танцуя под луной.

Ты танцевала до утра

В моей футболке Iron Maiden…

– Вставай, ma chérie. Бэй Доу сонно открывает глаз и оглядывает комнату. Нин Гуан, разумеется, уже не спит. Примостившись на подоконнике, подводит глаза одной рукой. Миниатюрное зеркальце повидало и худшие условия. – Который час? – голос спросонья хрипит, когда Бэй Доу пытается взглядом найти хоть какие-то часы. Тёмные волосы за ночь спутались в клубок влюблённых змей, не оставляя и шанса их расчесать. – Половина седьмого, дорогая, – с изящностью кошки Нин Гуан поправляет укладку и прячет зеркальце в карман брюк. Каблуки ботинок стучат по холодному полу. Дрёма испаряется. Бэй Доу вскакивает, натягивая джинсы: – Вот чёрт! – Не выражайся, ma chérie, – Нин Гуан возвращается в комнату с чашкой чая и расчёской. – Садись. Бэй Доу послушно опускается на кровать, позволяя своей девушке взяться за приведение гнезда в подобающий вид. Холодные ладони выверенной точностью распутывают пряди, укладывая волосок к волоску. Чай тёплый. Нин Гуан тянется за шпилькой, закручивает длинную чёлку в простую укладку. – Посиди, – родная ладонь давит на плечо, не позволяя подняться. Бэй Доу поправляет скрывающую шрам от ожога повязку, пока Нин Гуан роется в шкафу в поисках заветного свёртка. – С днём рождения. Бэй Доу развязывает ленточку. Упаковочная бумага жалобно трещит и обрывками летит на пол. – Боюсь даже спрашивать, сколько она стоила, – Бэй Доу нерешительно ведёт ладонью по принту футболки. «Iron Maiden», не паль, если довериться ярлычку. – Не дороже денег, ma chérie, – на щеке Бэй Доу остаётся винный след помады. Девушка смеётся, благодарно прижимается к губам Нин Гуан – всего на секунду – и снова любуется футболкой. Свободный крой и рукава до локтей, приятнее вещицы у неё ещё не было. – Поедешь прямо так? – Нин Гуан тянет пальцы, чтобы стереть отпечаток, но Бэй Доу реагирует быстрее, целуя бледную ладонь и вжимаясь в неё щекой: – Да плевать я на них хотела, пусть завидуют, что хоть у кого-то на потоке есть девушка. Единственная на судостроении среди парней – и та занята прекрасной дамой. Нин Гуан не удерживается от смешка: – Действительно. Входная дверь со стуком захлопывается, когда девушки, наконец, отправляются на учёбу. Футболка остаётся на кровати. Урвать свободное местечко с утреннем метро сродни выигрышу в лотерею, поэтому Бэй Доу сразу падает на сиденье, хлопая по соседнему ладонью: – Падай, душа моя. Нин Гуан садится рядом. Глаза закрываются сами собой – спать хочется постоянно, особенно зимним утром. Бэй Доу не дышит, когда плечо тяжелеет, только осторожно заправляет белую прядь за ухо своей девушке. Пусть поспит хоть немного, наверняка ведь допоздна вчера засиделась. Бэй Доу зыркает не скрытым повязкой глазом на мужчину, который чересчур долго на них пялится, и крепче сжимает ладонь спутницы, сплетая пальцы. Повезло ей всё-таки, чертовски повезло с таким ангелом. Поезд прибывает на нужную станцию. – Идём, нам пора, – Бэй Доу с сожалением поднимается с сиденья. Будить ангела кажется преступлением. На улице, возле памятника, они останавливаются. Точка встреч, место прощаний – сколько же видел этот молчаливый наблюдатель! Расставаться, пусть даже ненадолго, совсем не хочется. Бэй Доу тянется за поцелуем – но прижимается губами к ладони. – По-моему, на тебе и так слишком много помады, – Нин Гуан смеётся, и Бэй Доу хочется послать к чертям лекцию и весь мир и просто остаться здесь, рядом с этой богиней, сцеловывая каждую смешинку. Но спорить с любимой не хочется ещё больше. Бэй Доу с видимым сожалением кивает, неловко поправляя лямку сумки: – Тогда до вечера? – До вечера, ma chérie. Напоследок Бэй Доу всё-таки успевает поцеловать девушку в висок.

