Latte

В детской комнате слышится недовольное кряхтение - это маленький альфочка хочет кушать и спать. Хонджун выключает основной свет, оставляя только тусклый ночник включённым. Омега снимает свою футболку и спускает вниз по руке одну лямку кремового кружевного бюстгальтера, который он начал носить еще во время беременности, потому что его грудь во много раз увеличилась в размере. Он наклоняется в кроватку и берет сына на руки. Тот продолжает хмуриться и дергать ручками и ножками, но теплый молочный запах папы-омеги успокаивает его. Хонджун держит ребенка на левой руке, а правой он придерживает грудь, чтобы помочь альфочке поймать её. Он присаживается на край белого мягкого диванчика, который Сонхва купил специально для того, чтобы Хонджун чувствовал себя комфортно во время кормления и не делал это стоя на ногах. Маленький альфа, в силу своего четырехмесячного возраста, кушает намного быстрее, не мучая своего папу по часу на одно кормление. Он сытый отпускает молочную железу и омега ловким движением поправляет лямку обратно на плечо. Берет ребенка двумя руками, встаёт и начинает напевать кобылельную песенку, покачиваясь с ним на руках. От Хонджуна веет теплом и пахнет топленым молоком, которое в период беременности усилилось в несколько раз - это успокаивает альфочку. Остановившись около окна, омега совершенно не слышит, что в комнату заходят, но сразу же чувствует по изменившемуся в комнате запаху, что его альфа рядом. В ту же секунду на его талию легли большие горячие ладони с длинными аккуратными пальцами. Руки альфы потянулись вперед, сцепляясь на животе омеги, а сам он прижался своей широкой грудью к узкой спине мужа. – Сонхва? – шепнул Хонджун, поворачивая голову в сторону, чтобы видеть Пака. – Тише, – Хва отвечает так же тихо и аккуратно целует в темную макушку. Он понимает, что с каждым днем сын становится все крупнее и тяжелее, отчего омеге не так просто даётся держать его. – Я сам покачаю Чонхо, а ты иди в душ. Хонджун поворачивается к нему лицом. Альфа уже подставляет свои руки и забирает у омеги их ребенка. Альфочка начинает кряхтеть, что его слегка потревожили, но кофейный запах отца становится более лёгким и сладким, что быстро успокаивает сына и он снова закрывает глаза. Хонджун выходит из детской комнаты и медленно принимает душ, тщательно смывая с себя усталость этой недели. Во время беременности он догадывался, что быть родителем тяжело, но в полной мере понял это после рождения Чонхо. Но Сонхва, его муж и альфа, был всегда рядом. Он работал, а дома помогал омеге с сыном, ведь понимал, что "родитель" тоже безумно тяжёлая работа. Омега улыбнулся после мыслей о муже: с Сонхва они были знакомы с самого детства. Их папы-омеги работали в одной организации, общались и часто выходили гулять со своими детьми. Сонхва был немного закрытым и тихим альфочкой, в отличие от Хонджуна - непоседливого и любопытного омежки на два года младше. Пак первое время внимательно наблюдал за омегой, предпочитая оставаться в тени, а спустя недолгое время он присоединился к играм с младшим. Затем началась школа. Они учились в разных школах, но это не мешало им продолжать гулять вместе, играть и общаться, появились частые ночёвки друг у друга. Во время полового созревания ребята присмотрелись друг к другу с другой стороны, и Сонхва признался в чувствах первым. Затем было поступление в университет, начало их совместной жизни в квартире, которую им подарили родители, первая работа, первый раз, первые крупные ссоры и недопонимания. Они искали подход, обнажали свои души, учились понимать друг друга. И вот уже четвёртый год Хонджун ходит с новой фамилией, брачной меткой на шее и золотым кольцом на безымянном пальце. Ровно год назад, на день всех влюблённых, омега сделал Паку самый лучший и дорогой подарок - сообщил, что скоро в их семье будет пополнение. Сонхва любил детей, а новость о собственном ребёнке ужасно расстрогала его до небольшой истерики. В беременность, хоть омега и был очень вредным, альфа старался всегда быть рядом, помогал с делами, поддерживал, ходил вместе с Кимом к врачам, плакал на коленях, когда увидел своего омегу в послеродовой палате. И сейчас Сонхва его любовь, поддержка и сила, человек, с которым омеге хочется прожить до последнего вздоха. Хонджун надевает чёрную шелковую пижаму из топика на бретельках и шортов с разрезами на бедрах до самой резинки пояса, и выходит из ванной. По пути в спальню он заглядывает к сыну, который уже тихо сопит в кроватке. Сонхва уже выключил основной счвет, оставив только небольшой ночник, расправил их постель и полусидел-полулежал в куче подушек, читая новости уходящего дня на телефоне. Хонджун подходит к туалетному столику, чтобы положить в шкатулочку для украшений тонкий серебряный браслет с маленькими цветочками из голубого топаза - подарок Сонхва на сегодняшний праздник. – Джуни, ты все? Иди ко мне, – Пак откладывает свой телефон на тумбочку и откидывает одеяло на половине омеги, приглашая его скорее к себе. Хонджун с улыбкой разворачивается и