Где поёт павлин?

Это был тот самый день, когда ни единая душа не выходила на промозглую улицу, желая укутаться посильнее в плед и продолжить лежать в кровати. С утра за окном разразилась неимоверной силы вьюга. Вальс снежинок продолжался до самого обеда, вынуждая некоторых покинуть свои жилища и отправиться по делам. Некоторые отчаянные неспешно прогуливались по набережной Москвы реки. Их ручки сплетались воедино, сохраняя оставшееся тепло. За толстым слоем шарфов, прослеживались раскрасневшиеся носы, а глаза полные любви глядели друг на друга с такой теплотой, что даже любая глыба льда могла превратиться в лужу. Казалось жизнь по всей Москве остановилась. Контролёры просиживали задницы на станции, абсолютно не желая приступать к своей работе, юристы вяло попивали кофе в нотариате, а гитаристы... Были гитаристами. Прямо в сердце Кунцево меж двух магистралей расположилась одноимённая станция метро, где практически каждый день собирались музыканты. Большие и маленький звезды появлялись с раннего утра и исчезали перед закрытием, баюкая своим творчеством любого прохожего. Конечно, старое поколение знатно морщилось, когда проходя мимо, они улавливали жёсткий бас гитары, который судя по всему бил им по слуховому аппарату прямо в сердце, но уже через несколько часов картина сменялась и на сцену всходили новые - менее привлекательные артисты театров. Они вытаскивали свои музыкальные инструменты и начинали заунывное пение, давящее на мозг хлеще чем 100 стопок коньяка перед сном. На этот раз в переходе между Бкл и Арбатско-Покровской линией не было ни единого звука. Даже шороха намекающего на музыку. Ничего. Унылые студенты, еле перебирающие ногами, в полной тишине следовали к платформам, чтобы поскорее оказаться дома, но вдруг визг электрогитары пронзил застоявшийся воздух и заставил обратить на себя взимание. Затесавшееся в толпе бабулька схватилась за сердце и побежала прочь, распихивая сухими руками каждого встречного лишь бы поскорее спрятаться от злой напасти. Одна из девиц громко хихикнула, когда бабка схватилась за её плечи и прошептала прямо в ухо. — Дитя беги от сюда! - Бабушка скрылась за поворотом, а девушка, разинув рот, остановилась напротив молодого музыканта, чей внешний вид явно выделялся средь серой массы. Холодный отсвет фонарей падал на его острые скулы, знатно подчёркивая крутую горбинку на носу. Бледная кожа казалось серой, а родинка над верхней губой весело подпрыгивала, когда розовый рот чуть приоткрывался, чтобы пропеть новую ноту. Грелли, чья личность вызывало много вопросов у правоохранительных органов, демонстрировал новую песню, слушателями которой становились случайные прохожие. Он видел как таращились девушки, как раскрывались их пухлые губки стоило им лишь взглянуть влюблённым глазам на роскошные алые волосы, спускавшиеся прямиком до ключиц. Юноша думал что делает им одолжение, давая пялиться на себя достаточно долгое время. Он чувствовал как напряглись мышцы живота, когда увесистый инструмент решил выскользнуть прямо из рук, но ловко, переставляя ногами будто в вальсе, он добрался до ближайшей колонны, где прижался спиной об холодный мрамор, показушно вскинув голову, дабы заставить всех ахнуть. Почему-то бурных оваций со стороны зрителей не последовало, лишь разочарованный стон одинокого мужика, который задержался напротив, смотрел прямо в глаза. «Ну и пидор». Разочарованно поджав губы, Грелли, решив не отчаиваться, вильнул бёдрами, обошёл громилу и вернулся на прежнее место, делая вид что протирает несуществующую пыль на красном корпусе своей спутницы. Вояка продолжал открыто таращиться. Атмосфера с каждой секундой становилась удручающей, от чего парень вовсе отложил гитару и скрестил руки на груди, якобы приглашая абонента на разговор. Чёрная куртка Грелли, на размер больше знатно натянулась, она доходила до поясницы, давая белоснежной рубашке вынырнуть наружу, галстук практически всегда завязанный под горло слабо болтался на шеи, а серые джинсы слегка крошились снизу, давая понять что это самая любимая вещь гардероба. Громила лишь напротив выглядел как среднестатистический житель России, одетый в поношенную парку, рабочие штаны и заезженную футболку с эмблемой Спартака. На его чуть грубом лице красовался фиолетовый фингал. Кривые зубы, отдавали желтизной, губы сухие словно тонкая бумага. Напряжение витало в воздухе. Грелли инстинктивно натянул лохматый капюшон на затылок, пытаясь спрятать свои выступающие небольшие черные демонические