Вечная любовь

***

Добрый вечер, дорогие зрители. В эфире программа, которую вы так ждали. Сегодня у нас в гостях человек, чья музыка проникает в самое сердце, – популярный рэпер, лидер и продюсер Бан Чан. Его путь к славе был стремительным, но при этом окутан множеством тайн. Сегодня Чан согласился открыто ответить на наши вопросы. — Здравствуй, Чан. Мы очень рады, что ты нашел время прийти к нам, – говорит ведущая по имени Тью. — Здравствуй, Тью. Взаимно, я много слышал о твоих интервью, – говорит Бан и вежливо кивает девушке, а затем переводит мягкий, но немного грустный взгляд на камеру. — Привет, ребята. Спасибо, что вы сегодня с нами. Первая половина интервью проходит в легкой, непринужденной обстановке. Тью с улыбкой задает вопросы, которые давно интересовали фанатов: о любимой еде, о том, как завязалась их многолетняя дружба с Ханом и Чанбином, Чан с особой нежностью в голосе рассказывал о своей семье, оставшейся в Австралии. Его лицо светилось гордостью, когда он вспоминал о сестре и младшем брате Феликсе, делясь забавными историями из их общего детства.Чан смеялся, много шутил и казался абсолютно расслабленным. Но когда эфирное время стало подходить к концу, Тью сменила тон на более серьезный. — Чан, у меня остался последний вопрос. Он волнует миллионы твоих поклонников. Ты всегда обходил его стороной, но сегодня я рискну спросить. Почему ты начал заниматься профессиональной музыкой так поздно? Все знают твое творчество, но никто не понимает, что именно заставило тебя впервые войти в студию и выпустить песню только в 31 год. Атмосфера в студии мгновенно меняется. Улыбка исчезает с лица Чана, он на мгновение отводит взгляд, сцепляя пальцы в замок. — Это очень болезненная тема. Как ты и заметила, мне задавали этот вопрос сотни раз, но я всегда выбирал тишину. Не потому, что это какой-то секрет. Просто говорить об этом – значит снова вызвать ту невыносимую боль. Эту историю знают только самые близкие: Чанбин и Хан из 3RACHA, их супруги, мои родители и брат со своим женихом. — Чан… я понимаю, как это сложно. Но, может быть, рассказав об этом один раз, ты наконец обретешь покой? Ты дашь ответы фанатам, и они перестанут строить догадки, которые ранят тебя еще сильнее, – говорит ведущая, прекрасно понимая, почему Чан молчит. — Хорошо, Тью, – говорит Бан, тихо выдохнув. — Пусть это будет на твоей совести. Пожалуйста, просто выслушай меня до конца. Не перебивай. Я расскажу всё, а потом ты сможешь задать свой вопрос, если хочешь, конечно. — Хорошо, Чан, – говорит ведущая, и Чан начинает свой рассказ. — Все знают, что я пришел в индустрию поздно. Хотя музыка была в моей жизни с детства, профессионально я начал записываться только в 31 год. Сейчас мне 37, и кажется, что прошла целая вечность. Все началось в музыкальной школе. Там я встретил его. Он был невероятно милым, светлым… я влюбился с первого взгляда. Но я был трусом. Я месяцами ходил кругами и боялся подойти, пока Чанбин буквально за шкирку не выставил меня к нему, потому что больше не мог слушать моё нытье. Спустя время мы начали встречаться. Он был похож на вредного маленького лисенка, которого мне нужно было приручить. И у меня это получилось. Нам было всего 17 и 16 лет, совсем дети, но мы уже тогда знали, что проживем жизнь вместе. Он стал моим миром, моим единственным спасением. В день его двадцатилетия я сделал ему предложение. Это был самый счастливый день в моей жизни. Мы сыграли большую свадьбу, переехали в уютный дом, забрали мою собаку Берри… Я до сих пор слышу его голос. Он был невероятно талантливым, но он не хотел славы. Ему не нужно было, чтобы его лицо знали на улицах. Он хотел просто выпускать песни для людей, оставаясь в тени. И у него это получилось. Так прошло восемь лет нашего брака — двенадцать лет вместе. Мы уже начали