Perfect for you

— Чонин! Чонин-а-а... Чонин, мать твою! — Земля вызывает Ян Чонина. Нини, пожалуйста, вернись к нам. Замерший на несколько минут Чонин резко вздрагивает, словно только что проснулся, и недовольно смотрит на друзей. — Да что вам нужно? — Нам? Ничего, — легко смеётся Джисон. — Просто решили проверить, жив ли ты ещё. — Ага, — поддакивает Феликс. — А то такими темпами умрёшь, а мы и не заметим. — Ликси, он если и умрёт, то только от красоты Сы... Договорить Джисону, увы, никто не дал. Чонин быстро вскочил со стула и поспешил закрыть другу рот ладонью. — Джисон, ты достал! Ничего вам двоим рассказать нельзя... — Ян вздохнул и со скрипом плюхнулся обратно на стул. Прошло уже почти три месяца с того момента, как он собрал в себе силы и решился открыть своим самым близким друзьям свою самую страшную тайну: влюбленность в одноклассника. Поначалу, конечно, задумывалось, что знать об этой тайне будет только Джисон, но если что-то знает Джисон, то, как правило, знает и Феликс. Они неразлучны. И в конечном итоге его трогательное признание обернулось тем, что уже на следующий день чуть ли не на всю школу был слышен удивленный взвизг Феликса: "Ему? Сынмин? Нравится? Хани, ты шутишь!". Чонин тогда чуть не помер со стыда. Феликс не называл имён, но ему казалось, что объект его воздыхания совершенно точно всё слышал и совершенно точно всё понял. К счастью, вопросов ему никто не задавал. Ну и отлично. Он бы не выдержал. К слову, история Чониновой любви была довольно спонтанной и примитивной, но оттого не казалась ему менее романтичной. А начиналось всё так...

***

В прохладный класс проник тонкий луч света. Первое тепло весеннего мартовского солнца радостно целовало лица бедных школьников, вынужденных восемь уроков отсиживать в душном во всех смыслах помещении. Чонин, морщась от от того, что ласковое солнышко решило поцеловать его прямо в глаза, сидел, лениво облокотившись на свою руку, и записывал монотонную болтовню учителя. Вернее, искренне старался это делать. Стрелка часов еле-еле ползла к половине восьмого, первый урок только начался, но сидеть за партой уже ощущалось невыносимой пыткой. Ещё большей пыткой становилось то, что в этом учебном году Чонин остался без своих любимых друзей: Джисона и Феликса. Будь оно проклято, это перемешивание учеников! Уже девятый год подряд Джисона и Феликса, двух неразлучных братьев, определяют в один класс. Зато Чонин в последний раз рядом с ними на уроке сидел года так четыре назад. С того момента и началась эта его череда неудач: он попадал то в самый худший класс, то в самый тупой, то в тот, в котором он не знает совсем никого. И ни один раз — ни один! — не попал к своим лучшим друзьям. Вот и сейчас, в этом учебном году, он уже несколько месяцев страдает на химии один-одинешенек, в одиночестве отсиживает алгебру и страдальчески вздыхает на информатике, вынужденный играть в дурака онлайн на школьном компьютере сам с собой. «И вообще, я считаю, что это несправедливо. Вот им сейчас хорошо, вместе сидят, а меня они бросили! Как так можно», — цокнул он про себя и с лёгким стуком бросил ручку на тетрадку. Уши больше не желали слушать противный голос учительницы химии, а глаза сами забегали по помещению, начиная от скуки рассматривать одноклассников. Вон там, в углу, к примеру, сидели лучшие друзья, чем-то напоминавшие Чонину Джисона и Феликса. И, к его большому сожалению, напоминали они их совсем не характером, а тем, что всё время ходили вместе и были неразлучны. Даже жестокость ежегодной перетасовки не могла сломить их крепкую дружбу. Сейчас они сидели с одним телефоном на двоих и тихо с чего-то хихикали. Чонин, не выдержав такого давления (ведь он-то остался совсем без друзей) поспешил отвернуться и отвести взгляд на кого-нибудь другого. Помимо этого дуэта и ещё одной маленькой группки в их классе больше никто не общался. Все предпочитали жить своей жизнью и даже не пытались наладить контакт с другими учениками. Ян этого, откровенно говоря, не понимал, но внегласную договоренность нарушать не решался. А может, стоило бы. Возможно, хоть получилось бы избавиться от гнетущего чувства одиночества. Он ещё раз пристально оглядел лица своих одноклассников. Недовольные, замученные, всё как обычно. «Интересно, я тоже сейчас так выгляжу?» — успел подумать он до того, как на весь класс раздался посланный с небес звонок. Чонин медленно поднялся со стула и небрежно скинул все свои вещи в сумку. Настроения не было от слова совсем. Пожалуй, ещё одно плохое событие за эту жизнь, и он взорвёт эту вселенную к чертям. Из класса Ян выползал с закрытыми глазами и молитвой в голове. Внутреннее чутье так и намекало, что не может день, начавшийся с одиноких мыслей, не стать ещё хуже. Что-то пренепременно должно испортить его сильнее. Только пока было непонятно, что именно. Но начать готовиться следовало заранее: вдруг поможет. А к слову, не помогло. Уже через пару секунд Чонин чувствует, как его толкает поток одноклассников, и он со всей дури влетает в чью-то спину. Учебники и тетрадки в руках неизвестного человека разлетаются в стороны, а они оба падают на пол, накрывая друг друга. «Мама, я в дораме», — думает он перед тем, как открыть глаза и столкнуться с чужим, изучающим взглядом. Глубокие, карие глаза с интересом бегают по его лицу. Чонину кажется, что в этих глазах он способен разглядеть целую вселенную. Растрепавшаяся чёлка шоколадного цвета слегка спадает, и выглядит это всё настолько очаровательно, что Чонин, обычно не сильно беспокоящийся из-за таких ситуаций, не может выдавить из себя ни слова. Он в мгновение чувствует, как к щекам приливает кровь. В сердце что-то щёлкает. «А вот теперь точно в дораме...» В конце концов Чонину удаётся, несмотря на смущение, быстро взять себя в руки и на автомате протараторить: — Прости пожалуйста! Я не специально... Кажется, меня кто-то толкнул... Давай помогу собрать... Не дождавшись ответа, он быстро собрал вещи в кучу и вручил всё по-прежнему недоумевавшему парню. Тот осторожно взял стопку в руки и коротко улыбнулся. Чонин готов поклясться, что эта улыбка была самой прекрасной, которую он когда-либо в своей жизни видел. — Сынмин! Господи, я тебя уже потерял, — раздался голос откуда-то сбоку. — А ты чем тут занимаешься? Парень, до этого не проронивший ни слова, мягко рассмеялся и приподнялся, чтобы дать другу хороший подзатыльник: — Минхо! Тебе напомнить про Джи... — Нет! Не нужно! Я понял! — Минхо в отрицательном жесте замахал руками. Парень вновь повернулся к Чонину и с той же улыбкой сказал: — Спасибо, что помог собрать вещи. И ты тоже извини. Мне не следовало стоять столбом, зная, какие у нас одноклассники. — У нас? Мы разве в одном классе? — Чонин вскинул бровь, в голове воспроизводя картину класса. Хангёль, вечно сидящие вместе Хисын и Сонхун, Субин, Юнхо... — Да, а ты не знал? — парень снова рассмеялся. — Я Ким Сынмин. Может, слышал моё имя. Да и если не моё, Минхо-то ты знать должен. Вдруг Чонина осенило. Точно! Та самая группа его одноклассников, которые тоже всё время ходят вместе. Кажется, он слышал о них ещё от кого-то... В их школе они были довольно популярными, но он, видимо, был слишком занят тем, что его разделили с друзьями, чтобы заметить, что теперь он учится с самой популярной компанией в школе. — Да, слышал, — он хихикнул. — Извини, как-то из головы вылетело. — Да ничего. Ладно, мы с Минхо пойдем наверное. Этому страдальцу ещё кое-кого высмотреть надо, да? — Сынмин с ухмылкой подмигнул Минхо, за что чуть не получил по голове. — Спасибо ещё раз. Чонин кивнул, не в силах выдавить из себя что-то большее, после чего Сынмин и Минхо ушли, о чем-то весело переговариваясь. Ян тяжело вздохнул. Кажется, это конец.

