Попытка

После того как взбудораженный Бен выпорхнул из кабинета, в медпункте снова воцарилась тишина, на этот раз гулкая и многословная после его рассказа. Вскоре к Нилу зашёл один из охранников и, молча, бросил на стол толстую папку с документами. -Изучите к завтрашнему дню. И заполните вот эти. Буркнул он и удалился. Нил с облегчением ухватился за эту рутину. Он погрузился в чтение, стараясь не думать ни о холодных глазах Зверя, ни о судьбе того, кто осмелился на него напасть. День тянулся медленно и тягостно, но его, к счастью, больше никто не тревожил. Формально его рабочий день заканчивался в 18:00. Ровно в шесть он услышал отдалённый звонок, оповещающий о смене режима. Он отодвинул от себя папку, с трудом разгибая затекшую спину, и устало потянулся. Все его рабочие вещи, всё это оставалось здесь, в этой клетке. Нести что-то с собой в свою комнату не имело смысла , там не было его жизни, там было лишь временное пристанище. Он вышел из кабинета и направился по длинным, безрадостным коридорам. Мимо него размеренными шагами проходили надзиратели, постукивая дубинками по голому бетону пола. Их лица были каменными, взгляды пустыми. Единственной отрадой было то, что блок с камерами находился в совершенно другом крыле, и ему не приходилось пересекать его территорию. Этот путь был безопасным. Относительно. Подойдя к выходу для персонала, он кивнул дежурным охранникам. Те молча пропустили его. Массивная дверь закрылась за его спиной с тяжёлым, окончательным щелчком. И вот он снова оказался снаружи. Вернее, в полосе отчуждения между тюрьмой и его общежитием. Путь лежал через двор для заключённых, вернее, вдоль него, отгороженный высоким забором с колючей проволокой. Сетка и проволока казались смехотворно хлипкой защитой от того ужаса, что исходил оттуда. Через несколько минут он уже вставлял ключ в дверь своей комнаты. Та же убогая обстановка, та же давящая тишина. Он снял очки, потер переносицу и вернул их на место. Когда он зашёл в свою комнату, гнетущая тишина накрыла его с новой силой. Он снял свою рабочую одежду и переоделся в мягкую, поношенную футболку и простые чёрные штаны. И тут его желудок предательски заурчал, напоминая, что с момента той самой лапши быстрого приготовления он ничего не ел. Оказалось, пока его мозг был парализован страхом в стенах тюрьмы, тело просто отключило все второстепенные потребности, включая голод. И только сейчас, в относительной безопасности, оно осмелилось о себе напомнить. Он проиграл недолгий внутренний спор, идти или перетерпеть до утра и, сгорбившись, поплёкся вниз, в общую кухню. За дверью слышались голоса и аппетитный запах разных специй. Заглянув в щель, он увидел, что людей было немного, всего пятеро. И одним из них был Бен. У Нила даже мелькнула мысль, что этот неутомимый охранник сегодня будто специально преследует его по всему «Ворону» и его окрестностям. Постояв ещё немного в нерешительности, он глубоко вздохнул и вошёл. Разговор моментально стих. Пять пар глаз уставились на него с любопытством. И снова первым нарушил молчание Бен, сиявший как медный таз. - О! А вот и наш новый доктор - Нил! Я вам про него рассказывал! Он широким жестом пригласил его в круг. - Док, не стесняйся, проходи. Мы как раз готовим жаркое, места хватит на всех. Нил чувствовал себя так, будто вышел на сцену, забыв все слова. Он неловко, почти крадучись, сделал ещё несколько шагов вглубь кухни, инстинктивно поправляя свои огромные чёрные очки, и выдавил на своё лицо что-то, отдалённо напоминающее улыбку. - Здравствуйте. Я Мигвэй Нил, новый врач. Прозвучало тихо и немного скрипуче из-за его сдавленного горла. Первым отозвался невысокий, коренастый мужчина лет сорока