Секреты в ящике

Мой муж — просто замечательный, невероятно добрый человек. Но в последнее время у меня стало появляться ощущение, что мы очень отдалились друг от друга. Я открыла дверь, мы поздоровались и обнялись. Не поцеловались — потому что в последнее время он перестал это делать. Я специально надела короткое платье с заниженной талией, поверх которого был белый фартук — я только что готовила. Может, он всё и испортил. Но, в, любом случае, ни одежда, ни ярко-красная помада никак не повлияли на ситуацию. Неужели я ему больше не нравлюсь? — Роберт, тебя что-то тревожит? — спросила я, наклонив голову набок. Мужчина с залитыми назад волосами в чёрном костюме, снимавший шляпу-котелок, застыл и посмотрел на меня, явно пытаясь не показать сожаления в своём лице, но я всё равно заметила. — Нет, всё хорошо, — вымученно улыбнулся он, отправляя шляпу на вешалку, а у меня упало сердце. Если так продолжится, он, вероятно, начнёт мне изменять или решит подать на развод или ещё что-то… — Да? Если что-то не так, ты можешь сказать мне, я всё пойму… — Прости, Берта, я просто устал. Ты же знаешь, я много работаю. — Да, я понимаю… — пробормотала я, опустив глаза. Я скучала по дням, когда в наших отношениях царила страсть. В последнее время он даже не предлагал мне заняться сексом. Обычно я не инициировала таких вещей сама, но так скучала по этому, что рискнула и предложила ему первая. Честно говоря, я немного переживала насчёт того, не решит ли он, что я неправильная женщина или ещё что в этом духе, но он совсем ничего такого не подумал и, кажется, даже был рад, но… Он сказал, что устал. Я не знала, может, он и вправду уставал на работе, а я зря себя накручиваю? Когда мы сели за стол, я, собравшись с силами, робко спросила: — Роберт, прости, что спрашиваю, но… я тебя больше не привлекаю? Муж на меня посмотрел с таким искренним удивлением, что все мои мысли о том, что я могла ему разонравится, испарились, казалось, бесследно. Но только на секунду. — Конечно, ты меня привлекаешь, — быстро произнёс он, — ты просто замечательная. Он, конечно, сделал мне тёплый комплимент, да… но я совсем не могла заставить поверить себя в его слова. В чём же дело? Почему он так охладел ко мне? Наверное, он правда устаёт, а я тут пристаю к нему со своим недостатком внимания. — Роберт, а… когда будут выходные, может… — тихо произнесла я, чувствуя, что краснею, но тут же остановила себя, — ладно, эм, это неважно. Наверное, если я опять предложу ему секс, он подумает, что я совсем извращенка. — Прости, Берта, на выходных я… хочу отдохнуть. О. Он отказался, даже не зная, что я ему собиралась предложить. А, может, он догадался, хотя я искренне надеялась, что это не так. — Как скажешь, — кротко улыбнулась я, несмотря на то, как сильно меня задели эти слова. Наверное, я веду себя чересчур эгоистично. На следущий день я не выдержала и совершила ужасное. Пока мужа не было дома, я стала копаться по его вещам. Да, так нельзя делать, но я подумала, может, я найду там ответ, если он не даёт его мне сам? Ах, да кого я обманываю. Пожалуй, стоило просто признать, что я делаю отвратительные вещи. В нашей спальне помимо двуспальной кровати стоял письменный стол мужа, на котором всегда стояло радио, обычно включенное. Осторожно открыв ящик его стола, который никогда прежде не трогала, я стала исследовать содержимое. Обычно он был и вовсе закрыт на ключ, но я знала, где тот лежит. И, мягко говоря, удивилась. Внутри лежала стопка журналов. Я взяла один из них, полистала так бережно, словно боялась нечаянно порвать страницу. Лёгкая эротика. Красивые девушки в коротких платьях, поднимающихся от ветра, чулках, фартуках на голое тело… на удивление много этих… картин, я полагаю? Уместно ли здесь это слово? были посвящены горничным или просто девушкам, готовящим, убирающимся. Мысль о том, что мой муж смотрел именно на таких женщин, грела сердце. Значит, я ему всё ещё нравлюсь. Или, может, ему это нравилось прежде, а потом он охладел к этому… Я заметила несколько книг в мягкой обложке. Выглядели они невероятно странно — серые, тонкие, на обложке ни картинок ни названия. Аккуратно взяв одну из таких в руки, я принялась читать. И ни за что в жизни я бы не додумалась, что книги такого рода вообще существуют. В ней описывалась эротическая сцена, но удивляло не это. Удивляло то, что в этой сцене творилось. «Мэри провела лезвием ножа по руке своей девушки. Не чтобы её порезать, а чтобы слегка напугать. Рут съёжилась, а по ей бледной нежной коже побежали мурашки. — Такое холодное… — томно пробормотала Рут. — Да? Тебе нравится? — хищно улыбнулась Мэри. — Ещё, — вместо ответа выдохнула девушка, — ещё.» Это… две девушки. Которые встречаются. Друг с другом. Как странно. И, к тому же… используют ножи в постели… Я не