***

С того момента прошёл год. В этот раз Чонин ощущает себя самым везучим человеком на свете: спустя столько лет ему наконец-то повезло, да ещё и вдвойне. На этот учебный год Чонин попал в один класс с Джисоном и Феликсом, а в приятное дополнение к ним шли Минхо, Хёнджин и Сынмин. Однако, Джисон его мнения не совсем разделял. Он, конечно, тоже был очень рад учиться с Чонином и Феликсом, и эту радость они делили на всех, но вот Чониново отдельное счастье принять он был не готов. В первый же учебный день, увидев ненавистное лицо Минхо, он на весь класс закричал: «Только не этот баран!». Баран, конечно же, быстро отреагировал, и закончилось всё полыхающей дракой. Джисон, как только вышел от директора, тут же подлетел к друзьям и начал жаловаться, проклиная всеми возможными словами Минхо и всю его компанию. А Чонин в тот момент, как бы ни любил своего друга, смотреть мог только на него. На то, как он заботливо хлопает Минхо по плечу и усмехается над тем, как тот фыркает в сторону Джисона, на то, как он мило поддерживает друга... Сынмин был очень добрым. Но, несмотря на доброту, в глазах Чонина он по-прежнему отражался слишком недосягаемым. Именно это позже и послужило причиной того, что Чонин решил раскрыть свою влюбленность, и раскрыть её именно Джисону. Уже на третий месяц совместного обучения парни начали замечать странные взгляды Чонина на знаменитую компанию. Первым своё недовольство высказал, естественно, Джисон. Феликса эта компания не особо волновала, поэтому он старался не лезть и на этот счёт ничего не говорить. Но Джисон... Джисон так не мог. А Чонин не мог долго прикрываться тем, что "ради любимого друга проклинает взглядом подлеца-Минхо". И в один день он решил открыть свою самую страшную, крохотную тайну. Он ожидал криков и драмы, что было очень в стиле Джисона, но на все свои откровения, длившиеся почти целую перемену, в конечном итоге получил простое "А, да я и так догадывался. Просто не мог понять, на Хёнджина ты так глазеешь, или на Сынмина. Ну, хорошо хоть, что не на Минхо". В тот день он подумал, что самое страшное оказалось позади. Друг, за чье мнение в этом плане он волновался больше всего, принял его влюбленность, а значит, всё хорошо. И может, так и было, ровно до тех пор, пока об этом не узнал Феликс. А то есть, через десять минут. И вот тогда-то Чонин и понял, какую ошибку на самом деле совершил. А теперь он вынужден выслушивать от друзей бесконечные подколы и громкие фразочки: "Ой, смотри, там твой идёт!". Прямо как и сейчас. — Ну мы же не назвали его имени, — возразил Джисон. — Но если бы я не заткнул тебе рот, назвали бы, — Чонин надул губы и обиженно отвернулся, а потом повернулся, чтобы добавить: — А я тебе, вообще-то, первому рассказал! А ты... — и снова отвернулся. — Ну Нини-и! Ну прости-и! — захныкал Хан, вешаясь Чонину на руку. — Я бы всё равно не назвал! Честно-честно! Чонин, фыркнув, спихнул с себя Джисона и отряхнул плечо. — Ладно. Какой у нас сейчас урок вообще? Феликс достал телефон и глянул в расписание. — Кажется, английский. — Это опять по этажам бегать? Ну блин. — Ага, — вздохнул Ли. — Кстати, до конца перемены две минуты осталось. Ну, это так. — Сколько?! — Ой, уже одна... По всей школе пронесся звонок.

