Рядом сквозь года

5 мая 2005 года в 5:55 утра где-то в Америке у американца Алана Королева и его русской жены Евгении Королевой родилась невероятная дочь. Назвали её Риана Королева, или сокращенно — Рина.  Это была крошечная девочка с пока ещё светло-рыжими волосами и серыми, будто бесцветными глазами. Прекрасная малышка, появления которой родители ждали с нетерпением, сразу стала центром их Вселенной.  Уже в первый год жизни Рине и её родителям пришлось переехать на родину матери — в великую Москву, климат которой разительно отличался от мягких условий Соединенных Штатов. Это вызвало у малышки сложную адаптацию: постоянные болезни и нестабильный иммунитет. Болезни казались незначительными, но за два года в Москве девочка переболела всем, чем только можно: и ветрянкой, и пневмонией, и гриппом. Медицинская карточка трехлетней девочки в детской поликлинике росла быстрее, чем сама рыжуля. В итоге педиатр посоветовала родителям отдать дочь в «закаляющий» и «укрепляющий» вид спорта. Изначально, по желанию матери, этим спортом стала художественная гимнастика. Теплый зал, мягкий ковер, развитие гибкости, грациозности и женственности. Но даже через два года тренировок подающая надежды гимнастка не перестала болеть. Девочка была способной: тренеры говорили, что ей досталась врожденная гибкость, которую невозможно отнять.  В один из тихих домашних вечеров, сидя на полу в почти идеальном шпагате и играя с куклами, Рина засмотрелась в телевизор. С открытым ртом она наблюдала за девушками в красивых платьях, украшенных сияющими стразами. Они скользили на белоснежных коньках, выполняя немыслимые прыжки и вращения. — Мам, мама, смотри! Я хочу так же, как эта девочка! — Рина указала на экран, где спортсменка катала «Болеро». Это стало поворотным моментом. Буквально через неделю родители привели её на каток на обычное массовое катание, чтобы просто посмотреть на реакцию дочери. Ей купили самые простые коньки, и, к удивлению супругов, малютка смотрелась в них на редкость органично. Несмотря на то что Рина встала на лед впервые, она уверенно держалась и даже пыталась катиться сама. Падает правда, но тут же быстро встает и продолжает движение с широкой улыбкой на лице. В тот момент родители поняли: душа их ребенка лежит к фигурному катанию, к холодным каткам, а не к теплым коврам гимнастического зала. Через месяц  Маленькая рыжая девочка, выбежала со льда с криками: — Мама! Мама! А я научилась сальхов прыгать и ритбергер! — тараторила она, повиснув на руках у матери.  Когда родители решили отдать дочь в серьезную спортивную школу, многие тренеры отказывали, заявляя, что пять лет — это слишком поздно для начала карьеры. Но в школе «Самбо-70» молодой тренер Евгения Андреевна увидела в девочке потенциал и взяла её под свое начало.  На удивление всем, Рина продвигалась в успехах невероятно быстро. Если другие дети в первый месяц только учатся правильно падать, то эта упорная девочка уже вовсю осваивала скольжение. Больше всего тренера поразила даже не гибкость Рины, а её прыгучесть: в первый же месяц она выучила почти все одинарные прыжки, кроме лутца и акселя. Спустя еще пару месяцев Рина вышла на свои первые соревнования и с первого раза сдала на разряд «Юный фигурист». Это событие семья отметила походом в кафе. Родители безмерно гордились своим чадом и были готовы на всё ради её будущего. Так, шаг за шагом, маленькая рыжая девочка росла. К восьми годам она уже сдала третий и второй юношеские разряды, освоила все двойные прыжки и двойной аксель, что для того времени было весьма серьезным достижением.  