медленно, виляя еще более пышными, чем до беременности, бёдрами, подходит к кровати со стороны альфы. Тот удивлённо приподнимает бровь, наблюдая за действиями омеги. – Ты чего, котёнок? – Хонджун убирает одеяло с мужа и резво садится на его бедра. – Соскучился по тебе, – омега упирается руками в голую грудь Сонхва, ведь тот спит в одних штанах, и наклоняется, ловя пухлые родные губы в чувственном поцелуе. Альфа кладет ладони на светлые бедра, пробираясь под большие вырезы на ткани. Отвечает на поцелуй и даёт омеге право вести поцелуй так, как ему захочется. Хонджун медленно обнимает Пакову шею и прижимается к горячей груди, ягодицами начинает потираться о пах под собой, за что Сонхва прикусывает его шкодливый язычок. Мужчина сходит с ума от запаха молочной пенки, что исходил от шеи его мужа и сам выпускает побольше своих кофейных феромонов, от которых омега тихо мычит. Сонхва отрывается от омеги и спускается взглядом по припухшим алым губам, тонкой шее с его, Сонхва, меткой с одной стороны и крупной родинкой - с другой, изящным выступающим ключицам и, наконец, доходит до груди. Большая, налитая молоком грудь сильно оттягивает пижамную маечку и позволяет старшему все видеть и облизываться. Пак ладошками поднимается с бедер по бокам и скользит под майку, Хонджун понимает его без слов и поднимает руки, чтобы тот снял ненужную вещь. Перед глазами мужчины - две обвисшие от тяжести молочные железы с тёмными возбужденными сосками. Сонхва расцеловывает сначала шею, медленно спускаясь к грудной клетке. Руки ложатся на грудь и несильно сжимают её так, что супруг постанывает и активнее двигает своими бедрами на чужих. – Сонхва, что ты делае..мх! – омега привык к тому, что мужу очень нравится ласкать его соски, но сейчас Сонхва не просто поцеловал один из них, а осторожно обхватил губами и..начал посасывать. Из протоков соска выделяется несколько капель молока, которые Сонхва слизывает и отстраняется на пару секунд - этого количества не хватает, чтобы распробовать. Он смотрит на покрасневшие щеки омеги, покусанные губы, в его красивые мутные от наслаждения глаза, а потом снова наклоняется к этой же железе и увереннее, глубже захватывает в рот. Хонджун закатывает глаза и запускает руку в русые волосы альфы на затылке, чувствует, что одна ладонь Пака ласкает соседнюю грудь, а вторая - трогает его между ног через шорты и белье. Альфа чувствует во рту сладковатый привкус молока. Оно жидкое, с небольшим сливочным послевкусием и довольно таки жирное, из-за чего на губах Пака остаётся маслянистая плёночка. Хонджун выгибается на встречу, его телу становится немного легче и свободнее, он подбадривает мужчину работать ртом быстрее. Сонхва меняет грудь, точно так же, как и первую, он посасывает и вторую железу. Напряжение уходит и отсюда, а рот с каждый сосательным движением наполняется сладкой жидкостью, от которой Пак, кажется, не сможет оторваться. Омега первый раз кончает прямо в белье только от стимуляции сосков. В момент оргазма Ким прижимает голову Сонхва сильнее к себе и громко стонет, про себя думая, не разбудит ли Чонхо. Сонхва все понимает и через пару секунд все таки отстраняется и довольно сыто облизывает губы. – Это было очень вкусно, – озвучивает факт Пак и смотрит на чуть чуть покусанные бордовые соски и на все так же красиво изогнутую крупную грудь. – Как тебе это в голову пришло, Хва.. – младший думает, что это конец, но взвизгивает, когда мужчина опрокидывает его на кровать и нависает сверху. – Я еще не везде тебя попробовал, – шепчет старший и тянется снять шортики с хлопковыми трусиками. Перед ним плоский животик, аккуратный и вновь эрегированный омежий член, мягкие объёмные ягодицы и мокрое от природной смазки, сжимающееся анальное отверстие. Сонхва снимает свои пижамные штаны и берет в руку свой твёрдый орган, потому что уже невозможно терпеть и наклоняется к бедрам Кима. Тот послушно раздвигает ноги для лучшего доступа и сразу же закусывает нижнюю губу, потому что от приятных прикосновений уже хочется кричать. Сонхва лижет широкими медленными движениями, собирает побольше вытекающей ароматной сливочной смазки. Слюна и смазка текут по подбородку Пака, но это только возбуждает его еще сильнее - он в жидкостях своего омеги, он пахнет им, что может быть лучше? Старший вводит в омегу два пальца и начинает трахать, идеально каждый раз попадая по простате. Хонджун начинает дрожать, сжиматься и мычать от удовольствия. Второй оргазм накрывает его чуточку сильнее. Сонхва же вытаскавает пальцы и этой рукой начинает дрочить себе, изливаясь на животик мужа. Пару минут они лежат рядом и просто молчат - довольные отходят от оргазмов. – Ты так хорошо позаботился обо мне, мой альфа, – Хонджун говорит первым. Он поворачивается лицом к супругу и гладит его по щеке, сразу вызывая улыбку. – Я не перегнул?.. Все в порядке? – Пак заглядывает в глаза. – Да.. – Хонджун улыбается, – Ты хорошо постарался. Я люблю тебя. – И я тебя люблю, – Пак подтягивает младшего к себе и укладывает его голову на свою грудь. – Больше жизни люблю.