Тайна дороже золота

Илья Малинин — 21 год. Американец с русскими корнями. Атлетичный, резкий, технический гений. Первый в истории, кто стабильно прыгает четверной аксель. Уверенный, почти агрессивный на льду. В жизни — импульсивный, прямолинейный, с болезненной потребностью доказать, что он лучший. Пётр Гуменник — 23 года. Представляет Россию— нейтральную сторону. Высокий, статный, но не хрупкий. Пластика, музыкальность, драматургия. Его называют «артистом, случайно попавшим в спорт». В жизни — сдержанный, аналитичный, с холодной выдержкой. I. Пекин. Олимпийская деревня. Илья видит его первым на утренней тренировке. Гуменник катается под «Lacrimosa». Не прыгает. Просто скользит. И льду будто больно от того, как красиво он режет его коньками. — Снова фальшиво играешь в искусство? — бросает Илья, вставая у борта. Пётр даже не оборачивается. — А ты снова пытаешься выиграть количеством оборотов и сальто? Они улыбаются друг другу — хищно. Федерации уже сделали из них символы двух систем. «Техника против души». «Свобода против дисциплины». «Запад против Востока». Они — не люди. Они — флаги. II. Пресс-конференция Журналисты спрашивают Илью: — Что вы думаете о своём главном сопернике? — Он красивый фигурист, — отвечает Илья. — Но Олимпиаду выигрывают не красотой. Пётр слышит это в записи. И вечером стучит в его номер. — Ты специально? — А ты специально катаешься так, будто хочешь, чтобы тебя пожалели? Тишина. Они стоят слишком близко. — Ты боишься, что я выиграю? — тихо спрашивает Пётр. — Я боюсь только одного, — отвечает Илья. — Что ты заставишь меня хотеть проиграть. И это не шутка. Первым касается Пётр. Не губ — воротника. Сжимает ткань. Илья перехватывает его запястье. Жёстко. — Это плохая идея. — Знаю. Они всё равно целуются и Илья затаскивает его к себе в номер. У них соперничество в каждом движении. Поцелуй как вызов. Как дуэль. III. Закулисье Через неделю всплывает «информация»: у Пети якобы положительная допинг-проба. Анонимные источники. Утечки. Илье звонят из федерации: — Если хочешь золото без борьбы — просто молчи. Он впервые чувствует, что лёд под ногами тоньше, чем кажется. Пётр сидит в раздевалке один. Телефон отключён. Мир рушится тихо. — Это не ты? — спрашивает младший, перед полуоткрытой дверью Петиного номера. — Ты серьёзно? — Я должен спросить. Гуменник хватает его за ворот и больно прижимает к стене. — Я бы тебя победил. На льду. Понял? Глаза в глаза. Дыхание сбивается. — Тогда почему ты здесь? — шепчет Пётр. — Потому что мне плевать на флаг, если тебя уничтожат. Они стоят так долго. Потом старший фигурист отпускает его. — Я не дам им тебя сломать, Stupid Russian B... Пётр не дает договорить. притягивает за шею и отчаянно целует. IV. Время побеждать или нет? Оба выходят на лёд. Илья не прыгает свой четверной аксель — падает. Зал взрывается. Отвращение которое плескается в глазах отца хуже иголок стыда пронзающих юношеское сердце. Слезы скапливаются в уголках красивых глаз, но он не может позволить себе еще одну слабость. Тело напряженное как будто его пропустили через мясорубку и заставили срастись заново. 8 место. Пётр катает произвольную без единой помарки. Люди плачут. Но этого недостаточно. Ни тогда, когда ты прилетел без флага на олимпийские игры. 6 место. Тоже не плохо, учитывая нынешнюю ситуацию. Судьи колеблются, спорят. Золото — Михаил Шайдоров, новая звезда из Казахстана. Арены взрываются. Победа достойная, но люди рассчитывали на другой исход. Малинин очень обрадовался победе друга, ведь они хорошо общаются. Поэтому сразу пошел и обнял. Конечно, Гуменник тоже поздравил в раздевалке, но этот кадр с объятиями опасно поскребывал где-то в районе сердца. — Я отвратителен даже сам себе. Тихо будто сам с собой говорит Малинин. Петя сбрасывает олимпийку на стул, а сам усаживается на небольшой диван, широко расставив свои непозволительно длинные ноги, хлопает по бедру. — Come here... — Илья вздрагивает как от удара током, слышать английскую речь от "соперника" всегда для него непривычно. Американец смотрит пристально, похожий в этот момент на нерадивого мышонка. Потеребив в руках край футболки, он преодолевает расстояние и седлает ноги старшего. Петя в свою очередь сгребает его в ловушку из объятий, мягко гладит по согнувшейся спине и впитывает дрожь. Малинин наконец-то отпускает себя, утыкаясь в чужое, острое плечо. Слезы пропитывают ткань чужого поло. — Тсс...I'm here, it's not your fault...good boy Гуменник шепчет в покрасневшее ухо, мягко прикусывает мочку. Илья крепче прижимается к нему, постепенно успокаиваясь. Через какое-то время, он поднимает голову на старшего, упираясь руками в его плечи. — Спасибо — Не за что, а теперь я хочу компенсацию за мокрое поло... Ай! Американец щипает его за сосок и не давая возмутится, впивается в чужие губы поцелуем. Илья нетерпеливо ерзает на бедрах старшего. Руки Петра перемещаются на задницу, удерживая. Слизывая громкий стон, он отстраняется смотря в чужие омуты не менее темными глазами. — Fuck me, please...