Пока скука не разлучит нас

Если бы у вредности было имя, Вокс готов поклясться, что она бы называлась Аластором. Всего час работы дома, в личном кабинете и Вокс уже понял, что это была огромная ошибка. Ал, давно закончивший со своими делами и предоставленный сам себе, решил, что его любимый — идеальная мишень для издевательств. Причем шалости не были катастрофичными. Скорее... неимоверно раздражающими. Он время от времени выключал свет. В наступившей темноте загоралась только золотистая светящаяся ухмылка оленя, наглая, довольная, издевательская улыбка, которую так и тянуло стереть с лица. В первые разы Вокс рычал, требовал включить обратно, даже вставал и громко хлопал по выключателю сам. На пятнадцатой минуте это надоело, поэтому он просто убрал бумаги, переключился на ноутбук. От экрана шел свет, и даже в темноте можно было работать не отвлекаясь. Аластор выждал ровно две минуты. Не дождавшись реакции, он демонстративно, с обидой, сам включил свет. Вокс едва заметно улыбнулся, не поднимая глаз от экрана. Слишком рано он обрадовался, однако. Всего через минут десять по всему дому отключился вай-фай. А учитывая идеальную систему энергоснабжения от ВоксТек в этой части города и безлимитный тариф на интернет... причина этой неполадки могла быть только одна. В лице одной шкодливой оленьей задницы. Вокс быстро направился в гостиную, где стоял роутер. И замер на пороге. Провод был аккуратно порезан на маленькие кусочки, разбросанные по полу. Не то чтобы это было неисправимо, но блять, ждать придется минут двадцать, пока всё наладят. А работать надо сейчас. Сам виновник торжества сидел в кресле по-турецки, делая вид, что читает книгу. Перевернутую вверх ногами. И что-то напевал себе под нос с самым невинным видом. Будто он вообще тут ни при чем. Хотя, кроме них двоих, в доме никого не было. — Ал... — Вокс ткнул пальцем в сторону роутера. — Это что такое? — А это? — Аластор поднял на него круглые, якобы ничего не понимающие глазки и мило улыбнулся. — Нет, конечно нет. Я не видел. — Ты здесь сидел всё это время. — А вдруг это призрак? — в голосе Аластора зазвенели веселые нотки. — Их не существует. И ты это прекрасно знаешь. — Ну... — Ал театрально задумался, откладывая книгу. — Тогда выдуманные призраки? — Ты издеваешься надо мной? — Вокс устало вздохнул, всплеснув руками и глядя на развалившегося в кресле демона. — Нахуя тебе это? Тебе что, внимания не хватает? — А если так? — острый подбородок Аластора вызывающе вздернулся, в красных глазах заплясали веселые чертики. Он наконец отложил книгу и игриво подмигнул. Вокс прикрыл глаза, мысленно вопрошая все круги ада, за какие грехи ему вот это вот все. Ал как ребенок, честное слово... Ребенок. Он снова открыл глаза, и в них уже читалось что-то новое. Раз Аластор ведет себя как ребенок, значит, и наказание будет соответствующим. Всё честно. И «внимание» своё сполна получит, и Воксу хоть какая-то моральная компенсация достанется. — Хорошо, — спокойно сказал он и опустился на диван, похлопав ладонью по колену. — Подойди ко мне. Аластор просиял. Он тут же соскочил с кресла и направился к Воксу с предвкушающей улыбкой, ожидая закономерного продолжения: посиделок на коленях, обнимашек, поцелуев, почесушек за ушком или по спине (той самой его тайной слабости, о которой Вокс давно знал и которой умело пользовался). Но его ждал неожиданный поворот. Синяя рука обхватила его за талию и через мгновение Аластор уже лежал животом на чужих коленях, задница высоко и удобно приподнята, а лицо уткнуто в мягкую обивку дивана. Прежде чем он успел сообразить, что происходит, Вокс ловко стащил с него штаны вместе с бельём и принялся гладить любимую задницу, ту самую, с оленьими пятнышками, которые во время римминга он обожал выцеловывать до тех пор, пока Ал не начинал извиваться и умолять о большем. — В-Вокс... Ты что делаешь? — Аластор оправился от шока и дернулся, пытаясь слезть, но тяжелая ладонь придавила его обратно, фиксируя на месте. — Вокс! Это не смешно! — Ах да? — в голосе Вокса зазвенела ледяная вежливость. — А мне тоже было не смешно, когда ты мешал моей работе! — Я хотел внимания! — выпалил Ал, утыкаясь пылающими щеками в диван. — Ну вот так я тебе уделю столько внимания, что ты неделю будешь об этом помнить. Рука опустилась прямо на правую ягодицу хлестко. Аластор вскрикнул от неожиданности, попытался вырваться, но его тут же прижали обратно. Почти сразу прилетело по левой, с той же силой. Обе половинки начали медленно розоветь. — Отпусти меня, извращенец! — прошипел Аластор, вкладывая в голос всю доступную ярость. Слова не возымели эффекта. Скорее наоборот. Шлепки посыпались чаще: по ягодицам, по нежным бедрам, методично, не давая передышки. Ал попытался лягнуть обидчика, но ногу перехватили, и тут же верхняя часть бедра приняла на себя особенно сильный