***

Чонин и Феликс вихрем влетают в класс и проносятся на места в конце кабинета, попутно извиняясь перед учительницей. Та в ответ мягко улыбнулась и кивнула в знак того, что всё в порядке. Парни переглянулись. Святая женщина. Учительницу английского, Чон-сонсэнним, в этой школе любили все. Она никогда не кричала на детей, всегда с улыбкой приходила на работу и с радостью рассказывала детям обо всех тонкостях великого языка. А её золотистые выкрашенные пряди и светлые глаза лишь подкрепляли ощущение, словно она — ангел, посланный ученикам за все их страдания. Прям как в сказке. — Милые мои, напомните пожалуйста, о чём я говорила... — она сморщила нос, задумавшись, и посмотрела на доску, на которой красовалась изящным почерком выведенная надпись "Valentine’s Week Activity", после чего в мгновение просияла. — А, точно! Надеюсь, все вы помните, что уже на следующей неделе у нас будет праздник, День святого Валентина. А ну-ка, признавайтесь, кто уже нашел свою судьбу? — женщина хитро прищурилась и с улыбкой оглядела учеников. Чонин вздохнул, кинув мимолётный взгляд на Сынмина. Он сидел в противоположном от него углу, поэтому Яну предоставлялась отличная возможность полюбоваться его волшебной внешностью и очаровательной улыбкой. На его лицо чуть спадал луч света из окна, отражаясь в глубоких глазах ярким блеском. Он тихо смеялся, пихая Хёнджина, в очередной раз сказавшего какую-то глупость, в плечо. Чонин ещё раз вздохнул и поспешил отвернуться к Феликсу. — Дружище, ты попал, — шёпотом произнёс Феликс, легонько похлопав друга по спине. — Знаю, — ответил он. — У меня совсем нет шансов, да? За ним полшколы красоток и красавцев бегает, а он всех отвергает... В голове пронеслись воспоминания о том, как однажды, идя после урока по коридору, Чонин случайно столкнулся с Сынмином. Сначала у него была мысль поздороваться и, может, даже немного поговорить, они же одноклассники, как-никак. Но когда он подошёл ближе, то заметил, что тот был не один. Рядом с ним стояла высокая, симпатичная девушка. Кажется, её звали Минджи. Она была довольно популярна в школе и не общалась ни с кем, кроме своих подруг, поэтому Ян очень удивился, увидев её рядом с Кимом. Прислушавшись, он понял, что девушка всхлипывала. — Минджи, ты правда хорошая, но... Прости. Я не могу ответить на твое признание взаимностью, — Сынмин поджал губы и отошёл на пару шагов. — Но почему? Что со мной не так? — она, напротив, сделала два напористых шага вперёд. — Ты просто мне не нравишься. Извини. — Ты всех подряд отвергаешь! Неужели, ещё не появилось человека, который смог бы растопить твое ледяное сердце?! — по её щекам уже вовсю потекли слезы, поэтому она, не дожидаясь ответа, развернулась и быстро убежала. После этой ситуации он стал все чаще и чаще слышать истории о том, что Сынмин – бессердечный и неспособный на любовь человек. Каждый второй в этой школе был безответно в него влюблен, и ни один так и не добился на своё признание положительного ответа. А Чонин что у жизни, что по жизни всегда был вторым. Ему вообще бесполезно надеяться. — Ну-у, почему же нет, — протянул Феликс. — А вдруг, ты и есть тот самый, из-за кого наш "ледяной принц" всех отвергает? Не думал о таком? За это Феликсу прилетел подзатыльник. — Он когда-то отверг даже Минджи, за которой немало парней бегает, а ты ещё что-то обо мне говоришь. Мне никогда не признавались в любви, и такой популярный парень вряд ли захочет стать первым. Ему нужен кто-то, кто будет таким же популярным. А я просто живу свою жизнь, меня кроме одноклассников никто и не знает. Чонин в очередной раз вздохнул и облокотился щекой на ладонь, намотав на палец рыжую прядь волос. — Как я вижу, многие из вас уже нашли свою вторую половинку, — продолжила учительница Чон. — Великолепно. Что-ж, как вы все знаете, День святого Валентина зародился и наиболее популярен в Англии. И у меня для вас есть одна идея. Как вы смотрите на то, чтобы провести небольшой интерактив? Класс ответил положительным шумом. — Отлично! — улыбнулась учительница. — Я специально подготовила коробочку с именами, — она указала рукой на небольшую белую коробку, — и предлагаю каждому подойти и поочередно вытянуть по одной бумажке, а потом я расскажу вам, в чём будет суть интерактива. Когда каждый вытянул свою бумажку, Чон-сонсэнним продолжила говорить. — В общем, суть моей идеи такая: каждый из вас в течение недели должен будет заботиться об однокласснике, который ему выпал, и ежедневно оставлять какой-нибудь стикер с интересным фактом о себе и о празднике, ну и по желанию что-нибудь ещё. Условие только одно: всё, что вы пишите, вы должны писать на английском. А в конце недели мы подведем итоги и попробуем угадать, кто кому выпал. Сразу скажу, за участие вы сможете получить до двух хороших оценок. У кого-нибудь есть вопросы или возражения? Воцарилась тишина. — Тогда сейчас я даю вам три минуты, чтобы посмотреть, кто вам выпал, и мы перейдём к теме урока. По всему классу пронеслись смешки, перешептывания и шуршание бумаги. — Нини, — шёпотом окликнул парня Феликс, — Кто тебе выпал? Чонин лениво развернул бумажку и без интереса считал буквы. Его щёки тут же загорелись пунцовым. — О-о-о, как покраснел... — Феликс не смог сдержать ухмылки, увидев реакцию друга. — Кажется, я понял и без слов, кто у тебя там. Горжусь учительницей Чон. — Ну она же не специально. Это чистая случайность... — Конечно, не специально, — Феликс ухмыльнулся. — Но как красиво получилось. — Феликс, ты сейчас опять получишь. — пригрозил Чонин. — Тебе самому кто попался? — Не поверишь: Хёнджин. Чонин прыснул от подступающего смеха. — Мы везунчики, Ликси. — Это точно. Будет весело, если учительница группы Джисона тоже решила устроить им что-то подобное, и ему выпал Минхо. Комбо получится. Ян хихикнул и перевёл печальный взгляд в сторону. — Не смотри ты на него так страдальчески, — Ли, заметивший понурость друга, приобнял его за плечи. — Может, судьба решила таким образом подкинуть тебе шанс? Не думал? — Ликси, судьба меня не любит, — вновь вздохнул Чонин и поджал губы. — Если судьба тебя не любит, это ещё не значит, что не найдется человек, полюбивший тебя. — У кого-то, может быть, и найдётся. Но не у меня. Чонин повернулся в сторону учителя, показывая этим, что дальше развивать эту тему он не намерен. Феликс решил, что лучше действительно оставить друга в покое, и тоже стал вслушиваться в речь учительницы Чон. А кто-то тем временем прожигал профиль Чонина заворожённым взглядом.

***

— Нет, ну это издевательство! Джисон шёл между двумя друзьями, громко возмущаясь. Казалось, на другом конце коридора было слышно его недовольное бурчание. — Вашу группу я ещё понимаю, — продолжал он, — у вас ведёт сам Ангел. Но наша... Феликс заливался хохотом, а Чонин пытался состроить максимально сочувствующее лицо. Выходило оно скорее перекошенным, отчего Феликс смеялся сильнее, а Джисон обиженно надувал губы. — Я понимаю тебя, Джисон-и, — Чонин сделал вид, что ему очень грустно, — в жизни так бывает. Неудачи и удачи, взлёты и падения... Феликс хохотал сильнее. — Ничего страшного... Ты справишься... Тебе ведь даже необязательно контактировать с ним. Всё будет...хоро... — Ян случайно кинул взгляд на бедного Ли, которого уже разрывало, и его тоже прорвало. — Из...вини... Джи... — попытался он сказать сквозь смех. Джисон закатил глаза. — А вот я, Чонин, всегда тебя поддерживал... И тебя, Феликс, тоже! А вы! — Нет, просто, понимаешь... Так уж вышло, что нас всех связало с этой компанией, — выдавил из себя просмеявшийся Феликс. — Мне, например, Хёнджин выпал, а Чонину вот... Сынмин. Чонин кивнул, мол, подтверждаю слова Феликса. Джисон хмыкнул. — Нини у нас прям везунчик, — он подмигнул Яну и хихикнул. — А твоему ненаглядному кто выпал? Не знаешь? — Да нет, не знаю. Учительница сказала, что раскрываться будем в конце недели. — Интересно, ха-ха. Ты ещё не начал ревновать? — Джисон улыбнулся, наблюдая нахмурившиеся брови Чонина. — Прекрати. А то я с каждым днём начинаю всё больше и больше жалеть, что рассказал вам. — Ладно-ладно, извини. Кстати, кто-нибудь пойдет со мной в магазин? Хочу посмотреть, что я могу этому придурку вообще подкладывать. — Думаю, нам всем не помешает туда сходить. — Тогда пошлите.

