.

Две недели пролетели как в лихорадочном сне. Четыре стены комнаты стали для Разми целой вселенной — душной, тесной и насквозь пропитанной запахом старой пыли и безысходности, тюрьма, которая не дает ей выдохнуть. Каждый день она мерила шагами пространство от кровати до окна, прислушиваясь к гулу земли, туда-сюда... Гул больше не был случайным — он стал ритмичным, как тяжелое, затрудненное дыхание умирающего великана, запертого в гранитном панцире. Звуки шли из земли. Они говорили но она не понимала. Сейчас ей было не для этого.. ​Когда Шун наконец позволил ей выйти, Разми не почувствовала долгожданной свободы. Воздух Оплота стал тяжелым, металлическим, он оседал на языке привкусом меди. Едва ступив на мостовую, она кожей ощутила липкие, тревожные взгляды, что им надо? На нее смотрели из-за занавесок, из темных подворотен, с крыш. За ней следили. Но не как за преступницей, а как за роковой меткой, по которой ориентируется сама Смерть. От этого ей захотелось сжаться, обнять себя и исчезнуть. ​Люди вокруг больше не напоминали мирных жителей, скорее роботы. Они носились в панической спешке, перетаскивая чемоданы с вещами, заколачивая лавки и бросая на произвол судьбы то, что еще вчера казалось ценным. В их глазах застыл первобытный, животный ужас. ​Разми обернулась к своему дому, надеясь увидеть знакомые силуэты родителей, но порог был пуст. Они ушли на дальние плантации еще вчера и до сих пор не вернулись. Пустота в животе разрасталась, превращаясь в холодный ком, который мешал дышать. Где они? Почему их нет в такой час? Холодное чувство..снова. Оно шло от желудка до горла задерживаясь в нем тошнотой, из-за которой ее чуть не вырвало ​ ​Ноги сами, вопреки рассудку, привели её к окраине Оплота, туда, где на пустыре высился Ящик. Высокая "постройка" которая возвысилась над суровой землей. ​Издалека он казался куском упавшей, остывшей звезды — угловатый, чужеродный, пугающий своей неподвижностью. Он был для всех чужим, никто не выходил из него живым, а если и выходили то бредили настолько сильно что их убивали или бросали в ходы бредить там. Но чем ближе подходила Разми, тем отчетливее слышала звуки, от которых кровь стыла в жилах. Это не были крики человека. Это был звук ломающегося сознания. Ей стало снова не по себе и ее все же вырвало от звука, ее фантазия, она представляла находящегося внутри парня как мертвого мужчину с кишками наружу. ​Новки бился о стальные стенки так неистово, будто внутри него не осталось костей, одни лишь оголенные нервы, органы, и плоть, без скелета. Глухие, ритмичные удары сопровождались захлебывающимся, лихорадочным бредом. Всхлипами и неестественным звуком. Рычание..слишком знакомое рычание, она слышала его с Аркой в проходах. ​— Лабиринты... — доносилось изнутри утробным эхом, голос Новки дребезжал, как лопнувшая струна. — Они бесконечны! Стены — это не камни, это ребра! Разми! Разми, открой! Они идут за тобой по венам земли! Лабиринт не выпускает... он только расширяется! Я вижу..вижу это сумашествие! Мы все мертвы! Заперты! ​Голова Разми взорвалась острой, режущей болью. Ей казалось, что её мозг пронзают тысячи раскаленных игл. Голоса, Новки, все голоса что она слышала. Стенки Ящика начали пульсировать едва уловимым золотистым светом — тем самым, что она выплеснула на свою картину. Словно под действием темной магии, она протянула дрожащую руку к массивному засову. Рассудок кричал «беги», но пальцы уже почти коснулись холодного металла...