Pulp Fiction

Две недели. С расставания прошло примерно две недели. Точно сказать трудно как минимум потому, что Майлз в каком-то исступлении. Говорят, что мозг во время шоковой ситуации может блокировать часть сознания…Все проскальзывает мимо незаметно, как песок сквозь пальцы сыплется. Нет, поступил-то он правильно. Это, чем бы оно не было, вообще начинать не стоило. Но Майлз начал. И здесь же проебался. Пошел на поводу у своего эго: ведь как так может быть, что великий и ужасный Кейн не получает того, чего хочет? Только вот, по факту, он сам себя загнал в ловушку… Особенно больно было в Париже. Миленькая, но пустая квартира с видом прямо на Эйфелеву башню. Она в чем-то повторяла свою хозяйку. Луиза вполне себе приятная девушка - без замашек. Иногда тратит слишком много баксов на бутики, иногда может вставить неуместную шутку. Но все не без греха. В любви к брендовым тряпкам они вообще с Майлзом похожи. Но у Вернейль будто не достает… своей личности что ли. Она вся невыразительная, хоть и старается девочка. Вроде как у нее есть идея стать музыкантом, хотя Кейн, к примеру, ни за что не взял бы ее под свою протекцию. Такие, как Луиза, не будут выгрызать себе дорогу к славе. Скорее найдут более влиятельного покровителя. Чтобы имя можно было на обложке написать и ждать успеха. Вернейль — по-парижски разбалованная красотка, идеальная пассия для какой-нибудь рок-звезды. Хотя Тернеру тоже может подойти. Как минимум его образу не достает эффектной подружки под боком, а что уже у него там внутри будет происходить - дело десятое. Есть вообще впечатление, что в свою голову он все равно мало кого пускает. Майлз был близок, но на подобные отношения просто не хватило времени. Иногда встречаешь правильного человека в неподходящий момент. Так бывает, и это надо принять как факт. Луиза давняя должница. Один из ее «звездных» в криминальном плане парней оказался тем еще козлом. Коренной скаузер, давний знакомый Майлза по бандитской тусовке. Парень с железными яйцами и заржавевшим, абсолютно неприспособленным для мыслей сложнее, чем найти с кем потрахаться и где помахать кулаками, мозгом. Конченый, в общем-то, элемент. Таких кастрировать надо, чтобы потомство не дали. Вернейль заигралась в любовницу плохого парня. Может, в силу неопытности не поняла, когда стоит заканчивать этот спектакль. Но в какой-то момент дела стали плохи. Настолько, что пришлось приползти к Майлзу за защитой. Ну там уже пару ласковых сеньору скаузеру , предупреждающий прострел коленной чашечки и дело с концами. Луиза укатила на родину, обратно к маменьке и папеньке уже на правах должницы. Пора отдавать. На самом деле, ее задача проста: приютить Алекса на пару недель, помочь найти вакантное место в какой-нибудь французской газетенке, а дальше как пойдет. Может, сойдутся. Майлзу сложнее. Выходит, что сейчас он должен вернутся на свое «рабочее место» один. Назад к родной Англии с ее вечными ливнями и бойнями стенка на стенку в промышленных районах. На его месте наверняка уже уселся кто-то особенно наглый, так что придется запачкаться. Ничего, на пользу будет. Кейн и так позволял себе размякнуть слишком долго. Стук в дверь невольно заставляет вздрогнуть. Элегантная проверка двери каждой костяшкой пальца, с отзвуком от наманикюренных ногтей. Кейн никак не может понять, голос по ту сторону звучит приглушенным из-за древесной поверхности или из-за собственного онемения. - Майлз. Я вхожу. И надеюсь не застать тебя за непристойностями. – Гостья не спрашивала, может ли она потревожить покой большого босса. В своей манере поставила перед фактом. И у нее на это полное право. - Да брось. Ты явно была бы не против, - Кейн, сидя за огромным столом из черного дуба, склонился над бумагами. Что угодно, лишь бы не наедине со своими мыслями… Сегодня он впервые благодарил небеса за то, что до сих пор не нанял бухгалтера. - Возможно, - Лана привередливой кошкой пробирается вдоль комнаты. Каблуки ступают по ковру в китайском стиле. Снизу смотрят ворсистые глаза самураев и драконов, катаны наточены. – Миленько тут у тебя. Помнится, когда я в последний раз, кхм, посещала эту комнату, из нормального был только диван. Не очень удобный, кстати. Надеюсь его тоже заменил? На второй день. Сразу после того, как провел на нем самую отвратительную ночь. Кейна выворачивало, сон никак