думала, что моему мягкому и ласковому мужу может нравиться нечто… подобное… Но по какой-то причине я не испытывала страха. Более того, мысль о том, что моему мужу нравилось что-то настолько интенсивное, меня заводила. Я присела на кровать, машинально положив руку между ног, но тут же одёрнула себя. Ну правда, что я творю? Если бы он знал, что я делаю, он бы точно со мной развёлся. Залезла в чужие вещи и хочу трогать себя, исследуя их. «— Эй, а что, если я сделаю вот так? — спросила Мэри и медленно ввела рукоять ножа в сладко стонущую девушку. — Ещё, ещё! Глубже! — Ха-ха, нет, глубже уже лезвие. Я не хочу тебя ранить, — усмехнулась Мэри. — Жаль.» Я не выдержала и просунула руку в свои трусики, представляя, что Роберт делает всё перечисленное со мной. Джаз, играющий по радио, почему-то расслаблял и вызывал желание продолжать. Боже, ну что я творю? Это не было единственной книгой, где делают подобное. Более того, ниже находилось нечто вроде маленьких плакатов, где девушки в чём-то вроде пластырей на соски в виде разных фигур — крестиков, сердечек и прочего — также трогают себя ножами. Я задрожала, чувствуя, как по всему телу разливается огонь, глаза сами собой закатились от удовольствия. Боже, я не смогу смотреть своему мужу в глаза после всего, что сделала… и скрыть эти ужасные вещи тоже не смогу. Я взглянула на плакаты ещё раз и вдруг подумала… а разве черты лица и фигуры большинства этих прекрасных женщин не напоминают чем-то мои собственные?.. В последнее время расстраивало, что моя внешность больше не в моде — я совсем не худая, бёдра и грудь сильно выделялись, короткая стрижка совсем не помогала соответствовать тому, что считалось красивым. Но ему нравились именно такие? Или я просто пытаюсь увидеть то, чего нет? Не столь важно. Важно то, что я должна рассказать ему обо всём, что наделала. Даже если это будет означать, что он захочет со мной развестись. Я заслужила. Когда Роберт вернулся с работы, я обняла его не так крепко, как обычно. Сердце у меня бешено стучало, и я старалась унять дрожь в руках. Когда мы сели за обеденный стол, я на выдохе протараторила: — Прости меня, прости, пожалуйста, я сделала ужасное, я знаю, что не должна была, но всё равно это сделала, мне правда очень жаль, и я пойму, если ты…! — Погоди-погоди, Берта, — нахмурился он, — что случилось? Что ты сделала? Я замолчала. Страх не позволял заговорить снова. — Я… я… — едва ли не шёпотом пробормотала я, всё же переборов себя, — я залезла в твой ящик… Вместо ожидаемого гнева на лице Роберта показалась… паника. Его взгляд забегал, и он явно не знал, куда себя деть. — Погоди… ящик? Ага… ты… откуда ты взяла ключ?.. Нет, погоди, ты же имеешь ввиду тот, что в письменном столе?.. Я кивнула. — Ну… я видела, куда ты его кладёшь… прости… — я даже хотела добавить, что если он решит со мной развестись, то я всё пойму, но остановилась, когда он закрыл лицо руками. Пожалуй, таким испуганным я не видела его никогда. Боже, ну что я наделала? — А-а, я не хотел, чтобы ты это видела. Ты, наверное, теперь считаешь меня ужасным. Что? — А? Что? Нет, конечно, нет, я… — А, подожди. Ты ведь не говорила, что брала что-то оттуда… ты открыла, посмотрела и закрыла? Да? Так ведь? — он произнёс это с такой надеждой в глазах, что я еле удержалась от того, чтобы соврать. Но если я совру, он ведь будет и дальше переживать и считать себя каким-то не таким, хотя это совсем не так… — Нет, я вообще-то… прочитала и посмотрела всё, что там было… прости меня… — не выдержав, я опустила взгляд к своим ладоням, лежащим на коленях. Воцарилось напряжённое молчание. — Прости, Берта, — я вздрогнула, когда услышала настолько неожиданную фразу, — просто у меня ощущение, что я тебя… порчу? Ну, да. Порчу. Ты всегда такая милая и заботливая и чудесная, а я, видишь… ну… ну, ты уже всё видела, так что, наверное, нет смысла это скрывать? Он грустно усмехнулся. А я даже подняла взгляд и осознала, что он не смотрит на меня. Я сложила руки на груди. — Что ты, я вовсе не такая хорошая, как тебе кажется, я, вообще-то… — я прервалась на полуслове. Хотелось рассказать, что я сделала из-за всего увиденного, но это было слишком неловко, даже учитывая весь наш разговор. — …в общем, если ты захочешь на выходных принести нож в спальню, я буду только рада, — пробормотала я. Боже, что же я такое несу?! — Э-э, ч-что? Погоди, тебе не нужно идти на такое только ради меня, Берта… — Это не ради тебя. Это ради меня. Я не такая милая, как тебе кажется. Я извращенка и хочу, чтобы ты сделал со мной то, что делалось в книгах, которые я прочитала. — пыталась произнести я твёрдо, но румянец на моих щеках легко выдавал неуверенность, — ты, наверное, разочарован? — Конечно, нет! Признаться честно, ты мне такой даже больше нравишься. Я смущённо улыбнулась.