Она ощутила жар из него, Кровь застыла в жилах... ​— Не стоит. Там уже нет того, кого ты знала. ​Чья-то тяжелая, сухая ладонь легла ей на плечо, разом обрывая наваждение, заставляя вздрогнуть. Разми вздрогнула и резко обернулась. Перед ней стоял Гамшут. Человек-тень, вечный одиночка, о котором в поселении не знали решительно ничего, кроме его странного имени. Его история была неизвестна, откуда он? Как он попал в оплот? В детстве она не видела, да и старики ничего не говорили. Он всегда держался в стороне, вечно хмурый, закрытый в себе, словно застегнутый на все пуговицы своего вечного, потрепанного плаща. ​— Иди за мной, — его голос был сухим и коротким, как щелчок затвора. ​Разми не доверяла ему. Его глаза напоминали два застывших куска обсидиана, в которых не отражалось ничего живого. Но стоило ей бросить последний взгляд на Ящик, из которого теперь доносилось лишь невнятное, утробное хлюпанье, как она поняла: Гамшут — её единственный шанс не стать частью этого безумия прямо сейчас. ​ ​Он вел её через узкие, искривленные проулки. Почва под ногами мелко, противно дрожала, а из трещин в мостовой вырывался странный фиолетовый пар. Дома казались перекошенными, словно Оплот пытался свернуться внутрь себя, раздавливая тех, кто внутри. Она ощутила взгляды. И сама хотела взглянуть. Путь был ей не известен. Она никогда тут не ходила. И не хотела бы ​Они подошли не к главной цитадели, а к скрытому зданию с эмблемой Гильдии — старому складу на отшибе. Внутри было тесно, душно и пахло потом сотен напуганных людей. Там собрались все: мастера, прижимающие к груди инструменты, плачущие дети, Зени, закрывающий собой бледную Катлету, и Арка, которая стояла у стены, до белизны в костяшках сжимая рукоять меча. Она заметила и Хану, его фамилия Лонг была знакомой всем. Его брат Кинг сошел с ума но после вернулся в свое состояние, И после этого ему никто не доверял, с ним не оставались одни из-за страха, вдруг он сойдет с ума? убьет их.. ​В центре зала на возвышении стоял Шун. Лицо его было серым, как камень Стен. Рядом с ним — Арси, опытный разведчик, чей плащ был изодран в клочья, а лицо перемазано какой-то странной, флуоресцирующей зеленью. Люди видели этот цвет впервые, слишком яркий увет, он прошел через фотосинтезы. ​— Внимание! — голос Шуна прорезал гул толпы, заставив всех замолчать. — Положение критическое. Оплот умирает. Но Арси нашел путь. ​Разведчик сделал шаг вперед, его голос дрожал от смеси восторга и ужаса: — Мы нашли проход в другой «сектор». Там нет домов, Стены есть над самой головой. Только леса. Огромные, дикие леса, где растения выше человеческого роста. Там много... неизвестного, но там есть пространство. И этот путь, вопреки всем законам, не закрывается. Он ждет. Ждет пока мы пойдем и возьмем эту территорию ​— Это наш единственный выход, — отрезал Шун, перехватывая инициативу. — Собирайте только самое необходимое. Мы уходим туннелем через двадцать минут. Весь Оплот переходит в новый сектор. ​В зале повисла тяжелая, душная тишина. Люди переглядывались. Катлета, не выдержав напряжения, подняла дрожащую руку: — Это точно безопасно? Вдруг Стены передумают? Вдруг нас похоронит заживо, как Даслана?! Мы пойдем в ловушку! ​— Не волнуйтесь, — Шун чеканил каждое слово, хотя Разми заметила, как дернулась жилка на его виске. — Мы следим за активностью камня. Проход не собирается закрываться. Он стабилен. Там дежурят люди, они докладывают каждое движение ​Разми не успокоилась. Она медленно осмотрела людей вокруг. Напуганные, дезориентированные, они напоминали стадо, которое гонят на новые пастбища, потому что старые выжжены. Никто не знал, что ждет их в этом «зеленом секторе». Конец их мучений или просто продолжение жестокой игры в другом масштабе? ​Она посмотрела на Гамшута, но тот уже скрылся в тени колонн. Гул земли под зданием стал отчетливее. Оплот прощался с ними, и это прощание больше походило на изгнание. Дорога от склада Гильдии до дома превратилась в сюрреалистичное путешествие сквозь руины привычного мира. Оплот, казавшийся незыблемым, буквально