Страсть и грязь Парадиза

Леви устало провел рукой по волосам. Сегодня был трудный день. Проверка снаряжения, подготовка припасов, тщательный осмотр лошадей. Завтра очередная вылазка Разведкорпуса за стены, а значит, мелочей, на которые можно закрыть глаза — нет. Итак, скорей всего, далеко не все вернуться живыми. Уж титаны-то постараются, чтобы именно так и случилось. А вышедший из строя УПМ в самый разгар боя или споткнувшиеся лошадь из-за плохо прилаженной подковы — совсем приравнивали шансы выживания к нулю. В прошлый раз потеряли Соню, Густава, Валери. «Черт возьми! — Леви закрыл лицо руками и облокотился об стол. — Когда же все это закончится? В кадетский корпус новичков поступает меньше, чем нужно для обороны человечества. Даже перспектива попасть в полицию и на всю жизнь заполучить тёпленькое местечко молодёжь не особо прельщает». Похоже, придётся принудительно отбирать более или менее пригодных, обучать и отправлять на передовую. Но так это не работает. Для Разведкорпуса мало только физической силы, выносливости и ума — нужна самоотверженность, даже… жертвенность. «Эх-х-х… Что-нибудь придумаем», — вздохнул Леви. Был глубокий вечер. Капитану Аккерману не спалось, и он решил пропустить одну-две кружки пива. Благо столовая подразделения для него всегда открыта. Сильвестр, штатный повар, передал ему запасной комплект ключей. Леви, чаще всего перед вылазкой за стены, приходил сюда поздно вечером, чтобы в одиночестве собраться с мыслями. Пугал ли его завтрашний день? Конечно! Он и должен был пугать. Страх — это главный ключ к выживанию. Одно отличие. Человек, которого можно было назвать отважным, мог управлять им силой воли. А уж в этом капитану отказать было нельзя. Скрипнула дверь. — Ха-ха! Ты что тут делаешь? Капитан приготовился громко выругаться! Разгуливать после отбоя, это строжайшее нарушение. За которое простой солдат мог получить жесткий нагоняй, плюс несколько дополнительных дежурств по бытовым делам прилетали тут же. И никто не говорит, что при этом тренировки будут отменены. Очень неприятная перспектива. Но то для обычного солдата. Напротив Леви на лавку присела Ханжи Зоэ. Командующий Разведкорпуса.  — Вам тоже не спится, майор? Ханжи склонила голову вбок. В стеклах очков отразился скудный свет, отчего глаза стало не видно. Уголки губ чуть дернулись вверх. — Хоть я завтра и не еду вместе с вами, но это не значит, что у меня получится легко заснуть. Тебя, как я вижу, тоже одолевают тяжелые думы? Капитан Аккерман горько усмехнулся. — Так и есть, майор. — Сколько раз я тебе говорила, когда мы одни - не нужны все эти звания. Называй меня просто по имени. Аккерман кивнул. — Трудно привыкнуть. Мы редко когда не на службе. Особенно после смерти Эрвина. Лицо Ханжи омрачилось. Гибель Эрвина Смита, предыдущего командующего, была большой потерей… для всех. Ханжи закинула руки на затылок и сонно потянулась. Аккерман заметил, что под коричневой курткой подразделения она не стала надевать рубашку. Бра соблазнительно утягивал небольшую грудь, под шелковистой смуглой кожей плоского живота заиграли рельефные мускулы. Похоже, Зоэ встала с кровати, накинула на себя первое, что попалось под руку, и отправилась в столовую. Леви сглотнул и с трудом отвел взгляд. Однако его интерес не ушел от ее внимания. Она опустила руки, но стыдливо запахивать полы куртки не стала. Наоборот еще больше расправила плечи. Ее дыхание стало более глубоким и частым. Венка на гладкой, длинной шеи запульсировала. — Послушай, — Ханжи поднялась с места, и упёршись ягодицами и ладонями о столешницу, встала спиной совсем близко к Леви, — завтра может быть твой последний день. Ты не думаешь об этом? — Думаю. Я всегда думаю, что послезавтра для меня может и не настать. Зоэ распустила связанные в хвост волосы и встряхнула головой, раскидывая их по плечам. — А по тебе не скажешь, — усмехнулась она, — ты всегда такой сосредоточенный, холодный; ощущение, что ничто не может тебя пошатнуть. Ханжи изящно повела плечами, скидывая