удар. Аластор не смог сдержать стона. Но в нем было не столько боли, сколько возбуждения. Аластор и сам не ожидал такой реакции у себя. Обычно их мазохистские игры были куда жестче, настолько, что Ал рыдал от удовольствия и боли. Но сейчас, в этой почти бытовой сцене, когда Вокс просто шлепал его, как расшалившегося ребенка, Аластор обнаружил в себе какую-то новую тягу. Будто он и правда всего лишь непослушный мальчишка, нуждающийся в твердой руке. В исправлении. В дисциплине. Жжение в ягодицах нарастало, горячей волной стекая все ниже к члену, который уже предательски твердел, упираясь в бедро Вокса. Аластор снова застонал, протяжнее, и выгнулся навстречу, бессознательно подставляясь под новую порцию шлепков. Цепкий взгляд Вокса не упустил этой детали. Он хлопнул сильнее, прицельно, по самому алому участку кожи и слушал, как Ал снова вскрикивает приглушенно и жалобно. Но с глубокой ноткой удовольствия. — Какой же ты непослушный мальчик, — голос Вокса звучал низко, вкрадчиво, почти ласково. Ладонь легла на горячую кожу, погладила мучительно нежно после столь доительной серии ударов. — Шалил и провод испортил. Работу мне сорвал. А что делают с такими мальчиками, Ал? Аластор что-то неразборчиво пробормотал в обивку дивана то ли ругательство, то ли просто бессвязный звук. — Отвечай внятно, когда я с тобой разговариваю. Для закрепления ладонь звонко прилетела по бедру. Аластор всхлипнул, дернулся, но ответил неожиданно охрипшим и севшим голосом. Во рту пересохло так, будто он час не пил. — Их шлепают… — Правильно. А как нужно обращаться к тому, кто тебя наказывает? — По имени? Очередной увесистый шлепок дал понять, что ответ снова не тот. Ал вскрикнул, поерзал, пытаясь то ли уйти от боли, то ли, наоборот, подставиться под новую порцию. Задница горела огнем, вся красная, будто он час просидел на раскаленной плите. — Ай! — выдохнул он, сглатывая, чувствуя, как язык едва ворочается во рту. — Я понял, сэр! — Быстро учишься, — Вокс удовлетворенно хмыкнул и нежно, почти ласково погладил пылающие ягодицы, давая коже минутную передышку. А потом добавил пару легких, скорее символических шлепков. — Будешь слушаться? — Да! — выпалил Аластор, не раздумывая. — Будешь мешать мне работать? — Ну… иногда… — голос предательски дрогнул, но упрямство взяло верх. Новый удар. — Ай! — Ал дернулся, вцепившись в диванную обивку. — Ладно-ладно, не буду! Совсем! — Будешь дерзить мне? — Нет, Вокс! — Неправильно, — холодно констатировали сверху и ладонь снова врезалась в раскрасневшуюся кожу. Аластор не вскрикнул, лишь всхлипнул жалобно, чувствуя, как возбуждение растекается по венам тягучим жаром, требуя выхода. Он хныкнул, утыкаясь лбом в диван, и выдохнул сдавленным голосом: — Нет, сэр… Я всё понял… Отпустите… — Думаешь, заслужил? — Вокс замер, и эта пауза была хуже любого шлепка. Ладонь просто лежала на горячей коже, не двигаясь, не наказывая, но и не лаская. — Заслужил прощения? И… награды? Аластор дернулся, чувствуя, как щеки заливает краской, от этих слов, от собственной уязвимости, от того, как унизительно и сладко было это признавать. — Да, сэр! — выдохнул он, уже не думая о гордости. — Да! Я хороший мальчик. Я буду хорошим. Минуту Вокс выдерживал демонстративную паузу, с наслаждением наблюдая, как Аластор замирает в ожидании. Потом милостиво кивнул: — Хорошо, можешь встать. Ал тут же, не без помощи, поднялся с колен. Глаза подозрительно блестели от непролитых слез, сквозь тонкую ткань домашних штанов отчетливо проступали очертания возбуждения, но Вокс сделал вид, что не замечает этого. Лишь легонько хлопнул пониже спины, от чего Ал зашипел от боли, и строгим, не терпящим возражений голосом приказал: — Иди в угол. — Но… — Я сказал. Иди в угол. И не смей натягивать штаны. Всего-то тридцать минут. Или такой хороший мальчик не способен постоять в углу? — Вокс приподнял виртуальную бровь. Аластор вспыхнул, пробормотал что-то неразборчивое про то, что он, вообще-то, способен на многое, и послушно зашагал в угол. Встал лицом к стене, показательно выпрямившись. Только хвост предательски вилял из стороны в сторону, выдавая нетерпение. Вокс довольно улыбнулся. Наказание исполнено. Теперь можно заняться проводом. Замена заняла всего двадцать минут, к счастью запасной шнур нашелся в кладовке, и Вокс сам всё подсоединил, не дожидаясь мастера. Документы и ноутбук отправились в стол. К черту дела. Завтра половину можно скинуть на Итана, тот в этом тоже неплохо разбирается. А то и так расслабился в последнее время... Когда таймер прозвенел, Ал с счастливой улыбкой рухнул в объятия Вокса, прижимаясь всем телом. Тот чмокнул его в макушку, вдыхая знакомый запах, и крепче обнял в ответ. И Вокс все-таки сдержал обещание, данное Аластору. Его олененок действительно не мог нормально ходить почти неделю. Но ни разу не пожаловался.