рассыпался на глазах. Фабка шла рядом, вцепившись в локоть Разми. Обычно шумная и веселая, сейчас она была пугающе тихой. Шун не доверял Разми — он боялся, что «золото Стен» в порыве отчаяния решит сбежать или спрятаться, поэтому Фабка была приставлена к ней не только как подруга, но и как невольный конвоир. ​Ноги Разми налились свинцом. Каждый шаг давался с трудом, словно гранитная почва превратилась в вязкую трясину. Она едва держалась, и лишь тяжесть сумки на плече давала хоть какую-то опору. Разми ловила на себе взгляд Фабки: в её широко раскрытых глазах застыл немой, кричащий вопрос: «Выживем ли мы?» ​Разми хотела бы ответить, хотела бы успокоить, но в её собственном сердце жил лишь холод. Она сама искала этот ответ в дневниках деда, в вибрациях воздуха, в молчании Стен — и не находила ничего. ​Сборы были недолгими. Разми закинула в сумку смену белья, остатки сухарей и, самое главное, тетради деда. Когда они вышли на улицу, колонна уже начала движение. Сотни людей, нагруженные узлами, напоминали гигантскую змею, уползающую в чрево земли. ​Они оказались в самой середине. Темнота туннеля, освещенная редкими факелами разведчиков, давила на плечи. Разми постоянно оглядывалась назад, туда, где за спинами остался Ящик. Мысль о том, что Новки больше нет, что он погиб в муках внутри той стальной коробки, жгла изнутри. Он бредил лабиринтами, и теперь они сами шли внутрь лабиринта. ​В какой-то момент толпа качнулась, и к Разми протиснулась Катлета. Она выглядела изможденной, но в её глазах теплился упрямый огонек. Она крепко, по-сестрински обняла Разми, прерывая её тяжелые мысли. ​— Все будет хорошо, — прошептала Катлета, и в её голосе было столько искренней веры, что Разми невольно доверилась ей. — Слышишь? Мы выберемся. Шун не даст нам пропасть. ​ ​И вправду, когда впереди забрезжил свет, в сердцах людей вспыхнула надежда. Но радость была недолгой. ​Они вышли не на свободу. Они вышли в кошмар садовника. Свет был слишком ярким, неестественно белым, он резал глаза после вечного полумрака Оплота. Но когда зрение адаптировалось, Разми почувствовала, как по спине пробежал мороз. ​Перед ними расстилался густой лес. Но это не был дикий лес из рассказов. Деревья стояли ровными, безупречными рядами, трава была идеально подстрижена, ни одного сухого листа, ни одной сорной травинки. 3 на 3 километра «живой» природы, зажатой в тиски всё тех же исполинских Стен. Здесь явно не было живой ноги — лес выглядел слишком ухоженным, слишком стерильным, словно его создали по чертежам. ​Разми пошатнулась. Она доковыляла до ближайшего дерева, которое казалось слишком правильным, чтобы быть настоящим, и приложила к его холодной коре лоб. Тяжелое дыхание обжигало кожу. Они шли без остановки, и теперь здесь, среди этого искусственного рая, был объявлен первый привал. ​Вдох-выдох-вдох... ​Как только последний человек перешагнул невидимый порог, туннель позади них начал содрогаться. С ужасающим скрежетом камень пошел рябью и сомкнулся, не оставляя даже шрама на поверхности Стены. По лесу пронесся звук, похожий на рваные, предсмертные вздохи великана. Путь назад был отрезан окончательно. ​Разми вздрогнула и резко выпрямилась. Усталость мгновенно сменилась острым, как бритва, предчувствием. Снова это чувство. ​Оно было здесь, повсюду. Словно тысячи микроскопических глаз наблюдали за ними из-за каждой идеально выверенной кроны дуба, из-под каждого листика. Никто из напуганных людей, занятых кострами и тюками, не замечал этого. Но Разми чувствовала этот взгляд на своем затылке — холодный, расчетливый, нечеловеческий. ​Она медленно осмотрелась вокруг, всматриваясь в изумрудную гущу. ​— Кто это?.. — прошептала она одними губами. — Кто здесь, черт возьми, следит за нами? ​Лес молчал, но