Птица в беде

Ярость Хозяина была делом привычным, этот старик, казалось, озлобился на весь мир, но когда она внезапно обрушилась на Воронов в холодную, зимнюю ночь — все изменилось. Стабильность, что царила в этом месте на протяжении долгих лет, вероятно, еще до рождения Жана, пошатнулась. Особенно заметно изменился Рико.  После того, как раскрылся побег Кевина, он получил увесистой тростью по лицу и стих на целую неделю. Постоянная агрессия и бешенство сменились леденящей кожу концентрацией на поле. Теперь, вместо того, чтобы избивать товарищей по несчастью за каждый провал, он заставлял их повторять упражнения до потери пульса, пока не вмешается Тетсуи. Покидать комнату и шататься по коридору без дела теперь было запрещено: захотел в туалет? Терпи. В столовую только по расписанию и только во время учебы. Сразу после тренировки в комнату и так далее. Прежними оставались лишь давящие на сознание стены, пол, потолок, наглые и неуправляемые, а главное, тупые, воронята. Воздух в подвале ощущался густым и спертым, таким, что сжимались легкие. Смесь ржавчины, пыли и острого металлического запаха крови въелись во все поверхности. Прижавшись спиной к изголовью кровати, Жан теребил выбившуюся нитку из носка, он ни о чем не думал, желал раствориться во тьме, стать невидимым. Он свёл лопатки, ощутив знакомое, ненормальное напряжение в мышцах спины — будто под кожей шевелятся опарыши или искаженный силуэт самого себя, а смерть его стремительно приближалась. Прятаться было негде, вот Рико и нашел его. Неудивительно, это ведь комната Жана, где бы ему еще быть после завершения тренировки в такое то время? Морияма крался, вставая на цыпочки, но скрипящие по полу когти выдавали, и тому наверняка это казалось забавным, ведь звук отскакивал, превращался в эхо, пугая тем самым добрую половину жителей гнезда. Остановившись в трех шагах, его голова склонилась набок, точь-в-точь как у настоящего ворона, высматривающего блестяшку — между прочим, коллекционирование и поиск сверкающих предметов было любимым занятием Жана, а не Рико — в груде мусора. С правой стороны, в его спутанных тёмных волосах, у виска, виднелась проплешина среди коротеньких, глянцево-чёрных перьев. Она была самой заметной. И это даже вызывало смех — у кого-то получилось их выдрать, и Моро догадывается, у кого именно. Рико пнул парня в бедро, сунул вторую руку в карман и наклонился вперед. — Ты же знаешь, что уже вечер пятницы. — Голос его был низким, сиплым от редкого использования, разрезая тишину, как стекло по металлу. Предплечьем он прижимал старый планшет с множеством трещин на экране к животу. — Помнишь ведь, что мы делаем в это время, Моро, или мозги совсем отшибло?  Жан осторожно кивает. Он сглотнул комок, вставший в горле. — Смотрим матчи. — Жан ненавидел то, как резко капитан команды переключился на него. Ненавидел перья, застрявшие во всех возможных поверхностях. Ненавидел свою беспомощность и желание оставаться в живых, несмотря ни на что. Но больше всего он ненавидел этот взгляд. Этот плоский, немигающий, голодный взгляд ворона. Мурашки пробежали по спине, заставляя Жана передернуть плечами и осторожно пригладить правое крыло. Рико неестественно плавно присел на корточки. Сложив два угольных крыла за спиной и толкнув Моро локтем в бок, чтобы тот подвинулся, парень устроился рядом. Планшет щёлкнул, заливая бледные лица мертвенным красным светом. На экране показалась запись одного из давних матчей, а вскоре и знакомый звук.  