рожки, чтобы спрятать их от лишних взглядов, но было поздно. — А схерали демонам вроде вас позволено выступать в публичных местах!? Вы же нашей энергией питаетесь, так почему бы не сходить на кладбище и сдохнуть там? Как такому вообще пришло в голову что тебе тут рады! Проваливай от сюда иначе врежу! - Голос срывался на крик, желваки на скулах активно зашевелились. Незнакомец сгорал от ненависти. Гитарист злорадно оскалился. Ещё чуть-чуть и он бы показал язык. — Пошел нахуй. - Голос Грелли напоминал звон рождественских колокольчиков, но тон, с которым было произнесены эти слова, упал на октаву ниже. Он снял капюшон, полностью обнажив свою внешность, из-за чего некоторые прохожие заметно ускорили шаг. Парень сжимал пальцы в кулаки, явно стараясь не ударить святошу в лицо. Единственное, что его остановило, - это репутация. Грациозно, словно павлин он сделал шажок на встречу и наклонился впритык. — Это не моя вина, что вы так боитесь демонов, но увы и ах мы теперь по всюду. - Пухлые губы растянулись в усмешке. — Не прикасайся ко мне! - Явно напуганный мужчина отступил на шаг назад, врезаясь прямо в стену. Грелли слышал, как бешено стучало его сердце. Аура безумия опьяняла его. От незнакомца исходил неподдельный страх. Он уже приготовился к незабываемой драке, но вдруг чья-то сильная рука схватила его за шиворот и, словно котёнка, отбросила на холодный пол. Удар виском, и он ничего не помнит.

***

Это было неописуемое ощущение — витать в облаках на такой высоте, что холодный ветер словно обжигал лёгкие. Вокруг царила темнота, и лишь над головой мерцала единственная надежда. Свет, возникший из ниоткуда, ласкал бархатную кожу, маня прикоснуться к себе. Но как только узковатые пальцы потянулись навстречу, Грелли вдруг почувствовал резкий рывок вниз. Дыхание перехватило, воздух казался вязким и густым, дышать стало невозможно. Что-то внутри груди стремилось вырваться наружу, но невидимые цепи не давали этого сделать. Оглянувшись, он увидел, как бесконечное небо сменилось знакомым унылым силуэтом ада. Жар окутывал худощавое тело, отбирая последние силы. — Грелли... Демоны со всех кругов наблюдали за ним, обнажив зубы и гордо вскинув рога, некоторые из них облизывали губы, предвкушая начало пиршества. Толчок и Грелли лежит на банкетном столе, полностью связанный грубой верёвкой. Пылающие руки срывали рубашку. Сотня мифических существ словно муравьи бегали по тонкой коже вызывая хронический зуд. Чёрт возьми как он ненавидел это ощущения. Тело пробивала нескончаемая дрожь. Если бы его крик кто-то слышал!. Сатана взбирается на столешницу и ползёт на встречу, его конечности упираются в тонкую шею, начиная сдавливать её с каждой секундой всё сильнее и сильнее. Он наклоняется и смотрит прямо в широко распахнутые глаза, чей взгляд был напуган до чёртиков. — Грелли Де Маркиз, когда мы заключали с тобой сделку… Ты не говорил мне, что планируешь стать демоном. Я помню тебя прытким семнадцати летнем подростком, который еле как смог призвать меня к себе. Помню как ты лежал на полу и упрашивал вернуть душу своей матери, но увы она была прямо в тебе! Тяжёлый ком в горле не давал проронить ни звука. Казалось, дыхание отобрали, и вся жизнь сосредоточилась в этот мучительный момент. Изумрудные глаза бешено метались по сторонам, отчаянно пытаясь найти хоть искорку надежды на спасение. Монстры впивались в мягкую кожу, словно огненные змеи, оставляя после себя болезненные укусы и синяки. Из уголка левого глаза предательски скатилась слеза, юркнувшая прямо на язык и оставившая за собой мучительно солёный привкус. Обжигающие лапы беса продолжали сжимать шею всё сильнее, словно собираясь сломать её. Он чувствовал себя бесполезным; слова застревали в горле, грудные стоны врывались в воздух, перемешиваясь с жуткими звуками демонов. Каждый вздох давался с неимоверным трудом, а страх сжимал его сердце в железных тисках, заставляя терять рассудок прямо на этом грёбаном столе. — Грелли! Резкий стон и лицо Сатаны тут же испаряется. Не было ничего. Только пустота. Чей-то до жути знакомый голос продолжал выкрикивать его имя. — Грелли, мать твою вставай я не хочу работать сверхурочно! «Блять Стэнли?». Нехотя открывая веки, Грелли сразу же сощурился, не считая нужным хотя бы взглянуть в сторону говорившего. Чёрный силуэт время от времени нервно жестикулировал, показывая, что терпение на исходе, но юношу это волновало в последнюю очередь. Приведя мысли в порядок после столь необычного приключения, он вдруг