***

Раннее февральское утро встречало мягкой прохладой. Школа только-только начинала работу, и здание было практически пустым. Лишь охранники и некоторые учителя ходили туда-сюда и тем самым нарушали царившую повсюду тишину. Одним словом: сейчас было идеальное время, чтобы пробраться в чей-нибудь шкафчик. Дубликат ключей от шкафчика, любезно одолженный учительницей Чон, побрякивал в руке Чонина. В другой руке он держал милый блокнот с рисунком щеночка в углу и маленькую молочную шоколадку, на которой был приклеен, как и требовалось, стикер с фактами и милым пожеланием: "Have a perfect day, darling". Для того, чтобы точно выяснить, что может понравится Сынмину, ему пришлось пришлось проходить через огромный поток вопросов от Хёнджина — единственного близкого человека Кима, к которому Чонин решился обратиться. Пожалуй, его выражение лица и хитрый прищур запомнятся ему теперь надолго... Чонин подошёл к хорошо знакомому ему светло-серому шкафчику и осторожно, словно остерегаясь того, что его кто-нибудь заметит, приоткрыл дверцу. Изнутри шкафчик выглядел очень аккуратным; вещи были сложены в небольшую стопку, а сменная одежда, выглаженная, висела в углу. Сам шкафчик и дверца были обклеены по краям маленькими собачками, а середина — разноцветными стикерами с подбадривающими фразами или какими-то пометками. Чонин улыбнулся и вздохнул. «Невероятный», — подумал он и невольно вспомнил свой шкафчик. Несмотря на то, что Ян искренне старается содержать всё в чистоте, порой он выглядел как воплощение хаоса. Потёртые небрежные наклейки так и рвались постоянно отклеиться, а ровно разложенные вещи к концу дня перемешивались в куче. Немного поразмыслив, Чонин осторожно положил блокнот и шоколадку на верхнюю полку, а стикер решил прилепить на дверцу, среди других. Довольный своей работой, он в последний раз оглядел шкафчик и закрыл его. В этот момент раздался звонок на телефон. В трубке послышался голос Джисона. Он говорил что-то про то, что они уже почти подошли к школе и, раз Чонин пришел раньше них, он просто обязан пойти к ним и встретить. На вопрос "Зачем?" он получил очень понятный ответ "Так надо!" и сброс. Что-ж, выбора пожалуй, не остаётся. А то обидятся ещё. Чонин нехотя поплелся ко входу и стал высматривать друзей. К слову, долго ждать их не пришлось: как и сказал Джисон, они уже почти подошли. Взгляд непроизвольно зацепился за фигуру, идущую примерно в метрах пяти от них. Сынмин. Он что-то усердно печатал в своём телефоне, и его брови смешно нахмурились. Щеки порозовели из-за февральского мороза, а на губах играла тёплая полуулыбка. Когда он наконец поднял глаза от экрана, их глаза встретились. Сынмин улыбнулся шире и коротко помахал рукой, после чего вновь вернулся к упорному печатанию. Сердце Чонина пропустило удар. Кажется, теперь он понял, почему Хан сказал, что он обязательно должен их встретить. Вот подлецы! Он же ведь теперь весь день будет об этом думать... — О, Нини, как ты быстро! — Феликс в два шага поделетел к другу и обнял его. От него повеяло холодком, и Чонин поморщился, но на объятия ответил. — Увидел уже, да? — хитро поинтересовался Джисон. — Зачем задавать вопрос, на который и так ответ знаешь, — Чонин закатил глаза, но на краях его губ играла незаметная, маленькая улыбка. — Кстати, ребят, — задумчиво протянул Феликс. — А вы помните, что у нас сегодня тест по физике? Кто-то к нему готовился? Джисон и Чонин хором вскрикнули: — Как тест?! Феликс удивлённо выгнул бровь. — А вы что, не в курсе были? Он же нам на прошлом уроке говорил. Парни переглянулись. — А мы весь прошлый урок в крестики-нолики играли... — вздохнул Джисон. — А какой первый урок? — поинтересовался Чонин. Феликс вздохнул. — Физика. Джисон быстро схватил друзей под руки, и они вместе побежали к раздевалке. Чонин на ходу открывал рюкзак и с дрожамищи руками принялся рыться в поисках учебника по физике. Только после двух минут безуспешного переворачивания сумки он вспомнил, что учебник остался в шкафчике. Он мысленно хлопнул себя по лбу. — Парни, переодевайтесь быстрее. У меня учебник и конспекты в шкафчике остались, нужно успеть забрать, — неловко оповестил он друзей. Они кивнули и уже через пару минут быстрым шагом направлялись к шкафчикам, по пути расталкивая всех людей. Чонин пробрался к своему шкафчику с гордой наклейкой маленького котика на ручке. Открыв его, он тут же потянулся за учебником по физике. Но помимо священной книжки рядом лежало кое-что поинтереснее, что сразу привлекло его внимание. Он молча вручил конспекты и учебник в первые попавшиеся руки (к слову, в руки Феликса) и тут же достал с полки пару его любимых кокосовых батончиков, на которые было прилеплено два цветастых стикера. — Это что? — с ухмылкой спросил Джисон, указывая на ладони Чонина. Тот, даже не взглянув, сдёрнул стикеры и положил их в передний карман брюк, чтобы спасти от чужих любопытных глаз, и показал друзьям батончики. — Вы уже успели забыть про интерактив? — хихикнул Ян. — Блин, точно! — застонал Джисон, вспомнив про того, кто ему выпал. — Лично я и не хотел про него помнить. Какую-то чушь придумали... Я теперь себя ещё более одиноким чувствую. Феликс поддерживающе похлопал его по плечу. — Я Хёнджину думал на большой перемене подарочек подложить. Как раз все либо на крыше, либо в столовой будут, — поделился Ли. — А ты, Чонин? Своего любимого уже порадовал, наверное. Кстати, ты записочку нам не хочешь показать? — улыбнулся Джисон, придвинувшись ближе к другу. — Отвечая на первый вопрос, ну да. Отвечая на второй вопрос: обойдетесь. Как минимум ты. — Ай, обидно вообще-то! — Джисон театрально схватился за сердце, но в ответ получил лишь строгий взгляд Чонина. — Я сначала сам прочитаю, а потом, может быть, покажу вам. — Ладно-ладно. Феликс, — обратился Хан к Ли, — сколько до начала урока осталось? Феликс глянул в телефон и показал пальцами цифру три. — Нам конец.

***

Настенные часы в кабинете противно тикали, капая на нервы. Они словно насмехались над бедными учениками и на своём языке говорили им: "Поторапливайтесь, время идёт". Если исключить звук этих часов, в классе стояла гробовая тишина. Казалось, некоторые даже перестали дышать: настолько все отчаялись. Даже отличники сидели, пустым взглядом испепеляя лист с тестом. Чонин, постукивая ручкой в такт тиканью, медленно осознавал, что сходит с ума. Он из раза в раз перечитывал текст заданий и из раза в раз понимал, что не может ответить ни на один вопрос. Создавалось ощущение, словно их учитель составлял тесты, беря за основу методички для какого-нибудь физического университета, но уж никак не для школы. Учитель физики, Пак-сонсэнним, если сравнивать с самой прекрасной учительницей английского Чон-сонсэнним, представлял собой её полную противоположность. На его уроках всегда было тихо, будто на кладбище. Только те самые настенные часы и разрушали тишину своим тиканьем, поддакивая учителю во время лекций и запугивая учеников во время экзаменов. По всей школе о кабинете физики ходили страшные байки. По легенде, когда-то давно один из учеников, уже выпустившийся, случайно увидел в одном из шкафов, всегда закрытых на ключ, несколько трупов и скелетов людей. Никто так и не смог узнать точно, правда это или просто глупая выдумка, но к шкафам в кабинете ни один ученик не подходит близко. Чонин осмотрел класс, поймав уставшие глаза лучших друзей. Ещё в начале урока они все были жестоко друг от друга отделены, мол, чтобы не совещались. И теперь они сидели чуть ли не по разные концы класса. Исходя из их выражений лица, Ян сделал вывод, что они тоже ничего не понимают. Он повернулся и обратно уставился в свои задания, обречённо вздыхая. Вдруг Чонин чувствует короткое прикосновение к своему плечу. Он медленно оборачивается и видит перед собой чью-то руку. Взгляд пополз выше и встретился с любимыми, глубокими глазами. — Это ответы на твой вариант, кто-то нашёл эти задания в интернете. Возьми, — шёпотом пояснил Сынмин, протягивая маленькую свертку. Чонин осторожно взял бумажку и тихонько поблагодарил. Сердце пропустило очередной удар. Развернувшись обратно, он позволил себе маленькую, смущенную улыбку. В душе от такого жеста стало тепло. Он успел закончить работу до того, как прозвенел звонок. Когда они шли сдавать листы, очередь у стола учителя Пак двигалась мучительно медленно. Каждого из учеников он сканировал оценивающим взглядом, после проходился по его работе и, хмыкнув себе под нос, только тогда отпускал на волю. Чонин стоял почти в самом конце этой очереди, нервно теребя лист. Следующий урок должен быть у учительницы химии, которая, несмотря на своё хладнокровие и извечное холодное спокойствие, всегда ошеломительно остро реагировала на любое опоздание. В какой-то момент рядом раздался почти неслышимый шорох. Чонин оторвал глаза от своей работы, чтобы посмотреть, не Джисон ли с Феликсом случайно к нему пристроились, — и дыхание предательски сбилось. Жизнь ненавидит его. Иного объяснения тому, что она так старательно подсовывает ему объект его тайного воздыхания, Чонин не находит. Сынмин стоял совсем близко. Их плечи легонько соприкасались, но даже этого Чонину хватало, чтобы лёгкие отказывались дышать. — Всё получилось написать? Ян, не ожидавший резкого вопроса, в недоумении переспросил: — А? — Всё получилось написать? — повторил Сынмин, мягко улыбнувшись. — Да, спасибо, — Чонин улыбнулся в ответ. Тут в его голове родился вопрос, который он незамедлительно решил задать. — Слушай, а... Почему ты вообще помог мне? Мы, кажется, не так часто общаемся, и... — Считай это благодарностью за то, что ты тогда помог мне собрать вещи, — легко ответил он. — Ты ещё помнишь? — удивился Чонин. — М-м-м, ну да, — кивнул Сынмин. — А что? Не нужно? — Да нет, просто я не думал, что ты ещё помнишь про тот случай. Чонин почувствовал, как к горлу подкатывает смущение, поэтому он поспешил уставить взгляд в свой лист, упорно делая вид, что он сосредоточен на проверке написанного. Очередь слегка продвинулась вперёд и сзади подошло ещё несколько учеников, из-за чего парни были вынуждены прижаться сильнее. Мысли в голове медленно запутывались, превращаясь в бессвязную кашу. Сердце, казалось, стучало непозволительно часто, хотя контакт их плеч оставался по-прежнему лёгким и невесомым. «И как я только умудрился влюбиться вот так по-глупому...» — задал сам себе вопрос Чонин. — Ещё чуть-чуть, и этот тест сгорит под твоим взглядом, — тихо хихикнул Сынмин. — А? — только спустя пару секунд до Яна дошел смысл сказанного. Он усмехнулся. — Вообще, было бы неплохо. Больше всего сейчас мечтаю о том, чтобы он чудесным образом сгорел. — Думаю, половина наших одноклассников об этом мечтает. — Половина? — Чонин скептически оглядел класс. — Я считаю, что все. Сынмин рассмеялся. — Возможно, ты прав. Очередь продвинулась дальше. Сынмин шагнул вперёд, кладя лист на стол учителя, после чего повернулся к Чонину и добавил: — Кстати, у тебя красивая улыбка. Улыбайся чаще. И ушёл, словно не сказал ничего особенного. А у Чонина перевернулся мир.