— ☾ —

Одногруппники замолкают, замечая Бэй Доу. С гордо поднятой головой девушка проходит мимо, игнорируя волну шёпота, и садится на привычное место рядом с белобрысым пареньком. – Доброе утро, Кадзу, – Каэдехара, пожалуй, единственный, с кем у Бэй Доу сложились хорошие отношения в группе. Остальные парни либо пытались флиртовать, либо заявляли, что место девушки на кухне – ни те, ни другие, понятное дело, не получали тёплого приёма. Кадзуха же, заметив значок с флагом на сумке, в первый же день подсел к Бэй Доу, как бы невзначай демонстрируя кулон с радугой. На том и сошлись. – Доброе. С днём рождения. Горо, кстати, просил передать поздравление и от него тоже. Так и нужно? – Кадзуха тычет пальцем себе в щёку, имея в виду след от помады. – Да, Кадзу, так и нужно, – Бэй Доу кивает, – передай Горо мои благодарности. На неделе некогда, но в воскресенье будем ждать вас в гости, надо же отпраздновать. Взгляд цепляется за шею Кадзухи: – Полагаю, вас можно поздравить с созданием новой ячейки общества? Каэдехара не ведёт и бровью, но ворот всё же поправляет. – Можно и так сказать. Бэй Доу довольно хмыкает. Говорила ведь, что они сойдутся. Лекция пролетает почти незаметно. Стоит преподавателю произнести «все свободны», Бэй Доу срывается с места, направляясь туда, где её уже ждёт прекрасная богиня. Домой. – Душа моя, ты должна мне тысячу! – Бэй Доу распахивает дверь их квартиры, нараспев растягивая слова. Берцы со стуком падают на пол. – Кадзу и Горо теперь встречаются, я ж тебе говорила, что так будет, а ты не поверила, хотя я… Бэй Доу осекается, когда заходит в комнату. Сколько ещё раз она подумает о том, что её девушка не что иное, как богиня, небесный ангел и произведение искусства? – Что-то не так? – Нин Гуан поднимает бровь, – я подумала, что хочу примерить. Ты же не против? Футболка сползает с плеча, обнажая бледную кожу и белую лямку. Нин Гуан не поправляет – незачем. Бэй Доу предпочла бы смотреть на неё без лишней ткани, но это, пожалуй, они оставят на другой вечер. Вино в бокале совпадает с цветом помады и длинных острых ноготков. Одногруппницы каждый раз восторженно просят контакты мастерицы, но Нин Гуан лишь загадочно улыбается. Это Бэй Доу знает, что над всем образом её девушка работает сама, а вот остальным, пожалуй, придётся жить в неведении. Бэй Доу удерживается от восхищённого присвиста. – Нет, всё в порядке, душа моя, носи сколько хочешь, – а в голове бьётся предательское «запах духов останется», замыкая мозг нежным электричеством. Нин Гуан улыбается, протягивая жестяную банку. Надо же, запомнила. – С днём рождения, ma chérie. Бэй Доу щелчком открывает пиво. – За тебя, мой ангел.

— ☾ —

– Так значит, они теперь вместе? Чудесная пара, я полагаю, – бутылка вина подходит к концу, валяющиеся на полу банки от пива ни одна не возьмётся считать. Музыка приятно дополняет уютный вечер. Пожалуй, о таком двадцатилетии Бэй Доу не могла и мечтать, но здесь и сейчас, пусть в съёмной квартире, пусть холодно, пусть, зато с богиней – большего нельзя и пожелать. – Думаю, так и есть, Кадзу хороший парень, – опьяневший мозг Бэй Доу коротит, когда Нин Гуан ведёт ледяной ладонью по загорелой коже запястья. Голос хрипло оседает: – Что такое, душа моя? Нин Гуан задумчиво глядит в окно. Ни разу на Бэй Доу – и так знает, что увидит в широко распахнутых глазах собачую преданность и безграничную любовь. – Хочу танцевать, – тянет слова Нин Гуан, – с тобой. – Как будет угодно, моя королева, – Бэй Доу с готовностью поднимается на ноги. Кружиться в вальсе в полумраке холодной комнаты – это в новинку. Но Нин Гуан улыбается, что-то неразборчиво бормочет на ухо, а потом тычется носом в плечо своей девушке, и Бэй Доу крепче сжимает широкие ладони на чужой талии. – Люблю тебя, – шепчет Нин Гуан на выдохе. Плечи Бэй Доу расслабляются, а губы сами собой расползаются в улыбке. – Я люблю тебя больше. – Не будем спорить, – улыбается Нин Гуан, получая в ответ согласный кивок, – давай лучше встречать рассвет. Изящные ладони тянут края ткани, передавая подарок владелице. Бэй Доу принимает футболку не глядя – отвести взгляд от изящной фигуры в одном только белье выше её сил. Ей досталась богиня, и да простят Бэй Доу боги, но она верит лишь в ту, что сейчас ищет зажигалку. Нин Гуан приоткрывает форточку. На худые плечи опускается тяжёлый плед. Белый. Будто его и не хватало для полноты образа. – Заболеешь же, ну, – Бэй Доу разводит руками, поджигая сигарету собственной зажигалкой, – не май месяц. – Пусть, – легко качает головой Нин Гуан, – побуду дома. С тобой. Сердце Бэй Доу отказывается биться. – Я уже говорила, что ты лучшее, что случалось со мной в жизни? – девушка опускается на подоконник рядом с возлюбленной. – Тогда у тебя ужасная жизнь, ma chérie, – Нин Гуан смеётся, выпуская дым в форточку. Бэй Доу улыбается. – Зато лучшая на свете девушка. – Протестую, мне повезло куда больше, – привычки спорить с будущей супругой у Бэй Доу нет, потому она лишь убирает светлые пряди с чужого лба – с тем, чтобы коснуться губами. – День рождения точно лучший.