***

Наконец-то наступили выходные. Вечером Роберт всё же решился обратить на меня внимание. Ох, Боже, звучит так, будто я жалуюсь на него… — Я подумала, раз в том, что я видела, было много такого, может, тебе понравится это на мне… Роберт внимательно смотрел на моё тело. Я была одета в шёлковые чулки со стрепами, кружевные трусы, а на сосках находились сердечки. — Ты просто чудесно выглядишь, Берта. — Спасибо. Ты… не хочешь, ну…? — я кивнула на нож, который специально положила рядом. Он неуверенно посмотрел по сторонам. — Э-э, правда можно? Ты не против? — Вовсе нет, я ведь уже говорила. Я присела на край кровати. Роберт взял нож и медленно поднёс по мне его лезвие, не касаясь кожи, осторожно, явно боясь нечаянно порезать. — Прикоснись, — попросила я, всё ещё чувствуя себя странной, и добавила, чтобы ему стало спокойнее, — если ты что-то сделаешь не так, аптечка рядом. Роберт неуверенно прислушался, и я ощутила на своей оголённой коже холодное лезвие, и оно отдалось жаром во всём моём теле. Опасно. Ещё немного, и я получила бы порез. Он водил им по всему моему туловищу, не нажимая, медленно, словно дразня, издеваясь, вызывая у меня приятные мурашки. — Роберт, пожалуйста, — выдохнула я, — я хочу его внутрь… — «Его» в смысле нож? — Да. Он удивлённо вскинул брови. — Погоди, он ведь не в ножнах, это будет опасно, а вдруг… — я нежно накрыла его ладонь своей. — Можно остановиться на половине рукоятки, — предложила я. — Хорошо, но сильнее не проси, — от этой фразы я почувствовала себя извращенкой, не думающей о последствиях, но мне нравилось, что я могу отпустить контроль рядом с ним, потому что о безопасности мне напоминал уже он. Я легла на кровать, широко разведя согнутые в коленях ноги. Роберт снял мои трусики и медленно ввёл самое начало рукояти внутрь, совсем как в моих недавних фантазиях. Его взгляд был внимательным, но тяжёлое дыхание не скрывало, что он тоже возбуждён. — Тебе не больно? — Нет, нет, всё чудесно, — отозвалась я сквозь стоны. Почувствовав, что мне осталось немного, я выпалила, чувствуя, что умираю со стыда от собственных слов, от таких вульгарных выражений, — Роберт, я хочу дойти до оргазма от твоего члена. И вот, нож во мне заменился его членом. — Роберт, я люблю тебя, — я обняла его, крепко прижимаясь к его телу, сцепила ноги на его спине. — Я тоже тебя люблю, Берта, — прошептал на ухо мне Роберт. Его движения сегодня были более грубыми, быстрыми и резкими, чем обычно, но мне так лишь больше нравилось. Никогда прежде я не вела себя так шумно в постели, как сегодня. Мне казалось, что от удовольствия я потеряю сознание. Когда всё закончилось, мы какое-то время молча лежали на кровати, всё ещё обнимаясь, но уже нежно. — Ты была великолепна, Берта. — Ты тоже. — Хочешь погулять завтра? Пока у меня выходной, — нежно улыбнулся он. Вот уж не думала, что страсть в отношения верну таким образом. — Конечно.