Не будь так предан!

Сегодня закат в Йокогаме особенно красивый.  Небо, как будто полотно, на которое пролили баночки с красной и оранжевой краской, а белый диск внизу картины – солнце. И как известно, море – самое преданное зеркало неба. Поэтому сейчас создавалось впечатление, что кто-то вылил в воду тонны крови. По крайней мере так казалось красивому, молодому человеку. Низкому и рыжему.  Чуя любовался видом с моста. Уставший взгляд, направленный куда-то в пустоту, отражал водную гладь.  Сейчас Накахара был не исполнителем портовой мафии, не одним из сильнейших эсперов, а просто самым обычным человеком, который как самый обычный человек любовался закатом. — Люблю ли я свою работу? — еле слышно прошептал он.  Чуя призадумался. Накахара уже не мог представить себя вне мафии. Но вдруг вся любовь – это преданность своему делу и простая привычка. Сможет ли он существовать вне нее? — Глупые рассуждения, — продолжил он. — Мафия – это все, что у меня есть. Мой долг и я счастлив его исполнять. Парень бросил взгляд на солнце, которое вызывало настоящее умиротворение: всегда одно и такое прекрасное! Волны играли в догонялки, машины куда-то спешили, облака беспорядочно передвигались по красной небесной глади.  Но все это ничто по сравнению с людьми. Каждый из них что-то делал, жил свою жизнь и наблюдать за этим было забавно. Там вдалеке мужчина чуть не упал, запнувшись. А вон ноет ребенок, видимо устал, раз капризничает. А где-то целуется пара подростков, причем так страстно, так любя. — Эй, Чуя! — чей-то голос прервал всю безмятежность. Парень оглянулся. Перед ним стояла девчонка: мелкая еще кажись, но глаза по-настоящему взрослые.  — Кто тебе разрешил звать меня просто Чуя, ищейка? Теруко обиженно отвела взгляд.  — Выслушай сначала. Я хочу помочь тебе, поговорить раз уж встретились. Никак вице-капитан ищеек, — Оокура подошла ближе к поручням и тоже начала любоваться закатом. —Слушай, пацан, ты как и я живешь ради своей организации, это нас объединяет. Правда ведь? И это неплохо, наверное. Однако хочу дать совет: не будь так предан! Просто если что-то случится, ты потеряешь себя и смысл существование в целом. Поверь, я знаю… И мне не хочется, чтобы кто-то еще чувствовал себя так.  Накахара постарался оставаться равнодушным, хотя слова его зацепили. Молодые люди долго молчали. Прервал тишину Чуя: — Это все? Я не считаю, что должен обсуждать подобные темы с тобой. Иди отсюда куда подальше, без тебя разберусь. Девушка посмотрела на парня. В её взгляде читались разные эмоции: с одной стороны она была безумно зла, ощущение, что об нее ноги вытерли. А с другой ей было искренне жаль Чую. Теруко, нахмурившись, топнула ногой. Элегантно развернувшись, она постепенно начала отдаляться. После небольшого раздумья, Накахара сделал робкий шаг, потом еще один и еще. Быстро и неловко схватив её за руку, парень посмотрел девушке в глаза. Все таки она не желала ему зла, а он её обидел.  Около минуты они так простояли. Секунды тянулись вечность, в глазах мерцали размытые силуэты друг друга, волосы щекотали щеки, по коже прошли мурашки, но все таки блаженный момент был прерван очевидным: — Извини… Оокура довольно, но печально улыбнулась так, чтобы Чуя этого не заметил. — Просто понимаешь, — продолжил он. — Мне тяжело признавать, что без мафии я никто… — Это неправда, — Теруко похлопала глазами, чтобы скрыть слезу. — Иначе сейчас ты бы разговаривал не со мной, а с каким-то «никем»! После небольшой паузы девушка продолжила: — Ну что же, извинения приняты! Однако ты купишь мне мороженое. За моральный ущерб! Чуя улыбнулся. Как солнце. Ребята долго гуляли по ночному городу, болтая обо всем на свете. Никак портовый мафиози и ищейка, а как самые обычные на свете люди.