william, it was really everything

— А прежде чем мы уйдем на небольшой перерыв, мой коллега Стив расскажет вам оставшиеся новости сегодняшнего дня, — Робин кивает Стиву, снимая наушники, и отходит в сторону. — Малыш Байерс. Третий раз за неделю. С момента знаменательной сцены в больнице прошло пару месяцев и теперь Робин видела Уилла Байерса на радиостанции чаще, чем пятнадцать лет его жизни до этого. Не то, чтобы она была против — Уилл был вежливым и, очевидно, не заинтересованным в ней в каком-либо плане, кроме как в дружеском. Кроме того, он всегда приносил ей что-нибудь на обед, разбавляя скучные будни и, наконец, дарил ощущение, что в Хоукинсе радужная молния угодила не только в нее. Они выходят на улицу — не страшно, если Стив услышит их разговор, но Робин считала, что это ни к чему. — Хватит бегать, Уилл. Всю жизнь не получится. — Я не бегаю. Я просто пытаюсь разобраться в себе. Это легче делать на расстоянии. — А толку-то? Вы спите в одной комнате — это уже не предполагает расстояние между вами. — Я пытался переехать в подвал! — Возможно, стоит отдать Уиллу должное за попытку. Вообще-то он мужественно выдержал разочарованный взгляд Майка, когда он заметил, что подушка Уилла (вместе с Уиллом) возвращается в подвал. Впрочем, Майк Уилер не был бы Майком Уилером если бы не исправил это спустя пару дней — учитывая обрывки информации от Нэнси, пару историй от Уилла и ее собственные наблюдения, большую часть времени Майк был до ужаса упрямым. — Ты вернулся спустя два дня. — Потому что меня попросили! Если бы Викки попросила тебя о такой мелочи, ты бы тоже согласилась. Робин молчит. За пятнадцать секунд, в течение которых мозг Уилла напряженно что-то анализирует, она успевает рассмотреть в небе облако, похожее на рожок мороженого, вспомнить, какой вкус был любимым у Эрики несколько лет назад (когда она и Стив работали в Scoops) и понять, что каждый слушатель радио будет обречен слушать плейлист Стива Харрингтона, если она не вернется в ближайшее время. Мысли Робин почти спотыкаются о воспоминания о Тэмми Томпсон и параллели, которую она ошибочно провела между ней и Майком, но… — И знаешь, что самое страшное? Я буду возвращаться столько раз, сколько он попросит. — Уилл откидывается на спинку скамейки. — Если бы в тот год в Калифорнии он позвонил и попросил приехать, я бы отправился первым рейсом. — А ты бы хотел? Чтобы он попросил? — Я не уверен, что он бы меня понял. В последнее время мы как будто разговариваем через стекло. — Знаешь, Уилл, — Робин встает и протягивает ему руку, — возможно, это стекло установил ты. Уилл молчит. Робин видит, что он хочет ей возразить и им бы поговорить хотя бы столько же, но ей нужна работа, а она нужна Стиву, поэтому: — Мне нужно возвращаться. Но я не пытаюсь тебя оттолкнуть, ладно? Зайди в конце рабочего дня, я буду чуть более приспособлена к решению твоей проблемы. — Он в курсе, что у вас ничего не получится? — Первое, что слышит Робин, возвращаясь на станцию. — О, поверь мне, ему это и не надо. Эл расстается с Майком, когда они возвращаются из Калифорнии. Тогда становится понятно, что они оба зашли в тупик и выпутаться из него лучше по отдельности. За эту поездку они успевают поговорить, поссориться, помириться и принять решение остаться друзьями. Майк доволен таким раскладом — по сути, мало что меняется. Эл общается с ним как обычно, между ними больше нет неловкости, повисшей в воздухе, и Хоп наконец-то перестает подозрительно на него коситься. Майк, наконец, понимает (возможно, с помощью Нэнси), что отношения должны выглядеть немного иначе. Ему стыдно-стыдно-стыдно, но он чувствует, что с его плеч спадает гора. Он больше времени проводит с партией, снова устраивает ночевки с Уиллом и перестает чувствовать себя неправильным. Майку пятнадцать и для своих лет он знает достаточно. Например, ему известно, что резкие скачки роста никогда не бывают приятными, что не стоит сдавать сочинения по английскому позже указанного срока, а еще он знает, что Уилл ему что-то недоговаривает. Майку кажется, он бы заметил это раньше — если бы Уилл не уехал в Калифорнию или