с живыми глазами и лицом, испещрённым морщинами. -Здравствуй, Нил. Я Грэг, приятно познакомиться. Он улыбнулся добродушно, демонстрируя пожелтевшие от многолетнего курения зубы. Нил позже узнал, что он уборщик, человек, который знает о тюрьме, пожалуй, даже больше охранников. Следующим был мужчина средних лет, высокий и крепко сбитый, с цепким взглядом. -Я Коди. Представился он коротко, кивком головы. Ещё один охранник. - Я Ларри. Отозвался с места парень лет тридцати, не отрываясь от чистки картошки. Повар. Остальные двое - Том и Рэй - тоже оказались охранниками. Они кивнули молча, их взгляды были более сдержанными и оценивающими. Нил стоял, чувствуя себя лишним и нелепым. Его «броня» в виде белого халата осталась в медпункте, но второй слой защиты массивные очки оставалсись при нём, и здесь, при ярком свете кухонной лампы, он чувствовал, насколько они нелепы и как плохо скрывают его неуверенность. - Присаживайся, док, не стой столбом. Раздался голос Грэга, и он подвинулся на скамье, освобождая место. Его взгляд на секунду задержался на толстых стёклах, но не с насмешкой, а с любопытством. В его тоне не было насмешки, лишь простое, грубоватое участие. И это, как ни странно, подействовало лучше любых заверений Бена. Нил молча кивнул и осторожно занял предложенное место. Пока Ларри протягивал ему нож и горсть картофелин, Нил успел бегло осмотреть кухню. Она была не такой, как он ожидал. Старая, но уютная. Просторное помещение, в центре которого стоял большой, видавший виды деревянный стол, испещрённый царапинами и пятнами, но от этого казавшийся ещё более обжитым. Вся кухонная гарнитура тянулась вдоль одной стены, массивная и добротная, сделанная ещё в те времена, когда вещи строили на века. Здесь было всё, что нужно для серьёзной готовки: мощная печка, духовка, микроволновка и даже исправно гудящая вытяжка. По размерам она легко могла вместить человек двадцать, видно было, что это место служит главной точкой сбора и отдушиной для всего персонала. Нил молча чистил картошку, и его всё сильнее охватывало одно странное ощущение. Такая большая, уютная кухня... и всего шесть человек. Время клонилось к вечеру, пора ужинать, а вокруг царила почти что домашняя тишина. - А почему тут так мало людей? Наконец не выдержал он, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно. - Время ведь ужина, а тут только вы. Грэг, ловко орудуя ножом и разделывая мясо, не отрываясь от работы, хрипло рассмеялся. -Ну так мы же в тюрьме, док. А за этими ублюдками Он мотнул головой в сторону главного корпуса. - нужен глаз да глаз. Тут смены: дневная, ночная. Кто-то, как я, тут живёт, а некоторые бедолаги готовы каждый день по сто километров гонять, лишь бы ночевать дома. Ну, а многие... Он пожал плечами. - Предпочитают у себя в норах сидеть, чем вот так, дружно, посидеть. Он отложил нож и с грохотом сбросил нарезанное мясо в глубокую миску. -К слову про смены... Ты у нас, док, один единственный врач на всю эту каторжную братву. Пузатые дяди в управлении считают, что этим ублюдкам и одного доктора за глаза хватит. Эта новость поразила Нила сильнее, чем он ожидал. Он, конечно, понимал, что заключённые тут не за хорошие дела сидят, но... вдруг ночью кому-то станет плохо? Сердечный приступ, кровотечение, а он будет спокойно спать в своей комнате? Он задумался. - Что, док, думаешь, хорошо это или плохо? Озорно, уловив его задумчивость, подначил его Бен, широко улыбаясь. Нил вздрогнул и нахмурился, чувствуя, что его вновь вынудили раскрыться. -Да просто задумался. С неохотой буркнул он, снова утыкаясь взглядом в картофелину в своей руке. Больше за готовкой он не проронил ни слова, погружённый в свои мысли, пока