не шел – даже хуже, чем обычно – а над кожей почему-то до сих пор тлел этот блядский аромат моря. Но Майлз все равно уснул на диване. - Да. Пожалуй, это единственное здесь, что я купил сам. Все остальное – слишком щедрый подарок моего нового партнера по бизнесу.... Можешь не привыкать. Это место обязательно разнесут в щепки в качестве первого предупреждения. Вот увидишь , - уточнять, какой характер у этого партнерства, не стоит. Незачем девушке знать о связях с китайскими наркобаронами. Гребаный стыд. Но нужно же было Майлзу как-то сбыть все эти тонны белого порошка, который вошел в оборот за время его отсутствия? Шавку, которая с легкой руки всю эту компанию развернула, пришлось публично линчевать. Не буквально, конечно, люди Майлзу все еще нужны, но урок усвоили вроде как все. Никому не хочется ползать по бетону, в кровавых пузырях вымаливая прощение. Отныне только так и будет. Никакой поблажки. После, кстати, выяснилось, что гражданам поднебесной очень не достает оружия. Так что теперь контора имени Кейна у них на счету постоянных поставщиков. Да, Майлз брезгует наркотиками, но надо же как-то держаться на плаву. В конце концов те, кому он продет огнестрел, все равно так или иначе раздобудут пушку. Люди сами выбирают браться им за оружие или нет. Вот такая вот серая мораль. - Ах, а я-то думала, что у тебя наконец появился вкус, - а вот это уже камень в личный огород Кейна. Что это сегодня певичка себе позволяет? Совсем страх потеряла? Впрочем, все равно. Повисла глухая тишина, только документы шуршат. - …Ты правда просто промолчишь? Майлз, я… - А что мне ответить? В своем стиле я уверен. – получилось как-то слишком нервно. Настолько, что режет уши. И говорящий просто надеется, что Дель Рей спишет на злость. Может тоже заведется? Да, пусть покричит. Это, скорее, черта Сьюки, но может они на фоне общего горя спелись? Переняли друг у друга пару фишек, обменялись мудростью, как Кейна под каблук правильно взять. - Ох, дорогой…- ну вот, то, чего Майлз так боялся. Женскую интуицию не проведешь. Гангстер перебивает нагло, даже вульгарно. Не сейчас, пожалуйста. Только не сейчас. Не надо раскаленным клеймом по еще свежей ране. Не надо сочувствия. - Ты ведь не просто так пришла сегодня, правда? С учетом того, что я запрещаю тебе светится с криминальными мордами. Забыла уже об этом? – злость Кейна иррациональна. А еще он закапывает себя все глубже в могилу. - Замолчи! Не смей мне указывать, понял? – неожиданно слышать такое от Ланы. Обычно она… более мягкая. Во всяком случае, деликатная. Сказать и вправду вдруг оказывается нечего. – Прости, Майлз, но пора наконец прекратить жалеть себя. Я дала тебе время опомнится. Мы со Сьюки дали. Но идет уже вторая неделя, а ты будто до сих пор отсутствуешь. Плевать я хотела на твои новые методы управления этой шарашкиной конторой. Можешь сколько угодно ужесточать диктатуру. Я прошу лишь об одном: вернись на землю. Ко мне. Или по-другому тебе мозги вправить? Кейн паникует. Внутри лампочка мигает красным оповещая, что это странное безразличие дает трещину. Страшно, до сбившегося дыхания страшно. - Ммм, было бы неплохо, - Майлз из последних сил пытается уловить равновесие, шаткое, но знакомое. Разыграть из себя блудного Ромео, незаинтересованного в одной Джульетте. Давай же, лжец, изворачивайся, танцуй на потеху публике! Но гостью этот карнавал, судя по всему, мало волнует. - Это из-за твоего этого дружка, да? Тернера? Вот же козел! Я с самого начала подозревала, что с ним что-то мутное. Он подставил тебя? Кейн, ты ведь обладаешь связями, думаю разобраться с ним проблемы не… - Я сейчас по уши в дерьме , Лиззи. Мы совершили ошибку, — к черту эту броню. Кейн слишком устал тащить на себе многотонный груз. Внутри в один момент что-то щелкнуло. Сломалось. – Мы позволили себе больше, чем следовало. И, честно, не прошло ни дня с момента моего приезда, как я не думал об этом. Я не уверен даже, что хочу продолжать. Жить. Да я, блять, его…. По щекам струится лава. Это уже даже не слезы: они ведь не бывают такими горячими, правда? В горле застряло слово. Люблю. Оно разъедает внутренности. Нет, этого Кейн точно не произнесет. Никогда в его блядской жизни. - Прошу, помоги мне. Я загнал себя в гребаную яму, из которой не знаю, как выбраться. Все накопленное выходит наружу. Кейн даже не