если бы они продолжили поддерживать связь то время, что он там жил. Если бы он не был так зациклен на Эл и их вечных недопониманиях. Если бы он был более внимательным другом. Если бы… — Где ты был? — Я навещал Робин и Стива на радиостанции. Если бы Уилл не убегал от него так часто. Вообще-то, Майк был рад, что он социализируется. В Леноре у него так и не получилось влиться в общество, а Партия (за исключением Майка) не может все время находиться рядом, поэтому это… полезный навык. Он почти не переживал по этому поводу — в конце концов, у него в прошлом году был Эдди (пусть он и не общался с ним так близко, как Дастин). Наверное, Уиллу тоже не помешает подруга постарше — Робин, по крайней мере на первый взгляд, не была заинтересована в Уилле в каком-либо плане, кроме дружеского. И, Майк надеялся, что Уилл расскажет ему, если ситуация изменится. — Как ты? — Кошмарно, — Майк откидывается на кровать. — Мама заставляет меня думать о колледже и без конца приносит эти брошюры. — Майк кивает в сторону письменного стола. — Она просто волнуется о тебе. — Я со средней школы говорю ей, что пойду в тот же колледж, что и ты. — Уилл странно вздрагивает. Майк протягивает ему руку и Уилл тут же берет ее в свою. — Поэтому эти брошюры она должна выдавать тебе. В общем, это не так важно. Ты уже дочитал выпуск комикса, который я тебе давал? — Это важно, Майкл. — Он морщится от нелюбимой формы имени, все еще держа руку Уилла в своей. — Нужно выбрать что-нибудь вместе. И, — Уилл ухмыляется, — я ни слова не скажу тебе о том комиксе, пока ты не прочитаешь хотя бы пару брошюр. — Ты ужасный друг, в курсе, да? Вообще-то, у Майка к себе не очень много требований. Он хочет закончить школу с хорошим средним баллом, поступить в колледж — желательно, подальше от дома, а после выпуска устроиться на работу в хорошее книжное издательство. Чуть больше, чем это, Майку хочется разобраться в себе и понять, что происходит в его голове. Впервые он понимает, что с ним что-то не так, когда знакомится с Лукасом и осознает, что дружба с ним ощущается не так же, как дружба с Уиллом. Тогда он идет к Нэнси и она объясняет ему, что есть лучшие друзья, а есть просто друзья. В голове Майка возникает простое уравнение: с ним все в порядке и то, что к Уиллу он привязан чуть сильнее, ничего не значит. Второй раз Майк замечает что-то неладное, когда начинает встречаться с Эл. Они почти не разговаривают — иногда Майку кажется, что у них совсем нет общего. Периодически они вспоминают события той недели, когда пропал Уилл, иногда Эл рассказывает ему про год жизни с Хоппером, когда он прятал ее от жителей города, но большую часть времени просто целуются втайне (или не совсем) от Хоппа. Потом, когда Майк почти решается расстаться, Эл признается ему в любви и уезжает в Калифорнию. Майку страшно: он боится реакции Эл, он боится потерять только что приобретенный статус взрослого, но еще больше он боится мысли, которая сидит в его голове с момента исчезновения Уилла в Изнанке: его дружеские чувства слишком… глубокие. Поначалу он даже не знает, как охарактеризовать свои чувства: почему его потребность в заботе выражается так интенсивно только по отношению к Уиллу? Почему его хочется касаться чаще, чем кого-либо ещё? Почему ссоры с ним ранят сильнее, чем недопонимания с девушкой? За год, что они проводят порознь, в жизни Майка появляется Эдди Мансон. Он показывает ему, что можно играть в ДнД в любом возрасте, что совсем не стыдно быть собой. Эдди знакомит его с творчеством Боуи, а позже рассказывает, что тот гей, как будто это ничего не значит. Майк мысленно бьется головой об стену, пытаясь сбежать из своей черепной коробки. Он старался быть нормальным. Проблема была в том, что таковым он никогда не являлся. Его первый порыв — пойти к Лукасу, но их отношения неизбежно испорчены (впрочем, в этом виноват только Майк) и, пусть Майк уверен в Лукасе настолько же, насколько не уверен в себе, вряд ли его душевные страдания нужны другу, который переживает расставание. Дастина и Макс он отвергает тоже. Дастин слишком увлечен старшей школой, а Макс сейчас куда хуже, чем