Разочарование

      Секби привык быть разочарованием.       Разочарованием отца, когда выбрал улететь с матерью в СОВТ. Разочарованием матери, когда выбрал фигурное катание вместо «нормальной профессии». Разочарованием учителей, когда все свободное и несвободное время тратил на тренировки на льду, пренебрегая занятиями. Разочарованием зрителей, когда на выступлениях не докручивал и падал на каждом элементе. Разочарованием Альцеста, когда за все пятнадцать лет тренировок принес штабу всего лишь одну жалкую медаль и личный рекорд в 87.02, который он, видимо, не побьет уже никогда.       Секби ужасно злила собственная никчемность, с которой он ничего не мог поделать. Ни советы, ни долгие часы, проведенные на льду, не помогали. У него просто не получалось. На тренировках мог с закрытыми глазами идеально исполнить большинство своих программ, но каждый раз на выступлениях он падал.       В такие моменты хотелось все бросить окончательно. Уйти и больше никогда не возвращаться. Поступить в архитектурный, как того хотела матушка, окончательно забив на мечту.       Однако, каждый раз Секби что-то останавливало. То ли это был тот самый «внутренний стержень», то ли «совесть», что не позволяла разочаровать зрителей. А может тому виной слова старого друга Муна, из-за которого, собственно, Секби и пошел в этот спорт.       Это было неважно.       Особенно сейчас, когда на табло рядом с именем значилось 274.9, а в руках была заветная бронзовая медаль.       Только что завершился чемпионат. Последние пара часов прошли как в тумане. Выход на лед, прокат произвольной, крики зрителей и конечный вердикт судей смешался в одну непонятную кашу. От начала и до конца голове Секби монотонно стучала одна-единственная мысль: «наконец-то это закончилось».       С дальнейшим интервью ему помогла тренер, видимо, оценив его состояние, и примерно через пару вопросов отправила в номер отдыхать.       Стоило Секби выйти из раздевалки, как его поймал Джаст, будто бы специально карауливший его у входа. Джаст сразу, без лишних разговоров, потащил Секби в ближайший парк. Тренер, на удивление, была не против.       Стоял жаркий, пыльный конец августа, и на улице было душно, как в бане. Час назад прошел ливень, и от асфальта уже поднимался пар. Плюхнувшись на наименее мокрую лавочку, парни погрузились в тишину. Ни Секби, ни Джаст не чувствовали себя неловко. Молчание было скорее приятным, таким, какое бывает между старыми друзьями. — Ну, как ощущения, чемпион? — наконец спросил Джаст со свойственным ему сарказмом. Секби лениво поднял глаза; казалось, слова друга физически отделились от его рта и проплыли мимо в раскаленном воздухе. — Ой, перестань, — когда слова доплыли до Секби, он только отмахнулся, — Никакой я не чемпион. Одна медаль, и то бронзовая, ничего не значит. — Хорош прибедняться! — фыркнул Джаст. — Ты знаешь, что я имею в виду. В «Юниоре» было то же самое: яркий старт и блеклое существование дальше. Джаст вздохнул и отвел взгляд. Некоторое время он ничего не говорил, и Секби прикрыл глаза, наблюдая, как на внутренней поверхности век танцуют оранжевые пятна. Когда он снова открыл рот, Секби повернул голову в его сторону. — Знаешь, — сказал Джаст, аккуратно подбирая слова и все еще не поднимая глаз, — я ведь видел тебя, когда ты уходил.       Секби отвернулся, чтобы Джаст не увидел выражения его лица. Чувство вины вцепилось в него когтями. Сейчас, на этой мокрой лавочке, причина ухода казалось Секби такой незначительной и глупой, что на глаза наворачивались слезы. Джаст тем временем продолжал говорить. — Сначала я не знал, что и думать. Ждал, что ты вернёшься. Потом злился, когда увидел фотки Хаоса, ведь на них ты выглядел таким счастливым. Прямо как с нами… Секби закусил губу. Каждый раз так! Каждый раз его внутренний голос говорил, что можно было бы и потерпеть, проглотить обиду и не сжигать мосты с теми немногочисленными людьми, что считают его семьей. Только вот другой голос спрашивал, был бы он там, где есть сейчас при таком исходе. И этот спокойный голос придавал ему уверенности. — А сейчас я даже рад, что так вышло.       Когда Секби поднял взгляд, Джаст уже смотрел на него в упор. Вопреки ожиданиям Секби, в его глазах не было упрека. — Не пойми меня неправильно, я все еще злюсь, что ты тогда исчез, ничего не объяснив.       