***

— Это какой-то ужас! Он точно решил нас всех убить, — как всегда громко возмущался Джисон, покинув кабинет физики. Феликс поддакивал ему, строя теории, что на самом деле это всё было коварным планом учителя Пака: дать им сложный тест, чтобы родители дома убили их и они больше не приходили на его уроки. А Чонин лишь тихо хихикал, прикрыв рот ладонью. Джисон смерил его недоверчивым взглядом. — А чего это ты такой счастливый? Неужели всё написал? — прищурившись, спросил он. — Ну, вообще-то да, — Чонин отвёл взгляд и неловко поправил лямку рюкзака. — Мой ряд ответы нашёл, так что мне повезло. О том, что эти ответы передал ему Сынмин, он предпочёл смолчать. — Ничего себе! Нам бы так, блин, — цокнул Феликс. — А ты ещё говоришь, что тебя жизнь не любит... — От своих слов не отказываюсь, — Чонин ухмыльнулся. — Джисон! Нас классная руководительница ищет... — Феликс вытаращил глаза, испуганно смотря на сообщение в чате. — Что? — Что! Сказала срочно к ней в кабинет зайти. — А что вы уже сделать успели? — Чонин вскинул бровь. — Да мы сами не в курсе. Ладно, пойдёмте к ней в кабинет скорее, а то перемена скоро кончится. Чонин кивнул, но, вспомнив кое о чем, ответил: — Слушайте, у меня ещё одно дело есть, я вас потом догоню, хорошо? Джисон и Феликс переглянулись, но согласно кивнули и, попрощавшись, быстрым шагом ушли в сторону кабинета их классного руководителя. Чонин, убедившись в том, что он остался полностью один, присел на ближайший подоконник и достал из кармана скомканые стикеры. Развернув их, он прочитал надпись с первого: «Hi! How's life? I hope you're doing well, but if you're not, please, tell me what's wrong. I would like to hear you. I'll be taking care of you this week, so I'd like to get to know you better. And if you don't mind, tell me three most important things to you. You can leave your answer in your locker. So, it's time for an interesting fact about the Valentine's day. Did you know that Valentine's Day, the sweetest holiday of the year, is the day Valentine was executed? Now you know :) » В конце первого абзаца и в конце записки были нарисованы маленькие сердечки. Чонин умилился и, отложив пока стикер в сторону, развернул второй. «Fact about me: I love strawberry milk with all my heart» Ниже было написано что-то ещё, но надпись была зачеркнута, поэтому ему не удалось её прочитать. На губах Чонина расцвела тонкая, теплая улыбка. Пусть первый факт о тайном "партнёре" показался ему очень размытым, чтобы сразу понять, кто это, но вспоминая то, что он сам написал в записке, он счёл это очень хорошей зацепкой. Ещё раз перечитав первый стикер, Ян решил, что ему, пожалуй, стоит написать ответ. Он достал из сумки стикеры и, взяв один, начал писать: «Hi. Answering your questions, I'm pretty good, thanks. What about you? Do you have something to share with me? I would like to hear from you too, even if I don't know who you are yet. And top-3 my favorite things: 1. My friends (I love them very much, you know) 2. Coconut, dark chocolate and coffee lollipops 3. One person... I can't tell you his name, but he is on my top too. That seems to be all... » Он перечитал свой текст, проверяя его на ошибки, и удовлетворительно кивнул сам себе. Пока Феликс и Джисон ещё не вернулись от классного руководителя, Чонин спустился на первый этаж, к шкафчикам, и приклеил у себя на дверцу написанный стикер. Напоследок он красной гелевой ручкой оставил в углу маленькое сердечко и захлопнул шкафчик. Когда он уже собирался уходить, за его спиной послышались торопливые шаги. — Вот ты где! — Феликс остановился, чтобы отдышаться, и опёрся на плечо Чонина. Джисон, подбежавший на пару секунд позже, сделал то же самое. — Мы тебя по всей школе ищем! — Да неужели, — хмыкнул Чонин. Феликс, пристально осмотрев лицо друга, не смог не поинтересоваться: — Ты будто светишься. Выглядишь так, словно выиграл в лотерею. — Или списал тест по физике, — добавил Джисон с ноткой обиды. — Я просто в хорошем настроении, — не задумываясь, выпалил Чонин. Оба друга синхронно переглянулись. И совершенно одинаково ухмыльнулись. — О-о-о, — протянул Джисон. — Это уже интересно. — Даже очень, — поддакнул Феликс. — Да вы достали уже, — Чонин закатил глаза, чувствуя, как к щекам предательски приливает тепло. — Пошлите, у нас химия. Она не простит опозданий.