ему. На протяжении недели Майк пытается дозвониться до Уилла, но трубка все время занята. Он бы его понял — вероятнее всего, еще до того, как Майк успел сказать хоть слово. Майк скучает: он стесняется писать Уиллу, но хватается за обрывки информации в письмах Эл. Когда Нэнси получает очередное письмо от Джонатана, Майк спрашивает, писал ли он что-нибудь про Уилла. В один момент Майк понимает, что его ему не хватает даже больше, чем Джейн. Майк чувствует, как его нервные окончания оголяются и начинают биться током. Он ссорится с Дастином, ядовито отвечает на редкие замечания Макс, едва ли пишет больше страницы Эл и начинает ежедневно ругаться с родителями — вернее, с матерью, потому что отец игнорирует его вспышки гнева, списывая это на «подростковые гормоны». Когда Майк, наконец, уверяет всех, что он в порядке и надевает привычную маску, к нему приходит Нэнси. Безостановочно стучит в запертую дверь, пока Майк неохотно не впускает ее в комнату, небрежно набрасывая покрывало на незаправленную кровать. — Что происходит, Майк? — Я в порядке. Майк умел игнорировать вопросы Дастина, притворяться перед Лукасом и не замечать понимающие взгляды Эдди. Но у него никогда не получалось убегать от Нэнси. Иногда они ненавидели друг друга, периодически Майк не мог дождаться, когда она наконец поступит в колледж и уедет подальше, но большую часть времени он чувствовал, что она видит его насквозь. Нэнси безошибочно угадывала места, где он прятался в детстве, знала, какие книги стоит ему посоветовать и угадывала его эмоции по взгляду. Поэтому она, ожидаемо, не верит и почти презрительно хмыкает, не спуская с него глаз. Майк сдается. — Просто… все изменилось. С тех пор, как они уехали. Я ничего не понимаю, Нэнс. Я запутался. У меня мерзкие прыщи на спине и я снова вырос из половины шмоток. Как будто, — он откидывается на кровать, — тело восстает против меня и одновременно затуманивает мозг. Я… я больше ни в чем не уверен, понимаешь? Нэнси молчит. Майк почти уверен, она знает, что это не все. В конце концов он решает, что ему нечего терять: — Я… я больше не люблю Эл. Я не знаю, любил ли я ее когда-то так, как ты Джонатана. Майк боится. Он безостановочно твердит себе, что все это неправильно. Что все эти мысли — особенно та мысль, это помешательство. Он не должен об этом думать. Майк ненавидит себя — он не знает, что с ним, но уверен, что Эл заслуживает нормального парня, а Уилл — хорошего друга. Майк не являлся ни тем, ни другим. Нэнси успокаивающе гладит его по руке: — С тобой все в порядке, Майк. Со мной было то же самое. — Ты никогда не рассказывала. — После смерти Барб мы со Стивом начали ссориться и… как-то раз я не смогла сказать, что люблю его, — Нэнси выводит пальцами невидимые круги на покрывале. — А потом поняла, что уже не люблю. И не знаю, любила ли. Какое-то время они молчат. Майк чувствует, как его извилины напрягаются, пытаясь принять новую информацию и наложить ее на свою ситуацию, пока Нэнси не нарушает тишину: — Но, Майк. Ты должен ей рассказать. Эл заслуживает знать. — Она меня возненавидит. — Она не сможет тебя ненавидеть, глупый. Ни один из них не сможет. — Майк вздрагивает. Конечно, она все поняла — он до сих пор лежал перед ней открытой книгой. Слишком самонадеянно было считать, что он может скрыть это от родной сестры. — А ты не будешь меня ненавидеть? — Не больше, чем когда ты разбил мою копилку в первом классе, чтобы купить Уиллу альбом на день рождения. Майк всерьез задумывается, не кинуться ли в нее подушкой. Но, зная Нэнси, она возьмет что-то потяжелее и он получит больший урон, поэтому он быстро отказывается от этой затеи и тихо выдавливает из себя «спасибо». — Обращайся. Для тебя дверь моей комнаты всегда открыта. И, Майк? — Он поднимает на нее взгляд. — Я тоже по ним скучаю. — Говорит Нэнси, прежде чем выйти из его комнаты. В аэропорту Майк, ожидаемо, трусит. Он не говорит Эл ни слова об отсутствующих чувствах, холодно здоровается с Уиллом и считает часы до окончания дня. С Джейн они так толком и не говорят — сначала происходит ссора на катке, а после ее забирает правительство, чтобы