знал, что, оказывается, внутри было столько эмоций. Вместе со слезами злости размывается и лед. Под кожей горит так, будто весь алкоголь, в немалом количестве выпитый за последние недели, наконец вспыхнул. Стена пала. Подзатянувшаяся шутка убита, пора Майлзу собрать себя по частям и двигаться дальше. *** — Ма, вот скажи, тот консультант меня за дуру держал? Это ведь не вечернее платье! Да я в таком даже по барам не пошла бы. Чертова безвкусица! — Сьюки, удобно устроившись в его объятиях, треплет языком. Пистолет в ее руках держится почти уверенно. Железо впивается в нежные и по-девечьи теплые руки. — Ага. Не отвлекайся. Сосредоточься на мишени. Твоя задача сейчас — сделать так, чтобы консерва как минимум упала с бочки. Готова? Судя по ужесточившейся хватке, девушка готова. Майлз разжимает свои руки и делает пару шагов назад. Позволяет дышать без своих бренных объятий. Гремит выстрел. — Ууу, прямо в цель. Да мы теперь кому угодно яйца сможем отстрелить! — радостно-хищный возглас Ланы долетает сбоку. Она сегодня тоже молодец : четыре попадания из пяти. Что не удивительно. Как-никак, певицы учились у лучших. — Молодец. Следующую, — Кейн серьёзен так, будто сам собирается сейчас стрелять. Глаза безотрывно следят за дулом. — Босс, — дверь во внутренний двор распахивается, и аромат пороха сразу просачивается в воздух, окружает. Ну конечно, не было ещё ни дня, когда его покою не мешали какие-нибудь недоумки. Что уже, и с «доставкой» разобраться без его вмешательства не могут? — Вас к телефону девушка просит. Она плачет и ничего не может объяснить толком. Внутри неприятно бу́хает. Сердце сбилось на ударе. Что-то это нехорошее. — Вау. Залет? Не думала, что ты такой безответственный, Кейн, — Лиззи, не занятая делом, становится самой язвительной сукой на свете. И, возможно, Майлз бы даже оценил подкол, но не в этом случае. Не слишком часто ему на рабочий звонят плаксивые незнакомки. — Не хотелось бы....Ждите. Без меня не стрелять— поубиваетесь. И вот, один из главных поставщиков пушек во всем гребаном Лондоне, абсолютно обезоруженный идёт по коридору. Темно, сыро и мысли роятся. В последнее время все было неплохо. Почти месяц он чувствовал себя... Сносно во всяком случае. Внезапно нашлось много работы: новые связи, собачьи бои наконец стали приносить мало-мальский доход, всем понадобилось оружие. Его девочки попеременно, но всегда находились рядом — инициатива Лиззи, пусть негласная. И он им правда благодарен. Иначе бы он просто не справился: оказывается, Кейн не такой сильный, как сам думал. Но внезапного отцовства все равно не хотелось бы. Особенно когда в последний раз Майлз трахался с кем-то в том проклятом французском вояже. Откуда-то из глубины «цеха» доносятся щелчки затворов. Телефон, бездушный красный кусок пластика, стоит на столе. Трубка снята, из динамика чуть слышно доносятся всхлипы. Майлз приближается к ней осторожно, рука сама по себе за поясом пытается нащупать рукоятку пистолета, но, конечно же, попытка проваливается. Да и что бы он мог сделать? Выстрелить в телефон? Очень взрослый поступок. — Кейн. Слушаю. — пальцы до побелевших костяшек впиваются, заставляя дешёвую пластмассу трещать. Жалобно так. — Алекс, Алекс, он... Телефонную линию, протянувшуюся от квартирки с видом на Эйфелевую башню до вечно хмурого Лондона, вновь затапливают женские слезы. Майлз, пошатываясь, продвигается вдоль коридора. Ему нужен воздух. Вот прямо очень нужен. Но когда улица оказывается на расстоянии одного шага, мужчина теряет свою решительность. Дверной косяк кажется спасением. Безопасной границей: чтобы не задохнутся, но и ни к чему не вынуждающий. Кейн наваливается на него плечом. Майка на груди оказывается зажата собственными пальцами, будто стараясь сквозь одежду унять сердце. Оно стучит уже где-то в глотке. Наверное не смертельно. Первая на мужчину оборачивается Лиззи. — Майлз...? Ты чего такой бледный? И честно, тот, к кому обращаются, без понятия, что ответить. Что ему, блять, противопоставить этому беспокойному блеску уже двух пар глаз? Свою абсолютную пустоту? Ответ задерживается. — Майлз, мать твою, Кейн. Ты слышишь вообще? — Передоз. — единственные членораздельные звуки, что он вообще может из себя сейчас извлечь. Слово странно оседает на языке. — У Тернера передоз. Гул в собственной голове заглушает все мысли.