***

Урок химии, вопреки всем ожиданиям, протекал довольно спокойно. Парни пришли вовремя и на этот раз никто не опаздывал, так что учительница была, как и всегда, леденяще спокойна и невозмутима. Этот урок был последним по расписанию, так что в классе стояла тишина практически такая же, как и на физике. Радовало то, что в кабинете химии, благо, не было никаких часов, и тишина заполнялась лишь редким скрипом ручек и шелестом тетрадей. Первые двадцать минут урока Чонин искренне старался записывать и внимательно вникать в новую тему. Но мысли из раза в раз предательски возвращались к Сынмину, к его словам о улыбке и милому стикеру. Ян уткнулся взглядом в конспект и невольно улыбнулся. — Ян Чонин, — резкий холодно-монотонный голос учительницы заставил его вздрогнуть от неожиданности. — Поделитесь с классом, что именно в химических реакциях вызывает у вас такое счастье? Феликс, сидящий рядом с ним, не сдержал шумного смешка. — Простите… — пробормотал он, шикнув в сторону Ли. Учительница продолжила рассказывать тему, мгновенно забыв об ученике, а Чонин недовольно повернулся к Феликсу. — Запомни мои слова: если у тебя или у Джисона появятся отношения, я вам двоим так отомщу... Феликс поднял руки и хихикнул. — Хорошо-хорошо. Запомнил.

***

— Нет, вы это видели? — всё никак не успокаивался Джисон, когда прозвенел звонок. Учительница химии во благо своих нервов последовала примеру учителя физики и в самом начале урока рассадила великую троицу из Джисона, Феликса и Чонина. Джисона, как самого шумного, отсадили на первый ряд, пока Феликс и Чонин, прижавшись, остались на третьем. И теперь из Джисона лился поток эмоций, полученный за урок в сепарации. — Она тебя одним взглядом уничтожила, Нини! — продолжал Джисон. — Ты звучишь так, как будто восхищаешься ей, — подметил Феликс. — Конечно восхищаюсь! Это был чистый профессионализм и безупречное хладнокровие. — Ты меня совсем не любишь, да? — с наигранной грустью сказал Чонин, надув губы. — Люблю, конечно, — протянул Джисон, приобняв друга за плечи. А через две минуты добавил: — Но её люблю больше.

***

Пустые коридоры радовали тишиной. Внезапно отмененный посередине дня урок стал самым настоящим благословением. Тишина и покой — вот что по-настоящему требует душа любого уважающего себя человека. Чонин медленно прогуливался по школе: от лестниц до коридоров и обратно. Феликс и Джисон ушли в столовую, чтобы заранее занять там очередь на будущее, а он, сославшись на то, что не особо желает сегодня туда ходить, сказал им, что подождёт у кабинета. Прошла уже середина недели. Была среда, и до четырнадцатого февраля и меж тем урока английского оставалось три дня. Всю неделю Чонин активно тайно заботился о Сынмине и получал заботу от неизвестного человека. Они регулярно вели короткие беседы стикерами и делились тем, как прошел их день. Несмотря на то, что они активно общались, Чонину всё ещё не удалось понять, кто же скрывается за яркими стикерами. В основном все факты, которые он рассказывал о себе, были довольно общими. И только лишь некоторые, которые он смог вытянуть во время диалогов, немного продвигали дело. Тем не менее, он и не особо стремился разгадать, хоть интерес порой и брал за шею и заполнял мысли. В конце концов, на уроке все раскроется. Так что особого смысла переживать Чонин не видел, но для себя отметил, что после окончания интерактива хотел бы продолжить общаться с этим одноклассником. Устав бесцельно бродить по школе, Чонин, чьи мысли в очередной раз вернули его к шкафчику, принял решение сходить на первый этаж и проверить, не получил ли он ответ-стикер, а заодно и наконец-то протереть залежавшуюся на полках пыль. Спустившись вниз и найдя знакомую наклейку-котика на ручке, Чонин медленно начал приоткрывать дверцу, почувствовав, как внутри загорелось лёгкое волнение. Первым, во что уткнулся его взгляд, стала маленькая горькая шоколадка: именно та, которую он старается покупать каждую пятницу после школы. В одной из заметок он вскользь упомянул об этом, кажется, пока рассказывал о одной из их прогулок с Феликсом и Джисоном. Приятно. На шоколадке был приклеен маленький стикер. «Hi again. I hope you'll like my today's present for you. You seem to like this chocolate, so I hope I got it right. My best friend made one of our teachers angry today, can you imagine? I think it was quite funny. What about you? How are you feeling today? Fact about me: I love dogs, especially little puppies. With love, your xxx» Чонин, прочитав текст, не смог сдержать глупой улыбки. Фактически, в этой записке для него прозвучало сразу две подсказки: история с другом и факт о щенятах. Кажется, он начинает догадываться... Ян достал из сумки стикер и ручку и написал короткий ответ, после чего прилепил его на дверцу. Так как гулять по школе дальше ему до сих пор не захотелось, он решил пойти и, как и сказал друзьям, посидеть у кабинета, где будет следующий урок. Кабинет находился на втором этаже, поэтому Чонин добрался до него довольно быстро и сразу же плюхнулся на удобный диванчик. Особо интересных занятий у него на уме не вертелось, так что было сделано решение просто послушать любимый плейлист. В руках моментально оказались старые, но дорогие сердцу потёртые проводные наушники. Музыка, которую он слушал, в большинстве своём была довольно спокойной и мелодичной: плейлист был составлен специально для того, чтобы расслабиться и успокоить нервы. Полностью отдавшись привычным мелодиям, Чонин не заметил, как рядом кто-то сел. Понял он это лишь тогда, когда почувствовал прикосновение к своему плечу. Он непроизвольно дернулся и поднял взгляд, поспешив вытащить один из наушников. К удивлению Чонина, перед собой он увидел... его. Он улыбнулся, и его глаза слегка сощурились. Сердце в очередной раз сделало кульбит. — Урок ждёшь? — поинтересовался Сынмин. — Да, — кивнул Чонин. — Феликс и Джисон ушли в столовую, поэтому пока что я один, — он вздохнул. — Хёнджин и Минхо поступили точно так же. Думаю, у них есть что-то общее. — Определённо, — согласился Ян, намотав кончик провода на палец. Сынмин, заметив наушник в руках Чонина, не сдержался от очередного вопроса: — Что слушаешь? — Да так, успокаивающие мелодии для стабильной жизни, — он хихикнул. — Хочешь послушать? — неожиданно для самого себя, предложил Чонин. — Был бы не против. Чонин передал в руки Сынмина второй наушник и включил первую попавшуюся песню. Спустя несколько секунд от начала, лицо Кима просияло. — О, это моя любимая песня! Я только за эту неделю послушал её раз сто. — Правда? — удивился Ян. — Мне она тоже нравится... Всё оставшееся время они провели за обсуждением музыки. Как оказалось, во многом их вкусы совпали, а плейлисты оказались на восемьдесят процентов одинаковыми. На душе царило умиротворение. Рядом с Сынмином было удивительно спокойно. Это казалось странным, ведь раньше они почти не общались, и Чонин просто наблюдал издалека, восхищаясь и мечтая, что когда-нибудь, в одной из вселенных у них получится быть хотя бы друзьями. А может, и чем-то большим. Но сейчас они сидят рядом, их колени почти соприкасаются, а Чонин ощущает, как постепенно сходит с ума. Любовь сделала его слишком глупым. Великолепную идиллию прерывает громкий звонок.