в очередной раз превратить в машину для убийств. Уилл, кажется, переживает даже сильнее его. Майку в очередной раз стыдно. Майк не знает, как объяснить отсутствие писем и звонков. Не знает, как рассказать ему о своих мыслях, не вызвав его отвращение. Поэтому он выбирает избегать — не смотреть Уиллу в глаза, не разговаривать с ним слишком долго и не показывать ту новую правду, что он о себе обнаружил. Когда Уилл молча принимает новые правила, Майку даже обидно. Впрочем, он вряд ли может его осуждать — судит он только себя за каждую мысль, которая приходит в его голову. Уилл вырос. Майк все еще выше, но он не может не заметить количество произошедших изменений. Господи, сколько же он пропустил. Пару раз его взгляд цепляется за мольберт в комнате, которую Уилл оборудовал под студию, но тот, едва слышно шипя, выгоняет его и запрещает даже смотреть в ту сторону. Майк позволяет себе вольность единожды — когда под струями горячей воды надоедливый голос в голове становится тише и он позволяет своей руке опуститься ниже обычного. На следующий день он едва ли кидает на Уилла пару взглядов, боясь, что его шея покроется красными пятнами, как только их взгляды встретятся. Когда Лукас впервые описывал ему свой опыт… самоудовлетворения, он сказал, что будто открыл темную сторону себя. Если темная сторона равносильна грязной, Майк с ним согласен. А потом мир (стоит заметить, в очередной раз) начинает рушиться, поэтому у Майка нет времени ни на свои глупые чувства, ни на мысли об Эл, ни на что-либо еще. В фургоне Уилл пытается возродить его угасшие чувства, но, по всей видимости понимая, что это бесполезно, стоит над холодильником, в котором лежит Эл, сам. Плача и собирая остатки воли в кулак, Уилл уговаривает Джейн не сдаваться. Все это время Майк держит его за руку — Джонатан делает вид, что не замечает этого, а Уилл ни разу не упоминает об этом после. За это Майк им благодарен. Когда они возвращаются в Хоукинс, правила игры меняются. Теперь очередь Уилла избегать Майка. Их последняя точка соприкосновения — картина, теперь висит в комнате Майка, ежедневно напоминая ему, что, раз Уилл соврал о ней, он провалился как лучший друг по всем фронтам. У них даже нет времени обсуждать это — какое-то время Уилл злится на него за то, что он некрасиво поступил с Эл. Вообще-то, злятся на него практически все, кроме Нэнс, которая, очевидно, в очередной раз видит в нем себя. Они засиживаются на кухне допоздна, сестра зовет его в комнату в те редкие моменты, когда Джонатан все-таки уходит в подвал, они разговаривают-разговаривают-разговаривают. — Я всегда понимала, что он для тебя особенный. Уилл очень отличался от вас всех. — Нэнси поворачивает голову в его сторону. — Но вы все равно были неразлучны. Майк смеется, немного краснея. — Почему, когда я пришел к тебе и спросил, почему я не чувствую к Лукасу то же самое, что и к Уиллу, ты сказала, что Лукас просто еще не стал моим лучшим другом? — Сложно было придумать что-то более понятное для семилетнего ребенка. Ты должен был прийти к этому сам. — Майк оглядывает ее комнату. Цепляется за шкатулку с балериной, постеры на стенах. Смотрит на куртку Джонатана, которая, вполне возможно, чуть позже перейдет к Уиллу. — Ну, легче мне не стало. — Нужно что-то сделать, чтобы тебе стало легче, Майк. Когда вы с Уиллом говорили дольше пяти минут? — Вчера на обеденном перерыве. — А если не учитывать разговоры на нейтральные темы? — Нэнси ждет ответа, но, конечно, его не получает — потому что Майк знает, что не разговаривали они уже давно. — Вот именно, Майк. Не заставляй меня начинать действовать самостоятельно. Нэнси звучит достаточно угрожающе, поэтому, в конце концов, Майк заставляет себя делать шаги навстречу Уиллу. Он начинает с малого. Отдает Уиллу теплое одеяло, потому что в подвале холоднее, чем в его комнате, зовет к себе в комнату читать комиксы и иногда предлагает доехать до школы наперегонки. Уилл оттаивает медленно, начинает кидать на него редкие взгляды и снова дарить улыбки — в такие моменты Майк старается не дышать, боясь вновь сломать то хрупкое, только появившееся