Петя — Где ты научился таким грязным словам, baby? Спортивные штаны легко стягивают, следом летит футболка младшего. Он остается в одних белых боксерах, которые уже промокли от смазки. Сам Гуменник быстро стягивает поло через голову, но свои штаны снять довольно проблематично, учитывая какое чудо придавило его к дивану своим весом. Снова поцелуй, жадный. Малинин нетерпеливо ведет руками по его груди, по животу, очерчивает линии четко уходящие под джинсы, надавливают на выступающие косточки. Руки трясутся, стоит ему наконец опустить ладони на чужую ширинку и он ругается себе под нос, разорвав сладкий поцелуй. Петр видя эти девственную растерянность, ухмыляется и берет его руки в свои. — Тише, мышонок... Я сам Он аккуратно приподнимает Илью и усаживает на диван, пока сам встает и спешно расстёгивает ширинку, перешагивая упавшие со стройных ног джинсы. Малинин выглядит нуждающимся и чертовски сексуальным на этом контрастирующим с его фарфоровой кожей красным диваном. Он закусывает губу, ноги слегка разъезжаются в стороны в приглашении. Гуменник низко стонет и набрасывается на своего соперника. Подготовка занимает безбожных 15 минут во время которых старший старательно берет в рот, чтобы отвлечь и без того забывшего своего имя чемпиона, пока растягивает его своими аристократичными пальцами. — Я... Сейчас кончу, если ты не прекратишь... И не трах... Мольбы резко обрываются, когда Пётр раскатывает любезно предоставленные презервативы от спонсоров по своему естеству. Ультратонкие кажется? — Кажется родители тебя не научили просить, ничего повторяй за мной... Толчок выходит грубым, но Илья сам спровоцировал. Гуменник замирает, давая привыкнуть. Пока тело под ним не расслабляется и не поддается на встречу. — Итак, как там по вашему... Please fuck me hard, Daddy. Каждое слово оно подтверждал глубокой фрикцией, заставляя младшего скулить и царапать его спину. — Пошел ты... Stupid...ах!... Daddy Малинин посмотрел на него снизу-вверх из-под слегка влажных ресниц, снова срывая свой голос на громкий стон, эхом разносящийся по стенкам номера. А ведь в соседних сейчас отдыхают соперники. — Не ори так сильно, услышат, — прошептал на ухо Пётр, опаляя нежную кожу горячим дыханием, прикусывая хрящик. Тело под ним выгибается чуть ли не в мостик, когда он берет в руки скользкий от смазки член и делает пару движений, смазывая предъэякулят с головки. В итоге кончают почти одновременно, даже здесь умудряясь посоперничать в выдержке. Но тела слишком измотаны после соревнований отказываются им помочь. Петр относит обмякшего Илью на кровать и накрывает их одеялом, с обожанием поглаживая белокурые волосы. Так и засыпают. На следующий день у них выходной, поэтому они взяв под руку своих товарищей по команде отправляются на экскурсию. Чуть позже они втихаря заваливаются в номер Гуменника, подкалывая друг друга и жуют остывшие роллы, разговаривают часами. О музыке. О системе судейства. О том, почему каждый из них чувствует себя чужим в собственной сборной. — Ты когда-нибудь хотел просто кататься? — тихо спрашивает Пётр, поглаживая обнаженное плечо большим пальцем. Илья отвечает не сразу: — Every day. Это первый честный разговор. Бонус. Скандал В медиа появляется слух о «недопустимых контактах». Фото, где они выходят из одного коридора. Федерации требуют объяснений. — Это может стоить тебе карьеры, — говорят Илье. — Это может стоить тебе страны, — говорят Петру. Они встречаются на крыше олимпийской деревни. — Нам надо прекратить, — говорит Пётр. — Мы ничего не начинали. Пауза. — Тогда почему мне так сложно не думать о тебе? Илья не отвечает. Просто касается его руки. Коротко. Почти случайно. Но этого достаточно, чтоб доказать — они упали в омут под названием любовь.