***

Дни летели с неумолимой скоростью. Пятница подкралась незаметно, как лиса к своей добыче. В целом, именно такой она, по ощущениям, и являлась. Добычей в этом случае становились школьники. — Уже сегодня мы будем раскрываться, кто о ком заботился, — напомнил Феликс, когда парни шли по коридору. — Да-а, — задумчиво протянул Чонин. Ему так и не удалось стать на сто процентов уверенным в своей теории, но глубоко в сердце он искренне надеялся, что зародившееся предположение было верно... — Нини, — обратился к парню Джисон. — За всю эту неделю ты ни слова не проронил о человеке, который о тебе заботится. Ничем не хочешь с нами поделиться? — он подмигнул. — Если честно, мне так и не удалось раскрыть его личность. Все факты подходят к абсолютно любому ученику нашей школы, так что я совсем не знаю... — Ян вздохнул. — А что насчёт вас? — Мне кажется, что я выпал Субину, — поделился своим предположением Феликс. — Кстати, возможно. Если память мне не изменяет, я как-то раз видел его у твоего шкафчика. — А мне кажется, что я выпал Минхо, — Джисон показательно скривился. — Только он может писать настолько упоротые записки. «You is the beautifulest thing in our class. But I'm gooder». Я думал, у меня выпадут глаза, пока читал это. Феликс и Чонин, не сдержавшись, рассмеялись. И вправду, только Минхо со своим уровнем английского мог написать что-то настолько... Неординарное. Когда парни подошли к шкафчикам, Джисон упорно настоял, чтобы Чонин открыл свой первым. На вопрос «Зачем?» он ответил: «Ты слишком подозрительный. В общем, открывай» и выжидающим взглядом. Чонин не стал долго спорить и медленно открыл дверцу. На верхней полке красовалась маленькая коробка Рафаэлло и, как обычно, стикер сверху. Пока Феликс и Джисон не успели ничего сделать, Чонин быстро сорвал стикер и пробежался глазами по тексту. «Not gonna lie, I'm a little sad now. Today is the last day of our Interactive. Also today is the Valentine's day. I think you're remember, right? So, an interesting fact about me today: I like you, Jeongin. I really like you. And I like your smile. Please, smile more often. Happy Valentine's day». И крохотное сердечко в конце. Щеки моментально всполыхнули ярко-красным. Чонин прижал бумажку к себе, защищая её от любопытных глаз друзей, которые, слава богу, отвлеклись на собственные презенты, и позволил себе смущенную улыбку. Если это правда тот, о ком он думает, он точно поменяет своё мнение о судьбе. Похоже, на самом деле он её любимчик. Но шансы оставались по-прежнему невысокими. Какой вообще человек в здравом уме обратит своё внимание на такого, как Чонин? На совершенно обычного, ничем не примечательного школьника, чья жизнь вертится вокруг трёх вещей: учебы, его лучших друзей и горького шоколада по пятницам. В нём не было ничего особенного, так за что его можно полюбить? Чонин вздохнул и, аккуратно свернув стикер вдвое, убрал его в карман. — Кому что подложили? — поинтересовался он у друзей, повернувшись на них. — У меня коробка конфет с орехами, — Джисон улыбнулся, показывая парням красивую коробочку. — А у меня банановое молоко. — Феликс довольно потряс бутылочкой. — Кстати, ещё холодное. А у тебя, Чонин? Ты нам так и не показал ничего. — Да там... — он замялся. Его щёки чуть заметно покраснели, но, взяв себя в руки, он всё же показал друзьям подаренные Рафаэлло. «Записку им видеть необязательно». — У-у-у, — протянул Джисон, ухмыльнувшись. — Похоже, твой "партнёр" хорошо постарался, чтобы тебе нравились подарки. — Это точно, — согласился Феликс. — Ладно, пойдемте уже, — Чонин убрал коробку обратно в шкафчик и закрыл его. — А то опоздаем.