между ними доверие. — Эй, — Уилл сидит за кухонным столом с карандашом в руке. Майк борется с желанием подойти ближе и посмотреть, что он рисует, но еще слишком рано. Возможно, однажды Уилл снова будет показывать ему свои рисунки. — Сегодня придут Дастин и Лукас. Хочешь вместе выбрать фильм в прокате? Уилл поднимает на него взгляд и Майк клянется, что улавливает в нем тепло. — Да, конечно. Только переоденусь. Уилл, возможно, неосознанно, оставляет блокнот на столе. Сначала Майк хочет его окликнуть, но ничего же не случится, если он посмотрит? Один мимолетный взгляд, не более. Майк соврет, если скажет, что у него не перехватывает дыхание, когда он видит набросок себя же в чужом блокноте. К сожалению, так его и застает Уилл. Они молчат, кажется, вечность, пока Уилл не хватает блокнот со стола, пытаясь оправдаться: — Я просто… искал вдохновение. У меня давно не выходило ничего стоящего, поэтому я пытался просто… замечать красивое рядом. То есть, я имею в виду. — Уилл, — Он наконец-то поднимает взгляд на Майка. — Все в порядке. Ты готов? Майк почти слышит, как его разум ядовито смеется над сердцем, в котором поселилась надежда. Майк едва ли видел Робин Бакли больше трех раз за жизнь. Пару раз про нее рассказывала Нэнси, что-то Майк знал от Дастина, но она все еще оставалась для Майка кем-то вроде Стива Харрингтона — человеком, существующем на заднем плане. Учитывая все это, Майк не мог понять, почему так неуютно чувствовал себя под ее внимательным взглядом. Возможно, дело в том, что Майк, окончательно признавшись Нэнси и себе, стал параноиком и стал подозревать каждого, кто смотрел на него дольше трех секунд, в раскрытии своего секрета. Поэтому разговаривает с Робин Уилл, внимательно слушая аннотации к фильмам и иногда уточняя у Майка детали. Из проката они выходят с тремя кассетами — два фильма они посмотрят с партией, а потом Майку, возможно, удастся уговорить Уилла на ночевку и просмотр фильма вдвоем. Лукас опаздывает, потому что навещал Макс, Дастин — потому что снова сцепился с придурками, от которых регулярно получал за футболку «Адского пламени», поэтому Майк и Уилл вместе распределяют снеки по тарелкам и скидывают все найденные в доме пледы на диван. На секунду Майку кажется, что им снова по двенадцать — они тихо переговариваются, смеются над шутками друг друга и, наконец-то, Майк не боится положить свою руку на плечо Уилла и немного его сжать. Они в сотый раз пересматривают «Назад в будущее», Майк и Лукас по памяти цитируют реплики героев, Уилл смеется, Дастин закатывает глаза и называет их придурками — впрочем, без злобы. Майку, наконец-то, легко — будто в его организм наконец вкрутили недостающий винтик и он может дышать спокойно — и пусть в Хоукинсе объявлен карантин, межпространственные монстры охотятся за ними, а он — все еще запутавшийся в себе подросток, у Майка, по крайней мере, есть воспоминания, которые не позволят Векне убить его сразу. Когда Лукас и Дастин уходят, а Майк после душа сидит в комнате, в дверь раздается два тихих стука. Он безошибочно узнает Уилла — Нэнси стучит трижды и громко, мама всегда зовет его по имени, Холли колотит в дверь, пока он не откроет, а отец к нему обычно не заходит. — Я же говорил, что ты можешь не стучаться, — Первое, что говорит Майк, открывая дверь. — Нам тогда было по двенадцать. Мало ли что изменилось. — Ну, если я все еще твой лучший друг, то правила те же. — Уилл едва заметно вздрагивает, но все же улыбается. Пару секунд он что-то обдумывает, но все же решается. — А у тебя, — Теперь он выглядит смущенным и немного, едва заметно, краснеет. — Осталась футболка «Адского пламени»? — Конечно, — Майк кивает в сторону приоткрытого шкафа, — Где-то там лежит. — А ты можешь, — Уилл теребит край своей рубашки. — Надеть ее? Майк удивляется, но всего на мгновенье, потому что практически сразу его мозг перестает думать и решает не задавать лишних вопросов — в любом случае, он никогда не умел отказывать Уиллу. — Это не странно? — Уилл, не дожидаясь ответа, объясняет. — Просто, знаешь, мы не были близки в тот год, и я даже не знаю, как ты его