Что едят на завтрак птицы-каннибалы?

На спине у Сандея остаются тонкие ниточки шрамов. — Я рисую тебе крылья, — сказал Сугилит, придавливая его бедра всем весом. — Расслабься. Будет красиво. Больше похоже на отрезанные крылья. Может быть, оторванные. Сандею нравится. А Сугилит не нравится никому с Экспресса. Химеко слишком любезно предлагает ему кофе. Стелле закидывает биту на плечо. Дань Хэн постоянно пытается закрыть Сандея собой, а Марч с Келусом прицельно Сугилита игнорируют. И нет, они не встречались часто. Столкнулись пару раз за три дня. Вельт же… — Ты понимаешь, что делаешь? — уточняет он, поправляя на Сандее шарф, и этот простой жест безусловной заботы заставляет ноги неметь. Сандей улыбается, касается его рук, и на нем даже нет перчаток, но к Вельту хочется прикасаться. — Не знаю, — честно отвечает Сандей. Спина болит. Надо не стесывать корочки, чтобы хорошо зажило. — Я даже не знаю, зачем он мне. Вельт кивает и разливает чай. Это так нереально: почему-то и мистер Янг, и пастор Гофер предпочитают схожий сорт чая. Пахнет одинаково. Запах ассоциируется с безопасностью. Сандей берет кружку и смотрит из-под ресниц, слушает — потому что вечно слушал бы. — Ты, наверное, не понимаешь, как мы за тебя волнуемся, — протягивает Вельт. — Ты с нами уже очень долго. Даже если ты не Безымянный, ты — часть семьи. — Благодарю, — Сандей прикрывает глаза. Он променял одну Семью на другую. — Но мне ничего не угрожает. Я справляюсь. Вельт сводит брови, и очень хочется его утешить. Сказать, что все хорошо. А потом Сандей слушает в наушнике речь Сугилита, как подкаст, болтая ногами и сунув руку под подушку. — …и потом у него мозги разлетелись, прямо на ботинки, представляешь. План был не в этом. Кстати, ты любишь креветки? Знаю отличное место. И вот потом, когда мы пили чай… Сугилиту совсем не нужны ответы Сандея. Если Сандей устал говорить, он может продолжать сам по себ — слишком много в нем мыслей, чувств и эмоций. Иногда у Сандея есть ощущение, что он единственный человек, который слушает Сугилита. — Как вы познакомились с Авантюрином? — перебивает он, и Сугилит хмыкает. Не обижается даже на то, что его перебили. На то, что Сандей очевидно не слушал. — Госпожа Яшма притащила его на Пир-Поинт, — с удовольствием выдает он. — Он был весьма побитым, знаешь. А глаза как были дикие, так и остались. Он еще настоящим именем тогда представлялся, я сократил до Аши. Ему понравилось. — Вы тогда начали спать? — уточняет Сандей и почти вживую видит, как Сугилит мотает головой. — Не, на него тогда смотреть было страшно. Я провел инструктаж по технике безопасности и обучил… знаешь, а вот это тебе знать не обязательно, — Сугилит смеется. — Вы же враги. Вроде как. — Я его почти убил, — соглашается Сандей, и смех становится громче. — Я тоже, какое совпадение! Сандей переворачивается на спину и закидывает ноги на стену. Тянет носки. Вздыхает. — Мне кажется, ты в него влюблен. — Я не очень по любви, — признается Сугилит, и он этого становится спокойнее. — Никого никогда не любил. Аши — привычное. Безопасное. Существует ли во вселенной что-либо, безопасное для Сандея. — А что, ревнуешь, солнышко? — Знаешь, — Сандей улыбается. — Между тобой и доктором Рацио я бы тоже выбрал доктора Рацио. Сугилит вздыхает. И, судя по звуку, потягивается. — При следующей встрече я прокушу твое крыло. Ты говорил, там артерия? Будет очень больно. — Тебе нравятся мои крылья, — без намека на эмоцию говорит Сандей и переворачивается на спину, смотря вверх. — В горло я бы больше поверил. Паузы между ответами Сугилита забавляют. В конце концов, он, наверное, думал, что с Свндеем можно немного поиграть на своих условиях. Но это не так — Сандей, особенно после болезненного флэшбека, не собирается расслабляться. Сугилит хотел быть функцией, он будет. Сандей будет давать ему пользоваться собой, пока это позволяет спать крепче. — Я