***

Начало долгожданного урока. Учительница Чон ещё не пришла, поэтому в кабинете стоял шум. Все возбуждённо переговаривались, обменивались теориями и предположениями, делились впечатлениями от прошедшей недели. Чонин сидел, лениво подперев щеку рукой, и разглядывал одноклассников. Взгляд бегал то к одному, то к другому: вот сидит Субин, чиркающий что-то в тетради у Бомгю, вот Юнджин весело хихикает с Ынчэ, вот Хёнджин, выпавший Феликсу. А рядом с ним... Он. И как всегда волшебный, с красивой, маленькой улыбкой и глазами, в которой можно увидеть целую вселенную. «И как меня только угораздило в него влюбиться...» — подумалось Чонину, а потом он снова взглянул в его глаза. И влюбился лишь сильнее. Он вздохнул и поспешил отвернуться, чтобы его наблюдения ненароком не заметили. Феликс, сидящий рядом, скучающе играл со своим брелком в виде звезды. Чонин, присмотревшись к брелку, понял, что раньше у друга его не замечал. — Слушай, — Ян пальцем указал на брелок, — А откуда он у тебя? Мне кажется, раньше его у тебя не было, — он с недоверием прищурился. — А... — тут же замялся Ли. — Ну... Я его недавно купил. Увидел в магазине и понял, что он точно мне нужен. — Купил? Или подарил кто? — Чонин ухмыльнулся, подвинувшись ближе. Феликс не нашёл, что на это ответить. Кончики его ушей покраснели. — Значит, подарил, — сделал вывод Ян. — Не хочешь рассказать любимому другу? — Ты смеяться будешь. — Буду. Я же обещал, — подтвердил он. — Ну вот. Значит, не расскажу. В этот момент в класс с улыбкой вошла учительница. Она извинилась за то, что немного задержалась, и поприветствовала учеников. — Как вы все прекрасно помните, — начала она, — сегодня день, когда вы узнаете, кто же был вашим тайным "партнёром" всю неделю. Чтобы было удобнее, давайте расставим столы и сядем в круг, а потом по очереди будем высказывать и проверять ваши предложения. Столы с неприятным скрипом поползли по полу. Класс зашумел ещё сильнее: кто-то смеялся, кто-то нервно шептался, кто-то демонстративно делал вид, будто ему абсолютно всё равно. Чонин, помогая Феликсу передвинуть парту, чувствовал, как внутри медленно нарастает тревога. Он, конечно, безумно хотел узнать, с кем общался всю эту неделю, но одновременно с этим безумно боялся. Если он окажется прав, что будет дальше? А если нет? Как ему следует реагировать на признание одного из одноклассников, если он уже второй год безнадежно влюблен в другого? Когда все расселись в круг, учительница оглядела учеников с довольной улыбкой. — Ну что ж, — она хлопнула в ладоши. — Начнём. Кто хочет первым? В классе повисла тишина. Никто не решался выступить первым. — Давайте я, — неожиданно для самого себя поднял руку Субин. По классу пробежал одобрительный гул. — Мне кажется, что я выпал Бомгю, — уверенно произнёс он, повернувшись к другу. — Только он мог всю неделю подсовывать мне жвачки и энергетики. Бомгю театрально закатил глаза. — Ты прав, мой друг. Никто кроме меня не будет так заботливо тебя травить. Класс расхохотался. Дальше всё пошло легче. Предположения, шуточные обвинения, радостные возгласы «Я так и знал!» и «Серьёзно?!» заполняли класс, создавая уютную атмосферу тепла. С каждым новым словом и новым подтвердившимся или опровергнутым предположением Чонин ощущал, как внутри всё сжимается сильнее. Одноклассников оставалось меньше, а его очередь и очередь того, кто выпал ему, приближалась. Но вдруг... прозвенел звонок. — Ох, уже... — разочарованно вздохнула учительница Чон, посмотрев на часы. — Извините ещё раз, что задержалась. Давайте продолжим на следующем уроке? Класс опечаленно застонал, но ученики всё же принялись неохотно собираться. Чонин медленно скидывал вещи в сумку, ощущая странную смесь облегчения и тревоги. С одной стороны было хорошо, что он не узнает сегодня, а с другой... Ещё три дня мучительного ожидания выдержать будет трудно. — Ты чего такой потерянный? — Феликс ткнул его пальцем в бок. — А? Да так... Ничего, — отмахнулся он. — Да так, — передразнил Ли. — Ты со вторника ходишь с таким лицом, будто понял смысл жизни, но никому не собираешься рассказывать. — Потому что я ничего не понимаю, Ликси, — Чонин вздохнул. — Собирайся уже быстрее, философ, — Феликс похлопал его по плечу. — Нам ещё нужно успеть в столовую. Я попросил Джисона занять нам места. — Слушай... Я потом вас догоню, наверное. — Опять? — сощурился Феликс. — Ты реально странный. — Мне нужно ещё в библиотеку забежать, пару книг вернуть. А то уже месяц должен, — на ходу придумал он. — Ну ладно. Если что, мы у окна будем, — Ли приобнял друга на прощание и ушёл. Чонин облегчённо выдохнул. Он сам толком и не понял, зачем остался тут. Ноги словно отказались идти с друзьями, требуя одиночества и тишины. В голове было слишком много мыслей. Слишком шумно. Ян медленно направился к подоконнику в конце коридора. Окно там почти всегда было открыто, и Чонин решил, что это как раз то, что ему сейчас нужно: свежий воздух, который сможет помочь хоть немного разгрузить ноющее сердце. Но не успел он дошагать до своей цели, как заметил, что у окна уже кое-кто стоит. Стоит, словно знает и ждёт. Человек обернулся. Воздух в мгновение выбился из груди. Сынмин. Вселенная над ним издевается... — Привет. Сынмин коротко помахал рукой и улыбнулся, и Чонин в очередной раз удивился самому себе, как же одна чужая улыбка может так легко свести его с ума. Подойдя ближе, Чонин, немного понизив голос, поздоровался в ответ и прижался спиной к подоконнику. — Почему не пошёл с Феликсом и Джисоном? — поинтересовался Ким. — Захотелось немного прогуляться. — В библиотеку? — он хихикнул. Чонин застыл. — А ты откуда... — Феликс всегда говорит очень громко. — А, понятно, — он кивнул. — Феликс действительно громкий. Громче него, пожалуй, только Джисон. Повисла короткая тишина. Та самая, немного неловкая, но наполненная неожиданным спокойствием, будто всё идёт так, как и должно. Рядом с Сынмином всегда спокойно. — Слушай, — неожиданно произнес Ким. Сердце Чонина забилось чаще. — Ты правда не понимаешь, кому ты выпал? — он повернулся к Яну, заглядывая в его глаза. — На самом деле, — Чонин нервно замялся, — у меня есть одно предположение. — И какое же? — Мне кажется, — он медленно поднял взгляд и поджал губы, — что это был ты. Вновь наступила тишина. На этот раз более вязкая и беспокойная. Та самая, в которой можно ощутить, как сильно на самом деле бьётся твоё сердце... Сынмин несколько секунд просто стоял. А затем легко улыбнулся. — Хорошая интуиция, Ян Чонин. — Подожди, что? — Чонин уставился на него с выпученными глазами, не веря собственным ушам. — Ты прав, — проложил Ким. — Это был я. И признание тоже написал... я. Он говорил спокойным, ровным тоном, словно рассказывает о будничных вещах, а не признаётся в чувствах. Но глаза и слегка покрасневшие щёки говорили намного больше, выдавая его с потрохами. Чонин застыл, не зная, что ответить. Рой мыслей в голове только утроился, а ответы на существующие вопросы лишь породили новые. — Но... почему? Почему я тебе нравлюсь? — решился задать он самый пытливый вопрос. — Знаешь, до того случая, когда мы столкнулись в коридоре, я постоянно за тобой наблюдал. Ещё в начале того года, впервые увидев тебя в классе, я уже понял, что... — он на секунду прервался. Красный оттенок на щеках стал ярче. — Что ты мне нравишься. Изначально это, наверное, было восхищение. Ты казался мне таким прекрасным. Но потом, когда я увидел, как ты кормишь у школы бездомную собаку, я точно осознал, что это любовь. И в тот день, когда мы столкнулись, я еле смог связать слова. Я и не мечтал увидеть тебя так близко и совсем не знал, как себя вести. До тебя мне совсем никто не нравился, Чонин. Он осторожно взял его за руку и вздохнул. С каждым новым осмысленным словом Чонин удивлялся и краснел все больше. Казалось, его сердце вот-вот выпрыгнет из груди и разорвется от подступающего счастья. — Но почему ты решил признаться сейчас? — Раньше я не был уверен в том, что нравлюсь тебе. Но сейчас я это знаю. Я же ведь тоже выпал тебе в интерактиве, да? Чонин неуверенно кивнул, вспоминая, как в течение недели подкладывал ему в шкафчик записки и подарки. Сынмин мягко улыбнулся. — Я так и знал. Поэтому и решил признаться именно сейчас. Подумал, что наши чувства могут быть взаимны. Он не отпускал его руку. И это простое, почти невесомое прикосновение почему-то ощущалось куда сильнее любых слов. — Подожди… — Ян нервно выдохнул. — То есть… всё это время… — Всё это время мы оба делали одно и то же, — тихо закончил за него Сынмин. — Даже забавно... — Забавно?! — Чонин едва не задохнулся. — Я тут с ума сходил! — Я тоже, между прочим. — Ты выглядел абсолютно спокойным! — Это талант, — невозмутимо ответил Сынмин, ухмыльнувшись. — Но знаешь, я всё ещё не могу понять, почему нравлюсь тебе. Ты ведь такой... Идеальный. А я совершенно обычный и ничем не выделяюсь. Так почему именно я? Я не... — Но ты идеален для меня, — Сынмин не дал ему закончить. — Ты первый человек, кого я полюбил. И наверняка будешь последним. Я не могу представить никого другого рядом с собой. Он замолчал на несколько секунд, а потом продолжил: — Когда я писал то признание на стикере, я так волновался. Я сильно переживал, что не нравлюсь тебе и после того, как ты узнаешь, кто я, возненавидишь. И, к слову, я всё ещё не уверен до конца, что мои чувства взаимны. Ян уставился на него так, будто услышал самую абсурдную вещь во Вселенной. — Ты серьёзно? Ким тихо засмеялся. И это был тот самый смех, от которого у Чонина стабильно отказывали лёгкие. — Судя по твоей реакции всё прошло не так уж и плохо. — Не так уж и плохо?! — Чонин уже откровенно возмущался. — Ты мне чуть сердце не остановил! Представляешь, больше года любить без надежды на взаимность, и вдруг... — Прости, — Сынмин сказал это удивительно искренне. — Я понимаю. И чувствую то же самое. Он сделал маленький шаг ближе и взял его за обе руки. Расстояние между ними становилось критически маленьким. — Пожалуйста, больше не говори ничего. Позволь задать только один вопрос, — Сынмин глубоко вдохнул и на одном дыхании выпалил: — Will you be my Valentine? Чонин улыбнулся и тихо рассмеялся. — Of course I will. Forever. Услышав долгожданный ответ, Сынмин не удержался и крепко сжал Чонина в объятиях. Отстранившись, он вновь заглянул в его глаза. — Позволишь мне... Но договорить Сынмин не успел. Чонин, не дожидаясь ответа, в мгновение сократил расстояние между их лицами и осторожно прикоснулся к губам. Поцелуй был робким, почти невесомым, но непозволительно теплым. Их сердца бились в унисон, и весь мир вокруг будто прекратил свое существование. Во всяком случае, для них двоих. Они столкнулись лбами, тяжело дыша. Эмоции захлёстывали, окончательно отключая мозг. — С Днём святого Валентина. Спасибо, что ты рядом. — Я рад, что купидон помог мне найти тебя.