провел. То есть, ты так изменился, и Лукас, Дастин и Макс наблюдали за тобой, а я как будто упустил что-то важное. — Это нормально, Уилл, — Его голос становится тише, пока он путается в вороте футболки. — Мы оба многое упустили. Что ж, если бы Майк знал, какое впечатление произведет на Уилла, он бы, подобно Дастину, носил эту чертову футболку каждый день. Плевать, если бы каждый день ему разбивали лицо и отбивали почки — Уилл смотрит так, будто Майк это картина Микеланджело или… вообще-то, он не силен в художниках. — Ну как? — Круто… То есть, я имею в виду, ты выглядишь классно. Тебе идет. Думаю, половина Хоукинса втайне сходила по тебе с ума. Майк насмешливо фыркает: — Вряд ли. И вообще, не тебе об этом говорить. — Майк подходит ближе. — Сколько валентинок ты получил в тот год в Калифорнии? — Пять. — А Эл говорила, что семь. — Разве это важно? Вот оно. Майк чувствует укол ревности — нравился ли Уиллу кто-то из приславших открытку? Смотрел ли он на кого-то так же, как на него сейчас? Майк ненавидел делить Уилла с кем-то — в детстве он ревновал его то к Дастину, то к Лукасу (периодически Нэнси приходилось их разнимать), а когда он задумывался о годе, проведенном Уиллом в Калифорнии, в груди что-то неприятно кололо. Нэнси говорила, что нужно сделать что-то, чтобы облегчить это состояние. Он — Майк Храбрый. Ему стоит попытаться. — Твоя очередь. — Майк указывает на футболку. — Что? — Надень ее. Ну же. Уилл подчиняется. Он немного крепче, поэтому футболка выглядит не такой свободной, но… — Это даже лучше, чем я представлял. — Ты представлял? Майк вскидывает голову: — Эдди был крут. Но мне всегда не хватало моего Клерика. — Уилл отворачивается от него, пытаясь скрыть смущение. Майку вряд ли есть что терять. — Иногда я думаю, что ты не должен был уезжать. Мы бы вместе пошли в старшую школу, вступили в клуб Эдди. Ты бы… Ты бы таскал меня на матчи Лукаса, которые я вечно пропускал. Все было бы как прежде. — Он делает паузу. — Я скучаю по нам. Уилл наощупь тянет свою руку, Майк тут же сжимает ее в своей. — Я тоже скучаю. Мне не хватает моего Паладина. — Тогда… оставайся? В моей комнате. Мы можем вместе почитать что-нибудь, а потом лечь спать. Как в детстве. — Да. — Уилл кивает, Майк замечает в его глазах слезы. — Как в детстве. Обратно Уилл не переезжает. Майк соврет, если скажет, что не доволен таким исходом — у них снова есть общая тайна. Они не говорят об этом ни партии, ни Нэнси с Джонатаном, ни, тем более, родителям. Майку кажется, что они снова дети — ночевки в его комнате кажутся абсурдной конспирацией и, Майк уверен, Уиллу тоже просто нравится так скрываться. Он ночует рядом с кроватью Майка — по ночам, когда Майка сжирают мысли, он слушает тихое дыхание рядом, вспоминая, как сторожил сон Уилла годами ранее. Иногда Майку кажется, что год без Уилла был абсурдным сном, что всего этого просто не существовало, что они никогда не исчезали из жизни друг друга. К сожалению, периодически Уилл напоминает ему, что на протяжении года Майк вел себя как мудак. Он делает это почти незаметно: иногда вздрагивает от прикосновений Майка, боится что-то спрашивать или снова начинает неосознанно отдаляться. Вместо дистанции Майк чувствует яму, наполненную невысказанным. Тогда он с новой силой вспоминает слова Нэнси и каждый раз пытается завести разговор с Уиллом — из раза в раз у него не получается. Впрочем, в один из дней Майк почти решается: — Что ты рисуешь? — Он подходит почти бесшумно и Уилл вздрагивает. Майк выглядывает из-за его плеча и видит рисунок — пока только набросок, но он безошибочно узнает Эл. — Это для Джейн. Хочу отдать ей послезавтра. — Красиво. Ей понравится. — Как думаешь, — Уилл откладывает карандаш. — Может, вам стоит попробовать снова? Майк садится на подоконник: — Не, спасибо. Пройденный этап. — Но ты ее любишь. — Майк чешет затылок, на секунду задумываясь. — Как друга. Любил бы иначе, сказал бы ей тогда в Калифорнии. — Ты все еще говоришь о моей сестре, Майкл. — Теперь Уилл тычет карандашом Майку в грудь. — Я помню. Вообще-то, Джейн на меня не в обиде. В конце концов, это она меня бросила. — Майк