Разми знала: они не просто нашли новый дом. Они вошли в другую клетку. И хозяин этой клетки только что захлопнул дверь. Заставляя их играть по его, неустановленным правилам. ​Вечер в «Зеленом секторе» наступил неестественно быстро. В Оплоте сумерки были долгими, тягучими, наполненными звоном церковных колоколов и криками рыночных торговцев. Здесь же солнце не зашло за край земли — оно просто померкло, словно невидимый оператор приглушил фитиль в гигантской лампе. Небо, еще час назад слепившее лазурью, налилось густым, ядовито-фиолетовым цветом. Но на нем не зажглось ни одной звезды. Пустота над головой давила не хуже каменного свода, а ровный, холодный отсвет, исходящий от далеких Стен, превращал лес в декорацию к кошмару. ​Люди сидели у костров, сбившись в тесные, дрожащие кучки. Треск хвороста, который Арси и Зени собрали на опушке, казался оглушительным в этой мертвой тишине. Здесь не стрекотали цикады, не ухали совы. Лес молчал, затаив дыхание, и от этого молчания по спине Разми пробегал мороз. ​— Нам нужно распределить дежурство, — голос Шуна прорезал тишину, заставив многих вздрогнуть. ​Глава Гильдии стоял в центре лагеря, и отблески пламени рисовали на его лице резкие, пугающие тени. — Мы не знаем этой местности. Арси, ты берешь первый пост. Зени, сменишь его в полночь. Оружие держать наготове. ​Зени молча кивнул, покрепче сжимая руку Катлеты. Та сидела рядом, укутавшись в старое шерстяное одеяло, и её глаза лихорадочно блестели в темноте. Она постоянно оглядывалась на стену леса, вздрагивая от каждого щелчка прогорающих углей. ​— Я тоже буду дежурить, — вдруг подал голос Хана. Он сидела поодаль, натачивая свой короткий меч. Его взгляд был прикован к зарослям, куда не проникал свет костра. — Я чувствую... здесь что-то не так. Этот лес слишком тихий. Он даже не живой! ​ ​Разми сидела между Фабкой и Гамшутом. Фабка уже дремала, уронив голову на плечо подруги, а Гамшут неподвижно смотрел в темноту. Пользуясь моментом, Разми дрожащими руками вытянула из сумки дневники деда. Это была её последняя надежда, её единственный компас в этом безумном мире. ​Она жадно листала пожелтевшие страницы, надеясь найти хоть слово о «зеленом секторе», о лесе за стенами, о симметричных деревьях. Но чем дальше она читала, тем сильнее в груди разрастался холодный ком отчаяния. ​Дед писал о давлении камня. О том, как слышать «вздохи» гранита. В тетрадях были сотни зарисовок туннелей Оплота, схемы вентиляции и бесконечные рассуждения о том, что Стены — это живой организм. Но здесь, в этом изумрудном раю, его знания оказались мертвы. Ни одной заметки о растениях. Ни единого слова о том, что делать, если мир внезапно станет зеленым, но останется запертым. А может и вовсе его не было, и он появился относительно недавно. Кто знает? Слишком много информации для ее мозга. И она не знала как ею воспользоваться. Боялась коснуться этой сферы, словно она вырастет и раздавит юную героиню. ​Для деда Стены были пределом. Он искал выход сквозь них, но, кажется, даже его безумное воображение не могло представить, что за одной клеткой просто следует другая, побольше. Красочнее и ярче. ​«Ничего... — горько подумала Разми, закрывая бесполезную книжку. — Ты подвел меня, дедушка. Или ты просто не знал, что мы — всего лишь скот, который перегоняют на новое пастбище. И так постоянно». ​ ​— Воздух здесь не движется, — тихо произнес Кинг, не оборачиваясь к ней. Он сидел перед ней, почему-то спиной, его взгляд был устремлен в лес, куда то в его тьму, где даже фонарика луч не был виден, у него словно не было конца и края, — Деревья не шумят. Это не лес, Разми. Это декорация. И мы на сцене. ​От его слов Разми стало тошно. Она снова почувствовала тот самый взгляд, от которого чесались лопатки. Кто-то