бы не выбрал доктора Рацио, — задумчиво и без тени обиды говорит Сугилит. — Он какой-то… нормальный, что ли. Еще спасать начнет. — А тебя есть от чего спасать? — удивляется Сандей, и Сугилит громко, лающе смеется. — Меня спасать давно поздно. Как и тебя, солнышко. Поэтому ты мне так нравишься. Сандей сбрасывает звонок. Ворочается, пытаясь понять, чего же именно он хочет. Тело немного ноет, и Сандей сводит колени. Думает. Ведет рукой по пижаме, задирает, царапает живот. Сугилит правда делает с ним странные вещи. Возможно, он заслуживает награды. Сандей тянется за антисептиком и обрабатывает пальцы. Они неприятно сухие, но Сандей ненавидит крема для рук и их жирный след, эту пленку. Да и… не трогает он никого без перчаток. Главное, чтобы сухая кожа не трескалась до крови. Сандей расстегивает пижамную рубашку и разводит края — чтобы хорошо было видно шрам. Подтягивается чуть выше, запрокидывает голову. Поднимает руку с телефоном вверх— и касается губами пальцев. Потом — открывает рот и давит себе на язык. Берет за щеку. Жмурится. Вытирает пальцы о салфетку и отправляет Сугилиту все три изображения — а потом жадно замирает в ожидании реакции. Сообщения открывают быстро, но Сугилит не спешит ответить. Может, тоже что-то фотографирует? [Workday]: Я не хочу видеть фото твоего члена. [cannibal_bird]: о нет [cannibal_bird]: а пальцев в заднице? [Workday]: Не имею схожего опыта. [Workday]: Ты звучишь как мужчина, ничего не представляющего в своей заднице. [cannibal_bird]: дать себя трахнуть это типа [cannibal_bird]: отпустить контроль [cannibal_bird]: я не [cannibal_bird]: ну ты понял [Workday]: Тебе нравилось, когда я перехватил контроль. [cannibal_bird]: у меня в кармане был скальпель [cannibal_bird]: не считается Сандей жмурится и сжимает свой пах. Такое редкое, легкое желание простреливает до висков. Сандей задумывается — и толкается пальцами за щеку, сжимая зубы. Телефон вибрирует, но это не так важно. Сандею отвратительно это тело. Каждый его аспект. Кожа, пот, волоски. Он ненавидит себя лучше любого другого человека. И все же. По какой-то причине он представляет губы Сугилита на своем теле. Язык на шраме. Укусы… Сандей бы хотел остаться в укусах. В следах. В марках. Сандей улыбается и берет телефон, прикрывая ресницы, а потом роняет его на грудь. Впивается пальцами в покрывало. Захлебывается вздохом. [cannibal_bird]: солнышко, как думаешь, наши отношения подразумевают, что я могу трахать других людей? Сандей выключает телефон и смотрит куда-то вверх. Если он выйдет из каюты, он сможет смотреть на бесконечный космос. На звезды. На все, что так… так… Почему он вообще так себя чувствует? Сугилит сразу понял, что в плане секса от Сандея не стоит ждать многого. Да, может быть, может быть, можно использовать рот или вскрыть грудь, но ведь это не секс. Нормальных людей так не трахают. В дверь стучат, и Сандей садится, спешно застегивая пижаму. — Войдите, — сипло говорит он, и Дань Хэн открывает дверь. — Ты хотел помочь мне с сортировкой данных, — легко напоминает он. — Я собираюсь заняться этим прямо сейчас. Ты в деле? Да. Да. Это отличная возможность отвлечься. Это. Это то, что нужно. Чтобы не думать. Сандей замирает, и Дань Хэн окидывает его внимательным взглядом. Они почти никогда не спрашивают. Держат свои мысли при себе. Возможно, устали слышать «все в порядке». — Я могу зайти попозже, — мягко предлагает Дань Хэн. — Тебе не обязательно соглашаться сразу. Сандей кивает, и дверь закрывается. Не обязательно. Соглашаться. Сразу. Ему нужен совет, ему нужны мысли со стороны, но у Сандея нет достаточно близких людей, чтобы говорить о таком. Никого, кто бы понял. Понял. Сандей так много повторяется у себя в голове. У него нет нужного номера, но есть второй, который ему любезно записали. Решиться на это тяжело, Сандей — не желанный собеседник, но может, может быть, ему