Разбит

      Аделия забегает на каток Москвы так быстро, как только может. Как же хорошо, что Петя приехал на три дня в столицу именно сейчас. Девушка скидывает на ближние трибуны сумку спортивную и рыщет в кармане в поиске паспорта. Руки подрагивают, а к бортику коробки подъезжает Гуменник. Сейчас решится самое важное за этот год. Полетит ли она в Америку с Петей. Господи, прошло уже три месяца разлуки с Лью.       – Блять, Петя, если там отказ... – шепчет девушка и в предвкушении открывает страницу. Зрачки бегают по красивому шрифту из букв "visa" и её данными. – Да! Три года, Петя! На три года! – Дрожащие руки держут паспорт с одобренной визой, а рот Аделии расплывается в улыбке. Она прыгает и обнимает Гуменника неудобно через этот бортик. Щёки болят от улыбки и смеха. Она никогда в жизни бы не поверила, что будет вообще подавать на визу в США, так ещё и для встречи со своей девушкой. Кто-нибудь когда-то мог предположить, что у Петросян будет девушка?       Этери вот не могла. Женщина никогда не лезла в жизни спортсменов, если то, что в них происходит не мешает тренеровкам и соревнованиям. Но теперь узнать кто же появился у Аделии стало делом принципа. Девушка стала приходить на тренировки такой счастливой, с такой улыбкой писать кому-то между подходами. Тутберидзе и у Акатьевой спрашивала, и у Пети, когда тот приехал, пыталась вытянуть информацию намёками. Ничего.       Сегодня девушка ещё более взвинчена, чем день назад. Светится от какого-то предвкушения и будто что-то сказать хочет, но не решается. Скользит, вносит нужные правки и все прыжки делает идеально. Всю тренировку с прекрасным настроением и без боли где-либо. В конце подъезжают всей группой, прощаются.       – Адель, останься пожалуйста. – девушка напрягается, но кивает. Неужели что-то не так? Тутберидзе садится на стул снова, ждёт пока Даниил Маркович уйдёт. В полной тишине за настороженностью Петросян наблюдает. – Что за счастье? Кто-то появился, Адель? – с мелкой ухмылкой спрашивает Тутберидзе.       – Какая разница, я... Никто не появился, я просто... – на каждом слове горло прочищает и пытается собраться с силами. Неужели так трудно сказать про поездку в Америку? – Я получила визу в США на три года. Мы с Петей хотим слетать через недели полторы. Можно пропустить тренировки? – на одном дыхании тараторит Аделия, и Этери совсем теряет свои догадки.       – В Америку? Ты с Петей встречаешься? – Тутберидзе ресницами непонимающе хлопает. Аделия мотает головой отрицательно, вгоняя в раздумья ещё бóльшие. И не говорит дальше ничего. Просто заставляет думать и гадать. Тутберидзе пытается взглядом что-то вынудить, в итоге натыкаясь на ответ сама: – С Лью?       – Я... – вылетает у Петросян, и она сразу выдаёт все карты растерянным взглядом. – Не встречаюсь, нет. Я просто... хочу с подругами встретиться. Мы хорошо заобщались с Эмбер и Алисой на Олимпийских. – с дрожью в голосе лепечет Аделия, отведя взгляд.       – Аделия, я вижу. – грубо опускает на землю, и девушка совсем теряется. Сминает губы и ждёт какого-то выговора. Конечно, а на что можно было рассчитывать? В России больше половины гомофобов мира находится. – Езжай, встретитесь с возлюбленной. – и теперь Аделия совсем не понимает, что отвечать на улыбчивую реакцию Тутберидзе. – Всё хорошо, потренируешься там. Стартов нет серьёзных вроде поблизости... Будем ставить программы новые как вернёшься. – невзначай будто заглядывает в карманный календарь. Кивает ещё раз и тепло улыбается. Собирает сумку под молчание Аделии и уходит, стуча каблуками.