Жан выдохнул, сложил руки на коленках и уставился в экран, поглядывая на капитана команды, что уже через две минуты от начала записи привалился всем телом к левому боку Моро, а щекой уперся в плечо. Не описать словами, насколько эти касания были мерзкими, неприятными, но целых полтора часа несколько раз на неделю — благословение. — Он напоминает… — в какой-то момент тихо начал Рико, не отрываясь от экрана. — Кевина. У него были точно такие же движения при подаче. Ты видел? — Да. — Сглатывает Жан, отчетливо слыша стук собственного сердца где-то в горле. Он проследил, как Рико бездумно провел пальцами по краю планшета, будто намеревался прибавить громкость, а то и выключить устройство. — Мы все учились по этим видео. — Точно. Бросил Морияма, шумно выдохнув. Жан услышал тихий скрип зубов, но постарался проигнорировать звук, сосредоточившись на очередной подаче тринадцатого номера, но ненависть и еще что-то более темное в его душе не давали ему это сделать. Он не мог расслабиться, пока его главная головная боль была настолько близко. Не мог расслабиться из-за напряжения в плечах и легкой судороги. Еще мгновение и Жан вырвет планшет и ударит Рико в висок. Вскочит и швырнет в того стул, а отломившейся ножкой проткнет живот, заливая все вокруг алой кровью и темными перьями.  Ненависть горела в нём ровным, холодным огнём. Ненависть к Рико. К Гнезду. К самому себе. Но под всем этим, намного глубже, пряталась другая страшная эмоция — понимание. Понимание того, почему он стал таким. Рико такая же испорченная, сломленная птичка и не более. Одна клетка на двадцать с лишним мальчишек, среди которых был и сам Жан. Он никогда в жизни не станет оправдывать ублюдка, и так же не примет то, что к нему внезапно стали относиться…? «Нормально» и «Рико» в одном предложении — бред сумасшедшего. Здесь было нечто другое, привязанность, одержимость, а может и уныние, не ясно. Моро внезапно передернуло. Рико встрепенулся, перья в его голове задрожали, он остро зыркнул на Жана и привалился к железной перегородке, сильнее сжав планшет в руках. Гнездо сделало его таким. Оно удерживало, сводило с ума, заставляло потерять ту невинную натуру, но и научило выживать. Жан зажмурился, представил соленый морской бриз, неустанно шепчущий на ухо шум воды, и это частично помогло успокоиться. Так и прошёл час. Рико еще много раз бормотал под нос, повторял обрывки фраз с интервью, упоминал Кевина, когда что-либо в очередной раз напоминало ему о нем. Жан молчал все время. Его конечности окончательно онемели к концу просмотра, а уши завяли. Он перестал даже думать, лишь бы время бок о бок с ублюдком протекло намного быстрее. Рико выключил устройство, как-только запись закончилась, и в тут же секунду в комнате повисла неловкая, больше удушающая тишина. Он наконец оторвался от чужого плеча и поднялся, смахивая с домашних шорт невидимые пылинки. Сунув планшет подмышку, Морияма бросил на Жана уставший взгляд.  — Завтра ты идешь со мной в библиотеку после занятий, ясно? — Моро сглатывает, осторожно кивает. Он не уточнял, что конкретно они будут делать в библиотеке, но Жану даже думать об этом не хотелось. Он еще раз кивнул и проследил за тем, как ворон направляется к пустой кровати напротив и начинает раздеваться до нижнего белья. Это смутило и не на шутку напугало Жана. Он подскочил, сделал два шага вперед и замер, открыв рот.  — Почему ты не возвращаешься в свою комнату? Это было смело, настолько, что лицо Рико выразило самую яркую за все время эмоцию отвращения и презрения, когда он повернул голову, чтобы посмотреть на того, кто решился произнести эти слова. — Так тебе серьезно голову на тренировке пробило или как? — Прорычал Морияма, залезая под одеяло. — Уже поздно, если поймают в коридоре в такое время, хозяин отыграется даже на мне. Жан сглотнул. Не оставалось ничего, кроме как принять тот факт, что сегодня ночью он будет спать не один.