остальные перебрасывались лёгкими, бытовыми фразами о работе, погоде и планах на выходные. . . . Ужин и правда получился на удивление вкусным. Нил не ожидал, что накинется на жаркое с таким волчьим аппетитом. Он съел две полные порции быстрее всех и, только когда мучительное чувство голода наконец отступило, опустошённо уставился в свою пустую тарелку. - Это всё-таки как-то несправедливо, что тут всего один доктор. Тихо, будто самому себе, выдохнул он. Все за столом повернулись к нему. Нил поднял взгляд, и в его янтарных глазах за толстыми стёклами читалась неподдельная тревога. -Если кому-то ночью правда очень плохо станет... инфаркт, инсульт... меня же не окажется рядом. Да и, в случае чего, нужно ведь время, чтобы собраться и прибежать в кабинет. Драгоценные минуты уйдут. Он умолк, уставившись на сидящих напротив с немым вопросом, ищущим если не поддержки, то хотя бы понимания. В ответ повисла неловкая пауза. Бен, Ларри и охранники переглянулись с каким-то странным, неловким выражением, будто он только что спросил, почему трава фиолетовая. И эту тишину разорвал хриплый, прокуренный смех Грэга. - Эх, невинная, юная душа. Покачал головой уборщик, вытирая ладонью слезу. - Продолжаешь беспокоиться об этих ублюдках. Хотя... ты же доктор, тебе, наверное, по уставу положено сочувствовать. Он перестал смеяться. Его лицо стало серьёзным, даже усталым. Он облокотился на стол, глядя прямо на Нила. -Слушай и запоминай, парень. Им тут плохо становится только в двух случаях: когда они друг друга колошматят и режут, или когда симулируют, чтобы куда-нибудь слинять. Всё остальное - головная боль, зубная, температура, они сами переносят, не жалуясь. А уж если они по-настоящему решили кого-то убить... Грэг многозначительно щёлкнул пальцами. - ...их ничто не остановит. Ни твои лекарства, ни наши дубинки. И тебе будет попросту некого спасать, док. Понял? -Но как же так? Уже громче, с дрожью в голосе, произнёс Нил, не отрывая взгляда от Грэга. В его глазах плескалась смесь отчаяния и упрямства. - Если они решат убить кого-то, то ведь охранники их быстро остановят! С дубинками, с оружием! С надеждой, ища поддержки, он посмотрел на Бена. Но тот не встретил его взгляд. Он сидел, поджав губы, и смотрел куда-то в сторону, в пол. Его молчание было красноречивее любых слов. - Если охранники их остановят, то у меня вполне получится спасти кого угодно! С жарком продолжал Нил, жестикулируя руками, словно пытаясь доказать это в первую очередь самому себе. В этот раз Грэг отложил вилку. Он не засмеялся. Он посмотрел на Нила серьёзно, почти по-отечески, и в его глазах читалась усталая жалость. -Ты думаешь, они убивать друг друга будут на глазах у надзирателей, при полном освещении? Тихо, но чётко спросил он. - Ты, походу, не до конца понимаешь, куда попал, мальчик. Он сделал паузу, давая словам просочиться в сознание. -Ладно. Пример. Около года назад к нам привезли одного типа. Высокий, здоровый, как бык. Сел за убийство детей. Ты бы знал, что он вытворял с детьми прежде чем убить. Делал с ними такое... что нормальный человек и представить не может. На кухне повисла мёртвая тишина. Даже Бен перестал ёрзать. -И «Бешеный Волк», и «Псих» хотели его к себе в банду. Сила-то нужна. Но тот тип отказался, зарвался, начал своих людей сколачивать. А вот Зверю... Грэг многозначительно посмотрел на Нила. - ...