ответят. Доктор Рацио снимает трубку сразу же. — Сандей? — удивленно переспрашивает он; интересно, в каких небесах они летают сейчас. — Чем могу быть полезен? — Привет, Веритас, — Сандей широко, неестественно улыбается. — Можешь, пожалуйста, передать телефон Авантюрину? Пауза длится около четырех секунд; после Сандей слышит короткое «…вори с ним, пожалуйста» — и в трубку влетает шум, потому что кто-то (кто бы) саданул пальцами по динамику. — Что? — резко спрашивает Авантюрин. — Слушай, я не имею никакого желания... — Ты же не на громкой связи? Уточнить важно. Сандей хочет уважать чужое пространство. Сандей удивлен тем, что с ним вообще говорят. После небольшой паузы Авантюрин сообщает: — Разумеется, нет. Так что? Сандей вздыхает. И смотрит вверх. В потолок. Вопрос и правда глупый. И повод звонить — глупый. И слова еще не формулируются. Остаются кривыми. — Если бы доктор Рацио, зная твою особенность, спросил бы, не против ли ты, чтобы он удовлетворял свои желания с другими — что бы ты ответил? Звук, который издает Авантюрин, довольно захлебывающийся. Даже… жалкий? Ох, он убил бы Сандея за одну эту мысль. Удивительно, но Авантюрин не бросает трубку. А Сандей ждет. Потому что, возможно… — Мне, — Авантюрин шумно сглатывает. — Мне нужно сказать «нет», ответить «нет, я не согласен», тупая ты птица, потому что ты вообще зря с ним связался, и это сделает тебе очень хуево, а еще никто тебя не спасет, но. Но. Иногда это звучит так, будто Авантюрин заботится. Или — как будто переживает чувства Сандея на своей коже. Это противное, ненужное общее у них. — Но, — в третий раз повторяет Авантюрин. — Говоря нет, я солгу. Это похоже на выстрел в висок. Сандей продолжает молчать. И прекращает дышать. — Я… не собираюсь. Рассказывать тебе. Это, — постепенно начинает Авантюрин, и его голос теряет краски, почему он вообще отвечает? — Просто в нашей жизни были разные моменты. Были бы моменты, когда я послал бы его подальше. А были… …когда Авантюрин волнуется, он тоже начинает повторяться. — …были моменты, когда я бы согласился на что угодно. Просто от желания быть рядом. Это все очень плохо закончилось бы, но я бы согласился. А вы, — Авантюрин несвойственно себе высоко фыркает, — еще и на расстоянии. Поэтому. Поэтому. Да. Что «да» и убьешь ли ты меня, когда закончишь эту речь? — Если ты скажешь ему «да, конечно», ваши хуетношения продержатся подольше, но ударят больнее. Ты уже никак не смоешь это с кожи. Ее останется только содрать с себя. Остаться в шрамах, — Авантюрин гулко сглатывает. — Я ответил на твой вопрос, Сандей? Горло не может выдавить из себя ни звука. В трубке слышится эхо, и молния пронзает до пяток: Авантюрин… был на громкой связи. Все это время он отвечал не ему. Сандей лишь снова был свидетелем величайшей слабости человеческой души. Любви. — Я никогда не смогу отблагодарить тебя достаточно, — мерно и тихо говорит Сандей. Авантюрин смеется. — А? Да. Пошел нахуй. И он сбрасывает звонок. А Сандей роняет телефон из рук. Он не уверен, что ему может быть больно сильнее. Не после миража с образом Гофера. Не после того, как он понял, насколько же сильно скучает. Сандей отдал бы все, чтобы его укутали черные крылья. Пальцы почти не дрожат. [Workday]: Между нами нет отношений. [Workday]: Ты волен делать то, что захочешь. [Workday]: я хочу свести шрамы Все сразу становится таким простым и понятным. Сандей закрывает глаза — и игнорирует вибрацию на телефоне. Присоединяется к Дань Хэну. Сортировка успокаивает. Информация очень разрозненная, и ее действительно много. Дань Хэн сводит информацию о Пенаконии в сторону, и Сандей ему за это благодарен. Хотя. — Что у тебя есть про Каменные Сердца? Дань Хэн изучает его взглядом, и появляется ощущение, что, будь он в драконьей форме, он бы дернул кончиком хвоста. Он не отвечает — просто выводит информацию на экран. Об одном Каменном Сердце. — Сугилит, тридцать