Медалист почувствовал, как вспыхнули от жгучего стыда щеки. — Но мы ведь сейчас здесь. У тебя медаль и новые связи, а я все еще твой лучший друг. Разве не здорово? Вместо ответа Секби расплылся в своей фирменной идиотской улыбке, которая так нравилась Джасту (о чем он никогда никому не расскажет. Сильно много чести). Мгновение, и вот уже Джаст пытается вдохнуть, зажатый в самых крепких и самых счастливых объятиях в мире.       Однако, у него еще оставался один важный вопрос. — Почему ты тогда ушел? — Джаст слегка отодвинулся от Секби, продолжая держать его за руки. — Альцест бывает тем еще придурком и может много чего наговорить, но он был таким всегда… — Я ушел не из-за Альцеста, — перебил его Секби. — Просто накипело. Я… Я перестал чувствовать себя на своем месте. Перестал понимать кто я и чего хочу. Перестал чувствовать себя собой, понимаешь? Даже программа у меня была… — Алфедовская, — понимающе кивнул Джаст. Вздохнув, Секби передвинулся обратно на свое место. Возможно, скоро их пойдут искать. Фигуристу было всё равно: тишина и спокойствие парка хорошо успокаивали расшатанные нервы после всей этой эпопеи под названием «Урюпинск-трофи». — Секбоба, — внезапно позвал его Джаст, — хочешь сфоткаться? — Зачем? — Секби непонимающе склонил голову набок. — Ах да! Я забыл, с кем разговариваю, — театрально закатил глаза Джаст. — Мы разъезжаемся завтра и увидимся еще не скоро, а кое-кто удалил меня с закрытки и так и не дал доступ обратно. — Ты сам себя оттуда удалил, чертила, — возразил Секби. Румянец вернулся на его лицо, уже гораздо менее жгучий. — Не понимаю, зачем тебе… Секби пытался протестовать еще пару минут, но быстро замялся. Джаст просто смотрел ему прямо в глаза, будто хотел просверлить в его черепе две сквозные дыры. Старший очень редко мог противостоять этой «тайной технике», чем младший часто пользовался. — Ну ладно! Ладно! Но только одно-единственное фото, — наконец сдался Секби, подсаживаясь ближе и приглаживая волосы, на что друг сразу же их взлохматил. — Перестань, ты выглядишь отлично, чемпион, — ухмыльнулся он, доставая из кармана телефон. — Конечно, не так хорошо, как я, но лучше Алфедова точно.       Секби молча закатил глаза, изображая недовольство.       Джаст приобнял Секби свободной рукой и приподнял бронзовую медаль на его шее так, чтобы было видно и ее, и яркую ленту. Секби же просто сделал жест V пальцами и широко улыбнулся в камеру.       Фото получилось отличным. Джаст уже хотел было убрать телефон, когда Секби поймал его за руку. — А выложи его!       Блондин непонимающе уставился на друга. Тот и сам не понимал, откуда такое желание возникло. Ему-то ничего не будет, а вот Джасту обязательно прилетит сначала от сообщества, а потом уже и от Альцеста с Алфедовым. Разве что… Спокойный внутренний голос, тот самый, что никогда не давал Секби плохих советов, поддержал внезапную идею. Хотелось показать и доказать всем, что он не сжёг все мосты, что с Джастом они общаются…       Джаст, видимо, и сам хотел того же. Он быстро сделал пост, дописав к фотографии «Сфоткался с новой звездой фигурного катания», после чего закинул телефон обратно в карман так быстро, как отбрасывают от себя ядовитую змею. Секби мысленно сделал себе пометку не читать ленту ближайшие пару дней, когда будет добавлять друга на закрытку. — Ну что, пойдем? — сказал Джаст, вставая со скамейки и картинно потягиваясь. Он всеми силами пытался показать, что не нервничает. — Нас уже наверняка обыскались. — Ты прав, — Секби поспешил за другом, что уже направился бодрым шагом в сторону отелей. — Кстати, — через пару секунд сказал блондин, — можно я пока побуду у тебя?       Секби не торопился с ответом. Он вспоминал тяжелый яростный взгляд Альцеста и преувеличенно холодный и отстраненный, но в тоже время испытывающий взгляд Алфедова. Последнее, чего сейчас хотелось Секби — заставить Джаста прочувствовать их на себе.       Хоть это и было по-детски наивно, Секби согласился. — Отлично! Тогда кто последний до отеля, тот лох! — Шалопай! — пробормотал шатен и бросился вдогонку.       Теперь придется спрашивать Барси, как он пропускал Санчеза в номер.