наблюдал за ними прямо сейчас. Из-за того толстого дуба? Или из-за ровного ряда кустарника? ​— Ложись спать, — приказал Он. — Если «они» захотят прийти, дежурные их не остановят. Но тебе нужны силы. Нам еще долго идти, Раз. Очень долго... ​Разми легла на мягкую, слишком идеальную траву, подложив сумку под голову. Она закрыла глаза, пытаясь отогнать образ Новки, его тело без кожи и костей, слизь, кровь, бьющегося в Ящике. Ей снились лабиринты. Бесконечные, серые, переплетенные корнями, которые пульсировали золотым светом. Трещинами что светились алым. ​В какой-то момент, на грани сна и яви, она услышала странный звук. Это был не рык. Это был тонкий, почти ультразвуковой свист, похожий на работу сложного механизма. А затем — едва слышный шепот, донесшийся прямо из-под земли, на которой она лежала: ​«Дети... вернулись... домой...» ​Разми распахнула глаза. Костер почти догорел. Кинг стоял спиной к ней, всматриваясь в темноту. Было тихо. Слишком тихо. Она огляделась и замерла: место, где сидел Гамшут, было пусто. Человек-тень исчез, не оставив на траве даже примятого следа. ​Разми поднялась, её сердце колотилось в самом горле. Она посмотрела на Кинга, желая позвать его, но тот стоял неестественно прямо. Словно он в школе на уроке. Когда она подошла ближе и коснулась его плеча, псих медленно повалился на бок. Его глаза были широко открыты, но зрачки застыли, словно он смотрел в пустоту, которую человеческий мозг не в силах постичь. Зрачки мужчины были вертикальны, как у добычи которая увидела хищника на дереве, даже в таком состоянии он дрожал от прохлады и ветра. ​В десяти метрах от лагеря, между двумя идеально ровными дубами, Разми увидела фигуру в темном плаще. На ней была белая маска с застывшей, бездушной улыбкой. Фигура не двигалась, она просто указывала рукой вглубь леса. Словно указатель, приказывая идти за ним, следовать его правилу. ​Разми поняла: записи деда не помогли бы ей, потому что это место не подчинялось законам природы. Это была Система. И она только она увидела ее "игрока" Кинг очнулся, он резко сел как только фигура пропала поняв что за ним не пойдут, они еще слишком устойчивы, не сломанные, над ними можно издеваться долго, пока те не сойдут с ума от звука, шума. Кинг начал повышать тон. Он бредил, говорил о лабиринте. Он напоминал ей Новки, она тоже представила Кинга без скелета, абсолютное ничто, которое увянет в тишине. Хана обнял брата, утешал его говоря что ничего нет и он просто уснул. Попал в кошмар. Все знали, Кинг после его состояния стал ходить, говорить во сне. Никто его уже не слушал. Но сейчас это пугало. И так напряжение выше крыши, так еще и бред психа. Арка навострилась, сонная дама подняла оружие наводя его на чащу. Защищая телом Фабку. Та чуть ли не плакала от страха. Поэтому Разми не сказала о тени. Все увидели что исчез Гамшут. Все видели его лишь раз, но он запоминался им. Все стали искать пропажу, как дети искали лопатку для замка. И вскоре нашли. Он лежал в кустах и спал обняв какую-то ветку. Когда его будили он ударил себя по лбу а после ударил и нависнувшего над ним Арси. Арси упал назад. Гамшут долго извинялся перед ним, ведь он тоже кого-то видел и не боялся рассказать, все снова были в панике, особенно Шун. Он чуть сам не задушил Гамшута за чушь, что знает что они одни в секторе ведь проверяли и "слушали" почву. Ни шагов не дыхания. Хана успокоил брата держа его в обьятиях, не желая чтобы тот снова волновался. Поэтому он закрыл ему уши смотря на него. Братья Лонг держались вместе всегда. Даже сейчас спасая друг друга. Кинг от людей, Лонг от шума. Разми стояла возле братьев. Лицо ее было без эмоций ведь она не знала что и сказать...как реагировать? Снова она ощутила как за ней смотрят и обернулась. Ни-ко-го...