***

      Они выходят из прохлады аэропорта Вашингтон-Даллес с чемоданами в тёплый климат Вирджинии. Лёгкий ветер обдувает лица, а английская речь сразу влетает в уши своей непривычностью. Неужели они здесь. В свободной Америке. А уже через полчаса будут в Фэрфаксе рядом с Ильёй и Алисой. Лью прыгала от счастья в своей Калифорнии и покупала билеты к Илье. Бронировала номер на двоих с такой яркой улыбкой, будто встречаются лет шесть.       – Ты же знаешь куда нам, да? – с мольбой тянет Аделия, разглядывая совершенно непонятные края. Петя смешок издаёт.       – Да, мы сейчас с тобой на такси до Ильи, потом оттуда ты уже с Алисой. Надо ещё денег снять немного... – копошится в маленькой сумке в поисках телефона. Аделия сотый раз благодарит Бога за то, что Гуменник здесь уже был, и у него есть всё: виртуальная карта, знание английского, понимание местности. Спасение, а не друг.       У Гуменника дух тоже не меньше захватывает, пока за окном такси мелькают аккуратные американские домики, флаги и спокойно живущие люди. Петросян взгляда отвести не может, сминая губы и переставляя колени нервозно. В голове все английские слова пропали разом. Она разглядывает облака, деревья и дорожные знаки, будто у них в России нет этих вещей. Как маленький ребенок заворожённо смотрит через стекло. Видела бы это Алиса – побежала показывать Аделии всю Америку.       Машина припарковалась у двухэтажного дома с красивым ухоженным садом. Петя благодарит водителя, помогающего доставать чемоданы. И вот, они наконец звонят в этот до жути американский дом со всеми стериотипными вещами коренных американцев. Тут даже двери из обычной древесины и с окном в верхней части. Да было бы такое в России – весь дом бы вместе с кирпичами унесли.       – Hi! – приторно сладким голосом выходит сказать у открывающего дверь Ильи, после чего он сразу же бросается на Гуменника. Аделия как в фильмах видит взвинченную Алису, выглядывающую из-за стены. Петросян ничего не может сделать, кроме как толкнуть бедром Петю и проскользнуть внутрь дома.       – Privet! – с глупейшим акцентом произносит Лью, пошатываясь от влетевшей в её объятья Аделии. Смеются и вдыхают запахи друг друга.       – Какой же ты... – шепчет Илья куда-то в ключицу парню и выдыхает, так и не договорив. Им и не нужно. Гуменнику одного русского слова Ильи хватит, чтобы растечься прямо здесь, на этом дурацком коврике с надписью "Welcome to the Malinins".       – Are you Adelia? – вылетает где-то в сторонке детский голос и Аделия поворачивается первой. Небольшого роста девочка поглядывает на улыбающуюся Петросян и вертит в пальцах локон блондинистых волос. – Hi, I'm Elli. – улыбчиво произносит сестра Малинина, и сам Илья смеётся с тишины момента. Аделия только открывает рот для ответа, как Илья хватает сестру за подмышки и хохочет вместе с Гуменником. – Ilia! You stupid, put me on the floor! – визжит двенадцатилетняя девочка, хватаясь за руки брата.       – You're the stupid one here, everyone knows that you're Elli. – отпускает сестру Илья, и та с закатанными глазами направляется к лестнице.       – Shut up, if you're an idiot with no manners, it's not my fault.       – Слова, Елизавета! – усмехаясь кричит ей в догонку и помогает Аделии затащить чемодан.       – I can’t hear what you whisper in Russian! And I'm Elizabeth, not Elizaveta! – последнее, что тараторит девочка, захлопывая дверь своей спальни. Теперь у Аделии точно нет сомнений, что они с Ильёй брат и сестра.       – Will you have lunch with us? My parents will be here in the evening. – спрашивает Илья, мысленно усмехаясь как меняется лицо Аделии в попытке понять быструю речь парня. Девушки кивают, и Петросян снимает обувь, спрашивая, где здесь туалет.       За столом после обеда Алиса перенимает всё внимание, болтая без умолку о всём на свете. Илья ходит по кухне, заваривает чай в кружки, для Аделии специально делает кофе. Рыщет в ящиках в поисках каких-то сладостей, находя только зефир из русского магазина и какие-то мармеладки сестры. Раскладывает всё в маминой любимой тарелку, еле достав её с верхнего шкафа.       – Только так. – говорит Илья, ставя тарелку на середину стола. Алиса как раз закончила свой тысячный рассказ про учёбу в Калифорнии.       – What did you say? Speak English, Ilia. – тянет уныло Алиса и Петросян хихикает с такой величайшей проблемы, как непонимание фразы "только так". – Let's go, Adele, I'm not appreciated here. – хихикает, отпивая свой чай и вскакивая со стула.       – I have half a cup of coffee, Alysa. – тянуще лепечет Петросян, пока её за руку ведут к прихожей. Гуменник смеётся, пока Илья с закатанными глазами идёт провожать парочку. Аделия делает всё настолько неспеша, что Лью уже сама готова надеть ей эти кроссовки и дать в руки ручку чемодана. Алиса уже и такси заказала, и сама обулась, и с Малининым пообщалась. – Всё.       – I don't know what you said, but I'm glad. – хватает за руку девушку Алиса, и они выскакивают из дома с чемоданом Аделии. – Bye bye my Russian boys! See you at training tomorrow! – только выкрикивает Лью и Малинин с усмешкой закрывает дверь на замок.       Возвращается на кухню, замечая, как красиво выглядит Петя с распущенными волосами. Подстриг свою длиннющую шевелюру до маллета. Малинин подходит сзади к сидящему за столом парню, пальцами зарывается в локоны тёмные. Гуменник откидывает голову блаженно. А Илья обходит стул, на колени боком садится удобно и в поцелуй затягивает. Томный, нежный и совсем не быстрый. Сплетают руки друг друга, прижимаются и наслаждаются всем, что есть между ними. Дыхание, мурашки, чувства.       – Я так скучал, Иль... – шепчет в приоткрытые губы Петя, не отрывая взгляд от больших голубых глаз. Они сейчас так близко, что можно рассмотреть краешки линз, каждый кристаллик в этих невероятно красивых глазах. Гуменник не скрывает восхищения, даже заставляет Малинина отвести слегка смущённый взгляд. Как после почти полутора лет отношений этот парень может смущаться обычного контакта глаз? Одному Илье известно.       – Ugh, you're so clingy. – доноситься голос Лизы у дверного проёма. Девочка заходит на кухню за льдом и газировкой, смееясь с того, как брат подпрыгивает и слезает с Гуменника.       – You can't have soda, sis. – Илья облокачивается на столешницу бедрами, и Гуменник опять смеётся с закатанных глаз Элли. Они с Ильёй полные копии друг друга.       Yeah, but you can't kiss in front of children... – с ухмылкой бормочет девчонка, отпивая холодный напиток из стакана. Малинин только тяжко вздыхает.       – This child curses and prevents me from living my quiet life. – подытоживает Илья, слыша дверной звонок. Наконец-то, он сошёл бы с ума с этой глупой девчонкой. Она убегает к входной двери и открывает защёлку.       – Мы дома, Илья! Где наш Петр? – весело звучит голос отца Ильи, и слышится смех Татьяны. Гуменник выходит на обозрение, и к нему сразу тянется женщина, обнимая крепче всех на свете. Гладит рукой по распущенным волосам, смотрит снизу-вверх и мило улыбается. Скорняков пожимает ему руку и тоже приобнимает за плечи. – Господи, высокий то какой. Наш Илья по пупок тебе?       – Пап, мне не девять. – с закатанными глазами отвечает Илья, сложив руки у груди и облакачиваясь о косяк. У сердца щемит что-то тёплое и родное, когда родители вот так относятся к твоему выбору. Другие могли бы и отвернуться. Может им греет душу, что Пётр русский?