перехватывает руку Уилла и сжимает в своей. В последнее время он ведет себя странно — особенно остро он ощущает это, когда кладет руку на предплечье Уилла за завтраком и ощущает прожигающий взгляд Джонатана. — Значит, вы не собираетесь снова быть вместе? Знаешь, когда вы разговаривали на крыше, я думал… — Нет, нет. — Майк беспорядочно машет головой. — Мы думали о том, что будет дальше. Когда это закончится. — И что придумали? — Что после победой над Генри стоит содрать с правительства полную стипендию в любом колледже страны для каждого. — О, это было бы замечательно. Но чтобы выбрать, тебе придется посмотреть стопку брошюр, которые принесла твоя мама. — Отстой. Ты разбиваешь мне сердце. — Уилл странно смеется, но Майк старается пропустить это мимо ушей. Выходит дурно. В больнице пахнет лекарствами и даже стены сочатся отчаянием. Майк ищет автомат с кофе, пока Нэнси сидит в палате с мамой. Все-таки он трус. Он едва смог вынести в палате пятнадцать минут, а после вылетел оттуда, пытаясь сбежать из этого кошмара. Осень восемьдесят третьего. Они сидят в больнице и ждут, когда Джонатан разрешит им войти к Уиллу. Майк ходит туда-сюда по больничному коридору, пока Лукас не просит его успокоиться и сесть. Он настолько далеко уходит в свои мысли, что не сразу замечает, что врезается в кого-то. — Эй, — Майк сразу узнает голос Робин. — Осторожнее. Твой друг гораздо воспитаннее. — Извини, я… Не заметил. Где тут автомат с кофе? — Ты заблудился, путник. Пойдем, я тебя провожу. Майк? — Что? — Мне жаль. Уилл рассказал про твоих родителей и Холли. — Я в порядке. — Майк вытягивает губы в тонкую линию и сглатывает ком в горле. — Нет. Но все в порядке, если ты не хочешь об этом говорить. Как Уилл? — Хорошо. У нас все хорошо. — Он осекается. — В смысле… — Я поняла. Рада, что вы, мальчики, разобрались. — Она ловит непонимающий взгляд Майка и закатывает глаза. — Да ладно, Уилл только об этом и говорил. Я тебя не осуждаю, принятие себя — это непросто. — О чем ты? — Ты меня понял. — Робин ему подмигивает. Мы пришли. Пока Майк смотрит на древний автомат, наливающий химозный кофе, он спрашивает: — Погоди, а ты что здесь делаешь? — Пришла навестить подругу. Она здесь работает. — Круто. — В этот момент Майк видит выглядывающую из ближайшей палаты Вики Кармайкл. — Робин? Ты опять опаздываешь. — Извини, я встретила друга. Это Майк. Лучший друг Уилла, помнишь, я рассказывала? — Выражение лица Вики смягчается и в голове Майка начинается активный мыслительный процесс. Внимательные взгляды Робин. Расплывчатые рассказы о ее прошлых симпатиях, которые Майк подслушивал из их разговоров со Стивом. — Майк, ты тут? — Я… да, я тут. Спасибо, что провела до автомата! Я пошел. Как-то мама рассказывала Нэнси, что в ее школьные годы в женской раздевалке поймали двух целующихся девушек — он тогда подслушивал за дверью, но, услышав это, убежал к себе в комнату. Тогда Нэнси (Майк терпеть не мог тот факт, что она знала его даже лучше, чем он сам) зашла к нему и спросила, много ли он слышал: — Только про тех девушек. Это что-то плохое, да? — Нет, совсем нет. Просто это необычно для Хоукинса и об этом лучше не рассказывать открыто. Договорились? — А мальчики так могут? — Конечно, Майк. Все могут. Главное не говори папе. — Они больше это не обсуждали. Ну, до последних дней. Майк терпеть не мог ситуации, когда у него не получалось прийти к однозначному выводу. Все это было… странно. Робин не делала ситуацию легче — Майк ежился, едва вспоминал диалог с ней. Она намекнула, что Майку стоит поучиться у Уилла воспитанности. Возможно, Уилл может дал ему еще один совет. Когда Майк стучит в дверь, он слышит голос Робин и ее «Заходи, Уилл! У нас обед». — Это… я. — Стив Харрингтон странно убивается: — Напомни, кого ты упрекала за дружбу с детьми, когда мы работали вместе в Scoops? — Заткнись, Стив. Тем более, они уже подростки. Да, Майк? — Майк тупо кивает. — Иди прогуляйся, Харрингтон. Когда Стив уходит, она поворачивается к нему: — С чем пришел? — Как ты поняла, что влюблена в Вики? — Догадался, да? Знаешь, Майк, если ты задаешься таким