три года, — размеренно говорит Дань Хэн, хотя Сандей и сам все видит. — Планета рождения скрыта, начал работать на КММ одиннадцать лет назад, разбирается в бухгалтерии и взрывчатых веществах. Находится в открытом конфликте с Авантюрином и Сапфир. По информации от Робин, — Дань Хэн кашляет. — Прости. Является ответственным за две межпланетные войны. Подписал договор с Пенаконией, детали скрыты. Дата рождения скрыта. Прочие особенности личности скрыты. Я тебя пока сюда не добавлял. Сандей сам заходится кашлем. — Спа… сибо, — хрипло выдыхает он, и Дань Хэн прикрывает глаза. — Он чем-то напоминает мне женщину, которую я знал когда-то давно. От нее ничего не осталось, но она тоже… не останавливалась. Будь осторожен. — Мне нужно это прекратить, — признается Сандей, и Дань Хэн пожимает плечами. — Скажи нам, если у вас будут проблемы. Никто не посмеет ссориться с Экспрессом. Сандей кивает — и уходит, падая лицом в подушку. Тщательно вымытым лицом, к слову. Он опять натер себя до сухости кожи. Сообщения Сугилита он не открывает еще сутки. А потом удивляется. Он помнит много пиликаний и вибрации, но сообщение остается всего одно. [cannibal_bird]: ты мог просто сказать «нет» …блядь. Пальцы замирают над клавиатурой. Это невыносимо. Но Сандей не может себя остановить. [Workday]: Я сказал то, что сказал. Не проходит даже минуты. [cannibal_bird]: солнышко [cannibal_bird]: ты не привык, что твое “нет” кто-то слышит? Сандей бросает телефон в стену. Он отлетает углом. Экран трескается. Будет крошка. Стеклянная. Или пластиковая. Из чего. Стекло. Они вопьются в пальцы. Они сделают больно. У Сандея дрожат руки, когда он снова берет телефон. С разбитого экрана на него смотрит аватарка с черной хищной птицей. Гофер будто плотнее сжимает руки на ребрах. [Workday]: Я подразумеваю, что человек, который любит секс, не захочет от него отказываться. [cannibal_bird]: ты прав [cannibal_bird]: я типа [cannibal_bird]: люблю ебать людей [cannibal_bird]: знаешь, засовывать член в отверстия [cannibal_bird]: ты и твои дырки просто далековато Идиот. [Workday]: Тогда мое «нет» не несет смысла. [cannibal_bird]: хз [cannibal_bird]: можно что-нибудь придумать [cannibal_bird]: пока что ты нравишься мне достаточно сильно, чтобы я типа [cannibal_bird]: потерпел [Workday]: Почему я тебе нравлюсь? [cannibal_bird]: ебло симпатичное [cannibal_bird]: крылья прикольные [cannibal_bird]: люблю птиц Сандей делает вдох. Мелкий кусок стекла впивается ему в палец. [Workday]: Я думал, ты любишь их есть. [cannibal_bird]: и тебя сожру [cannibal_bird]: запеку часть тебя заживо [cannibal_bird]: обглодаю крылья [cannibal_bird]: стремно? [Workday]: Мерзко. [Workday]: Но ожидаемо. [Workday]: ты [Workday] нравишься мне [Workday]: . [cannibal_bird]: вы на этой Эонами забытой планете? [cannibal_bird]: расскажу потом смешное про Елену [cannibal_bird]: могу заскочить на денек [cannibal_bird]: делать пока нехуй [Workday]: И засунешь член в отверстия? [cannibal_bird]: бля ну [cannibal_bird]: сначала поцелую [cannibal_bird]: обещаю [Workday]: Если ты будешь заниматься сексом с другими людьми, мне станет мерзко и небезопасно. [cannibal_bird]: бля [cannibal_bird]: так удобно, что мне не нужно заставлять тебя делать то же самое [cannibal_bird]: хочу, чтобы мы подрочили вместе [cannibal_bird]: у тебя совсем пиздец с анальным сексом или? [Workday]: Не знаю. [Workday]: Попробуй. [cannibal_bird]: обязательно [cannibal_bird]: позвонить тебе? Из проколотых пальцев Сандея идет кровь. [Workday]: Да. Через пару минут. И без камеры. [cannibal_bird]: у меня как раз ебальник разбит [cannibal_bird]: удачно [cannibal_bird]: не грусти, солнышко Сандей тратит десять минут на должную дезинфекцию, но внутри у него отвратительно тепло. Сандей — пылающая радиоактивная бомба с нестабильным давлением внутри. Но свечение радиации так легко принять за солнце.