пришёл в себя и, резко вставая с кресла, ударился чёрными рогами об жёсткую обивку машины. В результате хлипкое тело мгновенно рухнуло обратно. Чувствуя себя абсолютно опустошённым изнутри он нервно выдохнул и потом сквозь зубы процедил. — Где моя гитара, ублюдок. — Полегче малой, мамочка манерам не научила? Или кто там тебя содержит.. — Стэнли деловито достал из переднего кармана плаща маленькую книгу и впихнул её прямо в руки Грелли. Тот в свою очередь лишь отшвырнул её подальше в ноги, даже не стараясь прочесть. — Идиот, знаешь сколько стоит замена паспорта? — Где моя гитара! - глаза, напоминающие реакцию фтора, сгорали от ненависти, в них читалось явное желание разодрать Стэнли на куски. Его сжирала ебаная обида за несостоявшуюся стычку, гнев настолько быстро распространялся по телу что еще чуть-чуть и машина подлетит в воздух. Улучив момент, когда скряга отвлечься на дорогу, он бессовестно запрокинул ноги на бардачок после чего с наигранным любопытством, раскрыл мокрые странички паспорта довольно рассматривая свою фотографию. На него смотрел прыщавый 14 летний подросток, который явно не следил за внешним видом. Волосы разбросаны по всему лицу, прямоугольны очки вот-вот упадут с носа, губы изжеваны до крови, акне украшает щеки, а зубы… зубы были ужасно кривыми и практически желтыми. Огонь внутри по тихонько овладевал каждый частичкой тела. Лицо залилось краской, а рот чутка приоткрылся. — Черт возьми, ты где откопал это чудо? Если и делать фальшивку то идеально! Да какого хуя я стал каким-то Григорием Марфицыном, еще и которому 17. Баран, да мне даже пиво не придадут не говоря уже о сигаретах! — Дорогой олень, начнем с первого. - Грелли показушно нахмурился и скрестил руки на груди, откровенно пялясь в окно, показывая свое недовольство. Театральных вздох. — Гитара в багажнике, но получишь ты её только тогда, когда посетишь одно место куда мы и направляемся. Во-вторых, ты хотел сохранить свои инициалы, в базе данных был только этот щенок, я не виноват что у тебя такая экзотическая внешность и в третьих. Ты почему, мерзость такая разжигаешь конфликт в общественном месте еще и когда у меня выходной! Да бляха муха, закажи уже шлюху, чтобы не высовываться на улицу хотя бы 1 день. - все это время мужчина причитал на одном дыхании не давая демону вставить своих пять копеек в этот бурный монолог. Он уже разинул рот но визг Грелли тут же резанул по ушам. Стэнли не мог понять как у такого взрослого человека мог сохранится такой писклявый голос и боже как же он орал. Буквально как умирающий тюлень, он казался рыдающий на взрыв девчонкой, не хватало лишь груди. — Ты только что сломал мне жизнь! —Полегче малой, почти приехали. Сам «Стэнли» от рождениях Стас Бажин, мужчина в годах с густой щетиной и огромным, побелевшим от времени шрамом на правой щеке, имел густые русые волосы, которые спадали с его тонкого лба отдельными соплями, в серых  глазах читалась доля раздражения. Огромный нос недовольно сопел от каждого высказывания черта, но работа есть работа. В Грелли он видел потерявшегося в жизни человека, который толком не может разобраться в самом себе, все его действия неоднократно вызывали усмешку на грубых губах, потому что красный козёл создавал впечатление полнейшего идиота. Однако. В Стасе иногда просыпалось самое настоящее сочувствие к несчастному малому, от которого периодически сводило живот, поэтому разрешив называть себя на английский манер «Стэнли», чтобы чертёнку было удобнее обращаться, ибо всякий раз акцент Грелли превращал «а» в «э», он решил раз и навсегда взять опеку над хвостатым. Они не были семьёй, но время от времени Стэнли следил за ним как за собственным сыном и не давал совершать аморальные поступки. Это ведь он вымолил у совета разрешение сократить список жертв до четырёх, Михалыч отчётливо понимал, если Грелли доверят больше, то по всей Москве будет тянуться вереница самых кровавых и бессмысленных смертей. Шаткая психика парнишки не выдержит, сломается как щепка, его звонкий смех погрузит улицы в гробовое молчание. В момент убийства он вызывал страх и восхищение, никто не мог сравниться с такой хлещущей харизмой как у Грелли. Когда машина съехала на обочину, де Маркиз с ужасом в глазах узнал местность. Введенское кладбище. Довольный реакцией, Стэнли лишь вышел из салона и тут же оказался возле двери воспитанника. Он возбужденно потянул за ручку, чтобы высвободить зверя наружу. Ступая как грациозная лань между надгробий, Грелли почувствовал как