вопросом, вероятно, ты уже влюблен. — Тогда, — Майк делает паузу. Происходящее кажется абсурдным. — Как ты поняла, что это взаимно? — Сигналы. — Робин слегка жмет плечами. — Какие сигналы? — Знаешь, когда вы смотрите друг на друга дольше обычного. Случайные прикосновения. — Это то, что Стив называет электричеством? — Ни слова о любовных советах Стива Харрингтона в моем присутствии, Уилер. А если попробуешь, напомню твоей сестре, что она чуть не взяла его фамилию. — Лицо Майка кривится. — Значит, это правда. — Что? — Что Байерсы вам нравятся больше, конечно. — Джонатана я хотя бы дольше знаю. — Конечно. — Робин бросает взгляд на часы и спустя пару секунд раздается стук в дверь. — Открыто. — Майк видит Уилла и теперь понимает, почему Робин перепутала его с ним. — Смотри, Майк. — Робин снова смотрит на него. — Как хорошо тебя знает Уилл! Теперь вы можете пойти домой вместе, да? Вам точно есть о чем поговорить. Майк улавливает секундную панику в лице Уилла, но ни один из них не успевает ответить, поэтому Робин подталкивает Майка в плечо и они оба выходят с радиостанции. Майк думает, что стоит проверить ее на телекинез — возможно, Хоукинс просто радиоактивный. — Что Робин имела в виду? — Майк замечает, что они идут достаточно близко, чтобы периодически соприкасаться пальцами. Мысленно Майк записывает первый сигнал. — Думаю, она что-то обо мне поняла. — И что же? — То, что не понял ты. — Уилл толкает его в плечо. — Знаешь, тебе вредно читать детективы. — Неправда! До дома они спорят о случайных вещах — они делают так постоянно и никогда не доводят свои дискуссии до конца. Майк подозревают, что они оба затевают это от скуки каждый раз. Потом Джонатан забирает Уилла слушать новый микстейп, а Майк помогает Нэнси с готовкой. — Я сегодня разговаривал с Робин. Она знает. — Нэнси не выглядит удивленной. — Ты о ней тоже знаешь, да? — С первого дня знакомства догадалась. — Кошмар, Нэнс. С тобой страшно общаться. — Зато это сводит неловкие разговоры к ничтожному проценту. Так… что ты теперь собираешься делать? — Вроде как, признаваться? — Нэнси выглядит довольной ответом, поэтому Майк выдыхает. — Я горжусь тобой, Майк. За ужином непривычно тихо. Родители все еще в больнице, Эл ищет Холли в Изнанке и Майк чувствует себя неловко, потому что его жизнь продолжается, несмотря на все факторы, а это кажется слишком эгоистичным. Джонатан тихо переговаривается с Нэнси, Майк пару раз на пробу пинает Уилла под столом и тот ему отвечает — они занимаются этим ровно до момента, пока Нэнси не бросает на них строгий взгляд. Майк чувствует себя призраком в собственном доме — старшие уезжают проведать Робин и Стива, поэтому они с Уиллом остаются вдвоем и на какое-то время разбредаются по разным комнатам. Майк листает учебник биологии, когда Уилл тихо заходит к нему. В последнее время они просто молчат — Майк знает, что в этом виновата недосказанность. — Робин узнала мою тайну. — Уилл вздрагивает, когда он начинает говорить. — Тебе не стоит переживать, ей можно доверять. — Я хотел расстаться с Эл перед вашим отъездом. Но не смог, потому что мне было страшно. Уилл поворачивается к нему, удивленно подняв брови: — Поэтому ты не мог сказать, что любишь ее? — Я… Я понял, что она мне не нравится. Вернее, что мне нравится не она. — Тогда зачем ты с ней встречался? — Я запутался. — Майк пожимает плечами. — И понял, что мои чувства к другому человеку ближе, чем я думал. Тогда я испугался и попытался от этого избавиться. — В глазах Уилла мелькает понимание и недоверие одновременно. Майку не знает, дело в том, что он не может или не хочет поверить? — Этот человек знает об этом? — Его голос хрипит из-за пересохшего горла. — Я думаю, он догадывается. — Майк дотрагивается мизинцем до его ладони. — Ты… — Да. — Давно? — Года два, наверное. С тех пор, как понял. — Майк слышит, как внизу переговариваются только вернувшиеся Нэнси и Джонатан. — Тебе не нужно отвечать сейчас. Все в порядке. — Он встает, чтобы спуститься на кухню, но Уилл перехватывает его руку и сжимает в своей. — Да. Я тоже. — Уилл смотрит на него и улыбается. Майк переплетает их пальцы.