наполовину куртку. Мощная спина, сужающиеся к талии. Прямая линия позвоночника. Леви почувствовал, как в груди заработал паровой молот сердца, разгоняя кровь. Член стремительно начала твердеть и увеличиваться в размерах. Аккерман заерзал, отчего чувствительная головка потерлась о трусы, и возбуждение только усилилось. — Майор, хм-м-м… Вы пытаетесь меня соблазнить. Ханжи откинула голову и расхохоталась. — Ну, конечно же, капитан. Оторви свою задницу и иди ко мне. Это приказ. Леви встал и подошел к ней спереди. Взглянул в глаза за стеклами очков. Перед ним сейчас стояла не командующий Разведкорпусом, преемница Эрвина Смита. А просто женщина, с блестящим от возбуждения взором и слегка приоткрытым от тяжёлого дыхания ртом. Аккерман запустил руки под куртку Зоэ, прикасаясь к прохладной коже живота. Потянулся за поцелуем. Он был глубоким, влажным. Язык Леви сам собой скользнул в рот Ханжи. Потом Аккерман рывком, грубо сбросил с Зоэ куртку и поднял бюстгальтер к ключицам. Он обхватил ртом розовый, твердый сосок и начал поигрывать с ним кончиком языка. Ханжи застонала и запустила пальцы в густые волосы Леви. Он тем временем одной рукой расстегнул ремень на ее брюках и проник в трусики. Там было мокро и горячо. Когда его пальцы раздвинули половые губы и прикоснулись к клитору, она напряглась всем телом, задержала дыхание, потом громко выдохнула. — Леви-и-и… — Командующий. Ханжи рассмеялась. — Еще раз меня сейчас так назовешь и отправишься на гауптвахту. — Так точно…  Рука Аккермана двигалась вниз и вверх по горячей женской плоти. Он оторвался от соска для того, чтобы поцеловать ее шею, чуть ниже мочки уха. Он почувствовал, как кожа Зоэ покрылась мурашками. Она прошептала: — Возьми меня. Леви развернул Ханжи к себе спиной и спустил ее брюки вместе с трусиками до колен. Сжал тугие, высокие ягодицы. А затем толкнул ее вперед, заставляя нагнуться. Она подчинилась. Легла на живот и уперлась ладонями о стол. Аккерман растянул ширинку, высвобождая твердый, пульсирующий в такт ритму сердца член. Плюнул на пальцы и провел ими по вагине. Дополнительная смазка. Он не торопясь, мягко раздвинул головкой горячие половые губы и скользнул в вагину. Ханжи сладко застонала и сжала его ствол интимными мышцами. Тут и Леви не смог удержаться от стона. Узко, мокро, жарко. Все глубже и глубже. Пока член не оказался внутри по самые яйца. Неторопливые толчки. То почти выходя наружу, чувствуя на головке набухшую вульву, то снова на все длину. Зоэ выгибает спину. — Да! Да! Все быстрее и быстрее. Напряжение от распирающей спермы в чреслах Леви все сильнее и сильнее. Вот-вот и будет пик! Он сжимает ее талию. Смотрит вниз, как между полушарий задницы Зоэ двигается его член. Еще. Еще. Еще. Аккерман успевает выдернуть в последний момент и обильно выплёскивает горячую жидкость на ее поясницу. У нее подгибаются ноги. Он продолжает удерживать Зоэ в руках, как хрупкую драгоценность. Ханжи расслаблено снова опускается животом на стол. Довольно смеется. — У нас проблема. Ты же не думаешь, что командующий Разведкорпуса пойдет через всю казарму с обконченной спиной? Что будем с этим делать? «Да, как-то неловко, мягко говоря, получится. Если Зоэ встретить по пути какого-нибудь караульного. И при этом от нее будет нести сексом, как от самой развратной девки Троста» — подумал Леви соглашаясь. — У меня идея, — сказал Аккерман. — Подними руки. Зоэ чуть приподнялась и исполнила указание. Леви стянул бра с ее головы. Он свернул ткань в комок и тщательно вытер сперму. — Застегнешь куртку. Никто и не заметить, что ты с голой грудью. Ханжи повернулась к Аккерману лицом и, приложив руку к его щеке, рассмеялась. — Нашел выход. Оставь бюстгалтер у себя пока. Когда вернешься из экспедиции — постираешь и принесешь обратно. Понял приказ? — лицо Зоэ стало серьезным, даже немного печальным. — Ты должен вернуться. Живым. — Да, командующий. Все ясно. Выжить. Постирать. И принести обратно. — Совершенно верно, — прошептала она сквозь нежный, прощальный поцелуй.