кровь станет в жилах. Ни единого намека на ебаную жизни. Ничего. Уголки губ предательски скатились по лицу вниз. Стэнли знал как воздействовать, знал как заставить пробудить настоящие чувства. Каменные статуи, безмолвные ангелы, былое превосходство, длинные волосы, любимая шляпа и обеспокоенная девушка. Она так боялась за него так тряслась за каждое действие, а потом так нелепо умерла. У него на глазах. Склеп, похоть, животный страх, руки в крови, он сжимает круглые бедра стискивает подол платья своими хрупкими пальцами так усердно разгрызает губу а затем ничего. Её не стало. Будто кто-то провел ластиком по бумаге. Ничего даже намека. Он решил что обезумел, что это просто выдумка работающего на износ мозга, но нет. По старой привычки, взмахнув рукой вверх, чтобы хорошенько прочувствовать смерть и полнейшее одиночество, Грелли замечает как на кончиках пальцев замирает чья-то энергия. Она горела совсем близко. Настолько близко что обожгла кривой палец. Чувство дежавю овладело телом как в прошлом, словно завороженный он повернулся на лево от куда сразу послышался голос. Этот голос был красив. Был красив как и речь которую он произносил. Неужели в такую студеное время люди выезжают сюда из-за чувства мести. Это была девушка. Да эта энергия была такой же бешеной как у Грелли. Столько ненависти и печали, что даже у такого человека как он слегка дрогнуло сердце. Уже представив её образ, назвав своей музой, он отклонился от привычного маршрута к новой могилке. Даже земля была голой. Снег попросту не успел выпасть. По инерции накинув капюшон на голову, юноша сделал шажок на встречу неизвестности. Сначала появилась спина в холеной шубе, затем уже черная макушка. Дрожащая свечка. О боги она сидела на корточках — вот она мечта. — Я и не знал что у детей новое развлечение — изводить свечки на бессмысленные обряды. Она обернулась. Аккуратный вздернутый носик к верху, пухлые накрашенные алой помадой губы и огромные бездонные глаза с такими же большими черными ресницами. Слегка орлиные брови и пропитанный гневом взгляд. Да ему везет на сумасшедших. — А я не знала что демонам есть дело до церкви. - Заметила она, поджав губы. — Прости? - Юноша пытается сделать непонимающий взгляд, но все что у него выходит - это скривить губы. — Родной, хотя бы перестань вилять хвостом как собака. Де Маркиз вяло усмехнулся, длинный хвост, который тянулся аж до пяток, продолжал нарезать круги вокруг своей оси, наверное действительно… Реакция как у собаки. — Сучка. - Грелли делает ещё шаг вперед и нависает над незнакомкой, которая даже не сдвинулась с места, подпуская к себе поближе, чтобы в момент схватить холодными пальцами за краюшек куртки. — Олень. - Шепчет она, а затем резко встаёт в полный рост, делая шаг назад и оценивающе глядит на Грелли, с очень серьезный выражением лица. Узкие брови в момент съехались, делая её похожей на надутого ребенка, оставшегося без конфетки на праздник. — И что же вы забыли на кладбище, мсье демон? Неужели хотите избавиться от трупа. Юная колдовка не дотягивала по сантиметрам даже до юношеских плеч. В ее глазах он являлся великаном. Причем довольно таки обаятельным, особенно эта миловидная родинка над губой предавала малую капельку озорства, делая из него настоящего прилизанного мальчика, но этот тяжелый взгляд… он был невыносим. Чёрный взор бегал по кругу, пытаясь уцепиться хотя бы за что-то, лишь бы не смотреть в глаза на против. Они скрывались под толстым слоем линз, но создавали такое ощущение что вот-вот накинутся и сожрут. Грелли же наоборот всматривался с каждой секундой сильнее, подмечая каждый изгиб, двести раз отметив что эта девушка действительно красива. Бесконечный снег делал из неё настоящую русскую женщину, колкий мороз успел поиграться с пухлыми щеками, оставив на них свой алый поцелуй. Длинные ресницы хлопали в такт падавших снежинок, бесцветный луч солнца проскользнул по гранитному надгробию сзади, перетягивая внимание с девушки на себя, но Де Маркиз лишь склонил голову на бок, поглощая информацию о мертвеце, что покоился прямо под ними. На него смотрел миловидный дедушка с французскими усиками и доброй светлой улыбкой, его еле видные волосы едва закрывали виски, а большие глаза смотрели куда-то в пустоту, словно на той фотографии присутствовал кто-то еще. — Твой? - голос Грелли изменился, стал более мягким, уже готовый произнести новую фразу, но брюнетка резко сорвалась с места и толкнула его в плечо, давая понять что на этом разговор окончен.