он категорически не понравился, когда тот узнал, за что он сел. Тот тип ещё на Вальдо быковать собирался, мол, я тебя смещу... Грэг медленно выдохнул. -Он не дожил. Его нашли в душевой. Не в то время, не в том месте. Там была... кромешная тьма. Его не просто убили. Его изнасиловали дубинкой, на которую была намотана колючая проволока. А потом... потом задушили той же проволокой. Нил сидел, не дыша. Его лицо стало абсолютно белым. Он представил эту картину, и у него похолодело внутри. - Вонь там стояла знатная. Безразличным, уставшим тоном закончил Грэг. - Кровь, перемешанная с дерьмом. Мне потом пришлось это всё отмывать, сдерживая рвотный позыв. И знаешь, что самое главное? Охранники были в тридцати метрах. Они ничего не видели и ничего не слышали. Грэг откинулся на спинку стула. -Вот и всё спасение, док. Когда они решают, что кто-то должен умереть, этот кто-то умирает. Тихо. Быстро. И очень, очень грязно. И никакой врач ему уже не поможет. Наступила полная тишина. Аппетитный запах жаркого теперь казался Нилу приторным и тошнотворным. Его идеализм, его вера в систему и в свою миссию были растоптаны. Он молча встал из-за стола, кивнул на прощание и побрёл к выходу. Нил стоял в дверном проёме, его рука сжимала косяк так, что пальцы побелели. История, рассказанная Грэгом, всё ещё пылала в его мозгу жуткими картинами. Он обернулся, его голос был слабым, почти детским: - А... а как же врач? Который был до меня? Грэг тяжело вздохнул, как будто ожидал этого вопроса. -Старый Каллахэн? Он усмехнулся, но в этот раз беззлобно, скорее с усталым презрением. - Скажу честно, никакой симпатии к этим ублюдкам он не испытывал в принципе. Того типа, про которого я рассказывал, когда к нему привезли, он осмотрел, фыркнул и сказал: «В морг. Я тут не для того, чтобы трупы латать». Можно сказать, ему платили только за то, что он бумажки заполнял. Бен мрачно кивнул, подтверждая слова Грэга. -Да... Заключённые его терпеть не могли. Принимал с неохотой, мог час заставить ждать под дверью, даже если у парня кровь хлестала. Чаще всего просто сувал обезболивающее и пинком под зад отправлял восвояси. А перед самой пенсией... Грэг развёл руками. - ...вообще забросил это дело. Сидел в своём кабинете, чай пил. Говорил, пусть сами друг друга лечат. Нил слушал, и ему становилось физически плохо. Он представлял этого старого циника, который смотрел на страдания и смерть как на досадную помеху своему покою. И он понимал, что, возможно, в условиях «Ворона» это была единственная стратегия выживания для врача, полное безразличие. - Понятно. Прошептал он. - Спасибо за ужин. На этот раз он вышел окончательно, не оглядываясь, ребята смотрели на его спину с жалостью. Они решили, что пусть он сам обдумает еще раз куда он попал. Он зашёл в свою комнату, и дверь с тихим щелчком закрылась, отсекая его от внешнего мира. Первым делом он снял свои огромные, чёрные очки и бросил их на тумбочку рядом с кроватью. Мир тут же расплылся, стал нерезким и неопределённым, но в этом была своя свобода, теперь ему не нужно было ничего изображать и ни от кого защищаться. Словно на автопилоте, он побрёл в ванную. Не включая яркий свет, он плеснул в лицо холодной воды, снова и снова, пытаясь смыть с себя липкий налет ужаса, циничных ухмылок и воспоминаний о дубинке с колючей проволокой. Без очков всё было расплывчатым, и его отражение в зеркале было всего лишь бледным размазанным пятном, ему было легче не встречаться с самим собой. Вода стекала за воротник футболки, но не приносила облегчения, лишь физически охлаждая кожу. Он почистил зубы и вытер лицо полотенцем. Потом он вышел и, не раздеваясь, грузно рухнул на скрипучую кровать. Пружины жалобно вскрикнули под его весом. Он лежал в полной темноте, уставившись в расплывчатый потолок, который тонул во мраке. Он просто лежал в тишине, прислушиваясь к собственному сердцебиению и отдалённому, вечному гулу тюрьмы, который был слышен даже здесь, сквозь стены. И этот гул звучал как один-единственный вопрос: «Кем ты станешь?»