оформлять документы на удочерение маленькой новорожденной девочки. Мы были готовы морально и финансово. Нам казалось, что впереди — вечность. Но всё рухнуло в один день. Он должен был улететь к родителям, но самолет, в котором он был, разбился. После его гибели я провалился в черную бездну. Сильные антидепрессанты, пустые стены и бесконечное чувство вины. В тот день он звал меня с собой, просил поехать вместе, но я приболел и остался. Я годами винил себя за то, что отпустил его одного. Музыка стала единственной нитью, которая вытащила меня с того света. Я начал записывать песни, которые писал для него. Это был мой способ не сойти с ума от тишины в нашем пустом доме. Так, в 31 год, спустя два года после авиакатастрофы, я впервые вышел к микрофону как артист. Теперь вы знаете правду. В студии воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Тью смотрела на Чана, и в ее глазах блестели слезы. — Чан… это невыносимо больно. Ты рассказал всё, но так и не назвал его имени. Кто был твоим вдохновением? Кто был этим человеком? — Его звали Бан Чонин. Но весь мир знал его под псевдонимом Айэн (I.N), – говорит Чан, нахмурившись от боли, которая прячется глубоко в сердце. Тью вздрагивает, прикрыв рот ладонью. — Чан… Все гадали, куда внезапно исчез великий Айэн, тот самый ”голос без лица”. Никто и подумать не мог, что его больше нет… Приношу тебе свои самые искренние извинения. Мне очень жаль, я не должна была заставлять тебя вспоминать это. Тью опустила голову, пытаясь скрыть дрожь в руках. Она, как никто другой, понимала его боль, ведь в ее жизни тоже была потеря, о которой она предпочитала молчать. — Тью, всё в порядке, – говорит Бан, мягко коснувшись её руки. Его голос звучал устало, но искренне. — Рано или поздно мне пришлось бы это сделать. Другого пути просто нет. Но я очень надеюсь, что после этого признания вопросы прекратятся. Я не уверен, что у меня хватит сил, чтобы пережить это снова. — Да, Чан… Спасибо тебе за это доверие. Ты был сегодня по-настоящему прекрасен, – говорит ведущая, а после поднимается, чтобы низко поклониться ему в знак глубочайшего уважения и прощания. — И тебе спасибо, Тью. Чан поднялся со своего места. Прежде чем уйти, он подошел к ведущей и, увидев в её глазах отголоски собственной боли, крепко обнял её – это был жест поддержки двух людей, знающих, что такое утрата. Тью замерла, не в силах пошевелиться от неожиданности. Чан мягко отстранился и в последний раз посмотрел в объектив камеры, прощаясь со зрителями коротким взмахом руки, а затем быстрым шагом поспешил покинуть ярко освещённую студию. Как только тяжёлые двери закрылись, маска ”сильного артиста” дала трещину. В полумраке коридора его уже ждал Джисон. Хан выглядел подавленным — он смотрел интервью по монитору и всё это время проживал боль друга как свою собственную, ведь он знал Чонина. Стоило только Чану подойти ближе, Джисон без слов шагнул навстречу и крепко, до хруста костей, обнял его. Через мгновение тишину коридора прорезал тихий, надрывный всхлип. Чан уткнулся в плечо друга, и все те эмоции, что он сдерживал перед камерой, наконец вырвались наружу. — Чанни, ты большой молодец… – шепотом произносит Хан, нежно поглаживая Чана по спине, пытаясь забрать хотя бы часть его боли. — Ты справился. Слышишь? Чонин бы так гордился тобой сейчас. Он бы точно улыбался своей самой яркой улыбкой с милыми ямочками. Чан продолжает дрожать в его руках, но внутри него понемногу воцаряется странный, холодный покой. Он знает, что справится. Обязательно. Не только ради себя, но и ради своей вечной Музы — ради любимого мужа, чей голос всё ещё звучит в его сердце. Чан знает, что эта жизнь — лишь длинный мост. И в конце этого моста, в следующей жизни, они обязательно встретятся снова. И тогда он ни за что не отпустит руку своего лисенка.