***

      Алиса закатывает чемодан в их номер и спешно стягивая кроссовки с ног. Ждёт Аделию и утаскивает её на большую кровать. Лью наваливается сверху, улыбаясь со смеха девушки. Алиса никогда не сможет оторвать глаз от этих идеальных бровей, глаз и больших губ. Петросян притягивает её за шею и впивается поцелуем. Сминают губы друг друга в непонятной спешке и таком ярком желании, что сердце не успевает совершать удары.       – I'll never get used to your piercing. – сбито шепчет Аделия в губы девушки. Смотрят друг другу в глаза, не надеясь даже частичку того, что чувствуют, передать словами. Невозможно такое.       Петросян забывает о всех своих делах и желаниях, когда рядом Алиса. Такая открытая, чувственная и взвинченная. Дыхание спирает от рук на талии и улыбки с выглядывающим пирсингом. А у Лью нет ни одного цензурного слова, чтобы описать девушку под собой. Пальцы подрагивают от этих красивых стрелок, накрашенных ровно губ. Аделия спокойная. Аделия совсем не может смеяться часами и оставаться бодрой. Она не может так же быстро принимать решения и соглашаться на каждую авантюру друзей. Но на предложение Алисы кивает всегда. Даже если потом переспрашивает смысл сказанного.       Сейчас им хорошо. Будет хорошо завтра, на тренировке. Хорошо будет ещё тысячу дней. Когда в переписке будут красные сердца и трёхчасовые звонки. Фотки, голосовые сообщения и неправильно написанные английские слова.