звучал чуть хрипло.       – Ты сегодня решил побыть серьезным. Мало ли, – чуть с опаской приоткрывая дверь, заявил Артур.       В следующую секунду весь его осторожный тон испарился. Монегаск жадным взглядом окинул обнаженный торс британца. Капли воды стекали по загорелой коже, мышцы были напряжены. Олли выглядел чертовски аппетитно.       – А-а, – остановил его Берман, протягивая полотенце, его губы изогнулись в дразнящей улыбке. – Сначала в душ.       Леклер принял полотенце, и Олли бесстрастно обошел его, покидая ванную. Он чувствовал обжигающий взгляд на своей спине.       Артур вымылся быстрее, чем когда-либо проходил квалификацию. Вода была слишком горячей, кожа покраснела – плевать. Мысли скакали, сердце стучало где-то в горле. Что он задумал?       Когда монегаск вошел в спальню, Олли уже ждал – полулежал на краю кровати, без футболки, в одних боксерах. Одну руку он прятал за спиной, и улыбка на его лице была одновременно невинной и дьявольской.       Артур сглотнул. Пусть строит из себя кого угодно – сегодня Олли в его руках. Или по крайней мере так он думал.       Британец поднялся и двинулся к нему. Медленно, как хищник, оценивающий добычу. Леклер не отводил взгляда, чувствуя, как пульс ускоряется.       Они встретились посередине комнаты. Тела прижались, губы столкнулись в голодном поцелуе. Артур провел ладонями по бокам Олли, притягивая ближе. Британец тихо выдохнул ему в губы – довольно, одобрительно.       И в этот момент что-то щелкнуло у него на шее. Холодный металл. Мягкая кожа. А по запястью скользнула тонкая лента, которую Олли тут же перехватил покрепче.       Леклер замер, отстранившись. Пальцы машинально потянулись к шее – нащупали пряжку ошейника. Взгляд упал на поводок в руке Бермана.       – Что... – начал было он.       – Что с лицом? – перебил Олли, и в его глазах плясали смешинки. – Думал, привык уже. Роль послушного пса Феррари освоил отлично. Хвостом виляешь, когда велят.       Рывок поводка – и Артур вынужденно качнулся вперед.       – Вот и мне теперь покажи, какой ты покладистый.       – Ты мелкий поганец, – бросил Леклер, и в голосе прорезалась хрипота: злость смешалась с предательским жаром где-то в груди. – Серьезно думаешь, что я дам тебе помыкать собой?       Никогда с ним так не поступали. Артур всегда был тем, кто задавал тон – контролировал темп, правила, реакции. А сейчас этот парень, который еще недавно смотрел на него снизу вверх и ждал одобрения, сжимает в руке кожаную петлю. И улыбается.       Это унизительно. Это дико. Это чертовски заводит.       – Я уже это делаю, mon toutou, – сказал Олли и вновь дернул за ремешок, полностью осознавая, что тем самым уже начинает чуть поддушивать Артура.       Монегаск ощутил, как кожа сдавливает горло, ограничивая дыхание. Не сильно, но ощутимо. Его член дернулся в боксерах, предательски реагируя на происходящее.       Леклер попытался перехватить инициативу – руки на плечи Олли, давление вниз. Но британец ждал этого. Резкий рывок поводка, толчок – и колени чуть не подогнулись сами собой.       Проклятье.       Волна жара от паха разлилась по телу. Он всегда контролировал процесс – всегда. Темп, силу, границы. А сейчас его тянут вниз, пытаются сломать. Унизить. Это жгло больнее ошейника, врезавшегося в шею.       И в то же время невыносимо заводило.       Артур не даст Олли победить просто так. Он отступил к кровати, ведя британца за собой взглядом. Поводок натянут, но кто кого тянет – еще вопрос. Только у изножья кровати Леклер опустился на колени. Не рухнул, а значит и не капитулировал. Медленно, сохраняя остатки призрачной власти.       Мягкий ковер под коленями. Олли смотрит сверху – глаза горят, дыхание сбилось, пальцы побелели на поводке.       Артур медленно коснулся губами лодыжки британца, а затем еще и еще раз. Мягкие поцелуи, почти невесомые. Он почувствовал, как Олли обдало волной мурашек, увидел, как напряглись мышцы на его ногах. Но британец стоически пытался сохранять лицо, не подавая виду, как сильно это действует на него.       Леклер не собирался прекращать. Игра только началась. Он медленно поднимался выше, оставляя влажную дорожку из поцелуев по икрам, коленям, внутренней стороне бедер. Кожа была там особенно нежной и чувствительной.       Берман издал первый стон, когда Артур провел языком по внутренней стороне бедра в третий раз, снова обойдя напряженный член. Боксеры натянулись неприлично туго, мокрое пятно расползалось по ткани.       Монегаск вновь провел языком совсем рядом, горячо дыша на возбужденную плоть сквозь ткань. Олли задрожал, его бедра дернулись вперед.       И он поддался на эту провокацию – дернул поводок, заставляя Артура поднять голову и встретиться взглядами.       – Ты занят не тем, – попытался с нажимом заявить Олли, но голос прозвучал хрипло, выдавая его полностью.       – Хозяин не дал мне команды, – хмыкнул Леклер, облизывая губы.       – Значит, это она, – британец подтолкнул его свободной рукой, явно указывая, куда должно направиться внимание.       Артур же нарочито сделал вид, что ничего не понял, и начал подниматься с поцелуями выше – по животу, обходя стороной то место, где его хотели больше всего. Местами прикусывая тонкую кожу, оставляя красные следы.       – Артур, – простонал Олли предостерегающе.       Монегаск усмехнулся и наконец решил поддаться. Он стянул боксеры с британца одним движением, освобождая налитый член. Легонько тронул рукой самое основание, другой рукой поглаживая бедро.       В ответ раздался истомный, нескрываемый стон.       Такая реакция вполне впечатлила Леклера, и он впервые опустился ртом на член британца, проводя языком по головке, слизывая выступившую влагу. Соленый вкус Олли, такой знакомый. Артур взял глубже, положив руку на живот британца, чувствуя, как напряглись мышцы пресса.       Берман же в ответ прогнулся, заставляя Артура взять глубже. Его рука судорожно сжала поводок. Монегаск почувствовал, как ошейник впился в горло, ограничивая дыхание. Но в таком положении он не хотел становиться ведомым, поэтому вжал бедра британца в кровать, не давая двигаться.       Он задал свой темп – медленный, дразнящий. Опускался до предела, пока головка не касалась горла, а потом почти полностью отстранялся. Олли извивался под ним, издавая разрозненные стоны и всхлипы.       – Артур... – выдохнул Берман.       Леклер оторвался от члена раньше времени, облизнув покрасневшие губы. Поводок провис – Олли расслабил хватку, слишком поглощенный ощущениями.       Ошибка.       Не давая опомниться, Артур рывком опрокинул его на спину и навис сверху всем телом. Британец распахнул глаза – шокированно, возбужденно. Поводок окончательно выскользнул из ослабевших пальцев.       – Наигрался? – выдохнул в губы Берману монегаск, прижимаясь всем телом. Их возбужденные члены соприкоснулись, посылая разряды удовольствия.       – Нет, – Олли снова подхватил поводок и дернул на себя так резко, что Артур практически врезался в него губами.       Целовались жестко, захватывающе – губы, зубы, языки. Леклер скользнул ладонями по ребрам британца, по разгоряченной коже, нащупал сосок и зажал между пальцами. Потянул.       Берман вскрикнул, выгибаясь.       – Несносный, – выдохнул Артур.       Еще раз сжал сосок, наблюдая, как Олли теряется.       – А теперь? – оторвался от губ, глядя на раскрасневшееся лицо.       – Займись делом, – британец уже не приказывал, а почти умолял, взгляд затуманенный. – Я подготовился. В душе.       Леклер замер, его глаза потемнели еще сильнее.       – И кто из нас еще хороший мальчик? – саркастично спросил он, подтягивая подушку, чтобы положить ее под бедра Бермана. – Такой нетерпеливый...       – Просто... сделай уже что-нибудь, – Олли судорожно сглотнул.       Артур потянулся к тумбочке – не отрываясь взглядом от раскрасневшегося, взъерошенного британца – нашел смазку. Выдавил на пальцы, согрел, провел по входу.       Олли дернулся от прикосновения, мышцы напряглись.       – Расслабься, – монегаск поцеловал внутреннюю сторону бедра, укусил легонько, потом снова поцеловал. И медленно ввел палец.       Тело впустило почти без сопротивления – теплое, податливое.       – Хорошо постарался в душе, – Артур добавил второй палец, чувствуя, как мышцы сжимаются, пытаясь приспособиться к вторжению.       Берман не ответил, только выгнулся, когда пальцы нашли простату. Дыхание сбилось окончательно.       – Артур... прошу...       Это звучало почти отчаянно.       Леклер усмехнулся, но не стал тянуть. Вынул пальцы, из-за чего Олли издал протестующий звук, и смазал член. Подхватил бедра британца, закинул на свои плечи.       – Смотри на меня, – наконец очередь приказывать вновь была за Артуром.       Олли открыл затуманенные глаза, встречаясь с ним взглядом. И в этот момент Артур начал медленно входить, растягивая, заполняя. Британец задышал чаще, пальцы вцепились в простыни.       – Дыши, – напряжение в голосе Леклера – тело Олли сжимало его, не отпуская.       Монегаск вошел до конца и замер. Оба тяжело дышали. Берман обхватил его ногами, притянул – бедра прижались плотно.       – Давай, – британец провел рукой по спине Артура. – Не жди.       Первый толчок вышиб воздух из легких. Леклер двинулся снова – глубоко, размеренно. Олли выгнулся, застонал, впился ногтями в плечи.       Артур почувствовал боль от алеющих царапин. Ритм сбился.       – Быстрее, – снова потребовал Олли.       Монегаск усмехнулся, но ускорился. Сменил угол. Британец застонал громче.       – Здесь?       – Да! Блядь, там, не переставай...       Леклер попадал точно, раз за разом. Олли под ним – весь в поту, раскрасневшийся, не сдерживающий стоны. Артур провел рукой по его члену, синхронизируя с толчками.       Берман всполошился, задрожал.       – Не продержусь...       – Не надо, – Артур прикусил его ухо. – Давай, хочу видеть.       Олли кончил первым – вскрикнул, сжался. Артур зарылся лицом ему в шею, толкнулся еще раз, два, и замер, когда его накрыло.       Тишина. Дыхание громкое. Артур чувствовал, как колотится сердце британца под ладонью.       Осторожно вышел. Наконец снял ошейник, с назойливо болтавшимся все это время поводком и опустился рядом. Олли тут же прижался – липкий, разморенный. Артур обнял, поцеловал в висок.       – М-м... – британец провел носом по его ключице. – Еще.       – Дай пять минут, – усмехнулся Леклер.       – Не сегодня, идиот. В смысле... вообще. Чаще.       – С удовольствием.