Программа Рины на текущий сезон была зажигательной: под музыку «Песни разбойников» из мультфильма «Бременские музыканты» она танцевала роль той самой дерзкой разбойницы, и этот образ подходил её огненному темпераменту как нельзя лучше. После очередного соревнования, где Рина завоевала первое место и набрала нужную сумму баллов, чтобы подтвердить первый юношеский разряд и перейти на второй спортивный. Через пару минут у неё будет награждение. Но почему-то лица её родителей не такие счастливые, как обычно. — Доча, слушай, нам надо поговорить, — отец присел на корточки возле малютки. — Евгения Андреевна сегодня сказала нам, что со следующей недели тебя переводят в более сильную группу к другому тренеру, так как ты уже разучиваешь тройные, — отец погладил девочку по волосам. — Папуля, я не расстроена! Все фигуристы двигаются дальше, и мне тоже надо двигаться вперед. Я люблю Евгению Андреевну, и если я перехожу в другую группу, это же не значит, что мы друг друга забываем, — улыбнулась маленькая девочка. — Ой, папа! Прости! Меня там награждают! — и девочка, смеясь, убежала ближе к месту проведения награждения победителей и призеров. А отец девочки смотрел ей вслед глазами, полными любви, и понимал, что его маленькая девочка уже растет. Рассуждает как настоящий спортсмен, и он видел, как маленькая рыжая бестия горит этим делом. На следующей неделе малютка знакомилась со своим новым тренером. Этери Георгиевна Тутберидзе стала новым наставником девочки. Тренировок больше, правила жестче. Да, поначалу было тяжело. С каждым годом — все легче и легче. И вот уже и тройные девочка прыгает. Почти все, кроме тройного акселя — он у неё пока что выходит очень нестабильно. За четыре года в команде Тутберидзе девочка сдала на оба спортивных разряда и уже выходила по юниорам в России. Да, была не в топе и пока не ездила за границу, так как сезон 2017 года был предолимпийским. Поэтому все свое внимание тренеры уделяли фаворитам — Загитовой и Медведевой. Олимпийский сезон был тяжелым для всех: как морально, так и физически. И я болела именно за Медведеву на Олимпиаде, но, к сожалению... В этом же году Александра Трусова начала прыгать в программах четверные. Она давно их учила и вот начала вставлять их в свою произвольную, как по кирпичикам: сначала один, потом второй. Усложняться начала и я, но самым первым, на удивление, мне поддался тройной аксель. Через какое-то время он стал получаться у меня с особой стабильностью. Следующим для изучения стал четверной сальхов. Ну, любила я ребровые прыжки больше зубцовых. Но, на удивление, после сальхова мне поддался тулуп — красивый, высокий, с быстрой круткой. А сразу после него стал получаться риттбергер. Но я так и не стала фаворитом тренеров. Сколько бы ни старалась, сколько бы ни билась об лёд, сколько бы ни прыгала — никогда. Вот Саша Трусова, Щербакова и Косторная — да, они в топе. Получив травму колена и усугубив её из-за халатности тренеров, я попала на операцию. Мне запретили выходить на лёд почти весь сезон. И для меня это было концом. Все четверные и тройной аксель канули в небытие. У меня была долгая истерика, но после, на холодную голову, я обдумала переход в другой тренерский штаб. Поэтому, поговорив с родителями, мы приняли решение переехать в Питер. У отца там был филиал его офиса, и он вполне мог устроиться туда. Мама... мама была только за. Видела, как я приходила с тренировок домой и плакала, мазала свои синяки обезболивающей мазью и тейпировалась. Она видела, как я стараюсь, знала, что я трудоголик, и поэтому поддержала меня в этом трудном выборе — переходе к тренеру Дайнеко Веронике Анатольевне. Сезон 20/21 стал для меня поворотным. Мало того, что я пропустила предыдущий сезон (за который, впрочем, не теряла времени зря, накатывая скольжение и компоненты), так ещё я начала сотрудничать с Арутюняном Рафаэлем Владимировичем. И летом 20-го года я впервые поехала за границу — на сборы к новому «куратору».