Кринж

      Эрегированный член Якова был очень длинным, не меньше четверти метра, и очень тонким, и пятидесятитрёхлетнее, трижды рожавшее влагалище Натальи Викторовны не всегда принимало его охотно. Это был совсем не её любимый размер – она всегда предпочитала короткие, не длиннее пятнадцати сантиметров, и толстенькие. Впрочем, за сорокалетнюю половую жизнь Наталья Викторовна испробовала не так уж много членов – 5 или 6 (на двадцатитрёхлетие она напилась до беспамятства, наутро проснулась в постели с голым мужиком, и оба не помнили, был у них секс или нет). Наталья Викторовна трижды выходила замуж, и от каждого супруга у неё осталось по ребёнку.       Первый брак был явной ошибкой. Второй раз она вышла замуж по большой любви, за богатого, статного, красивого молодого мужчину, сколотившего приличное состояние на оргтехнике в баблорубские девяностые. От второго мужа, убитого вначале 2000х, Наталье Викторовне остался миловидный сын, роскошная силиконовая грудь четвёртого размера, трёхкомнатная квартира в центре Москвы и дача в Бутово – остальное отсудила сестра покойного. Третье замужество тоже не задалось – супруг, будучи моложе её на десять лет, в неполный сорокет слёг с инсультом, после чего начисто лишился мужской силы.       В юности, молодости и даже в зрелости Наталья Викторовна была сногсшибательно, пронзительно красива и стройна. После климакса, который настиг её в сорок девять лет, в организме что-то разладилось – появился лишний жирок, выросла жопа, кожа пошла прожилками и пигментными пятнами. Она тяжело и редко оргазмировала и до менопаузы, после же – кончать перестала вообще. Слабое, едва тлеющее желание секса ещё теплилось, и она завела молодого любовника. С Яковом они встречались на бутовской даче раз в неделю, обычно в субботу.       Сегодня юноша был в ударе и эякулировал уже три раза. Голый, с полустоячим пенисом он подошёл к огромному, во всю стену, окну. Наталья Викторовна подтёрлась маленьким полотенцем, надела белый сатиновый пеньюар и легла на кровать, накрывшись по грудь пустым пододеяльником. Поставила на живот квадратную стеклянную пепельницу, закурила тонкую ментоловую сигарету и стала наблюдать за своим юным партнёром, голышом красующимся перед окном. Она уже давно и безуспешно пыталась решить для себя, нравится он ей вообще, или нет. Яков был довольно высок, болезненно худощав, с большим количеством родинок на незагорелой коже; светло-русые вьющиеся волосы до плеч, которые он редко мыл и причёсывал. На её взгляд, юноша был не очень умён и удручающе неначитан.       – Почему ты так любишь вертеться перед окном голышом? – поинтересовалась Наталья Викторовна, глубоко затянувшись, запрокинув голову назад и выпустив густую струю дыма в потолок. – Надеешься, что кто-то тебя увидит?       – А что? – отозвался Яков и повернулся к любовнице. Его член совсем расслабился, и головка болталась почти на уровне колена. – Писюн у меня большой, есть чем похвастаться!       – Он у тебя не большой, а длинный, – заметила Наталья Викторовна.       – Какая разница!.. – сказал Яков слегка обиженно.       – Большая.       – Ну, как скажете.       – Слушай, Яков, мы с тобой трахаемся уже почти полгода, а ты мне до сих пор говоришь «вы». Тебе не кажется это странным?       – Кринжово мне вам тыкать, Наталья Викторовна. Вы мне в матери годитесь.       – Кринжово?.. Что это значит?       – Ну, стыдно… неловко.       – Вот как? – она тщательно затушила тонкий окурок в пепельнице и поставила её на тумбочку. – А трахать тётку, годящуюся тебе в матери, тебе не кринжово? Что там в матери, я тебе скорее в бабки гожусь.       – Ну, с бабкой перебор. Вы моей мамке ровесница. Вам же 53?       – Да.       – Ну во. А мамке 52 недавно исполнилось, – он опять повернулся к окну, смотрящему на пустую улицу, и вильнул бёдрами, на манер стриптизёра.        – Хм, странно, – протянула Наталья Викторовна. – Я почему-то всегда думала, что твоя мать гораздо младше.       Яков заметил кого-то на улице и снова дрыгнул бёдрами, чтобы член закачался. Тётка прошла мимо, не обратив на голого парня никакого внимания. Яков немного расстроился.       – Я, кстати, вас познакомить хотел, – сказал он.       – Кого «нас»?       – Вас с мамой. Как вы на это смотрите, Наталья Викторовна?       – Это зачем ещё?.. – изумилась та.       – Ну как, вы же моя девушка, почему бы и нет?       – 53летняя девушка, ха-ха! – искренне расхохоталась Наталья Викторовна, отчего её могучие перси затрепыхались. – Развеселил старушку, от души!       – А чо?.. – обиделся Яков.       – У нас с тобой развнедельные потрахушки и ничего более. Я намного старше тебя и у меня три ребёнка, если ты забыл, – сказала она. – Вот уж поистине кринжово было бы знакомить меня с твоей матерью, которая младше меня. Что это за слово вообще? Новомодный сленг?       – Кринж? Испанский стыд, когда стыдно за кого-то.       – Испанский какой-то… а обычный русский стыд чем тебя не устраивает?       – Хэзэ, все сейчас так говорят.       – Ну-ка, дай-ка загуглю, – Наталья Викторовна взяла с тумбочки смартфон. – Так… «Чувство стыда за чьи-либо действия. То, что вызывает это чувство». Это что же, тебе за меня стыдно?       – Да нет… так говорится просто!       – Как бы там ни было, знакомство с твоей роднёй в мои планы не входит, – вздохнула Наталья Викторовна. – Это совершенно неуместно и даже глупо, Яша… Яков – всё время нашего знакомства хотела спросить – почему у тебя такое странное имя? Ты еврей?       – Почему странное и почему еврей?.. – не понял он.       – Потому что сейчас так редко кого называют и потому что это иудейское имя, – сказала она. – Так ты еврей? Вроде, совсем не похож.        – Хэзэ. Вроде нет. Не интересовался как-то.       – Ты не знаешь, кто ты по национальности?!.. – изумилась Наталья Викторовна.       – А что такого?       Женщина медленно, потрясённо покачала головой.       – Если вам интересно, могу у мамы спросить.       – Мне интересно? – усмехнулась Наталья Викторовна. – Меня удивляет, что тебе это не интересно.       – Ну, спрошу, – нагой Яков лёг на спину рядом с ней и заложил руки за голову. Лобок и подмышки он не брил ни разу в жизни. Впрочем, как и лицо. – Меня мамка однажды за дрочкой спалила.       – И что?       – И предложила помочь.       – Ты согласился?       – Кто ж от такого отказывается?       – Ты врёшь, наверное? – спросила Наталья Викторовна с сомнением.       – Вру, – хмыкнул Яков.       – Зачем?       – Само как-то получилось, хэзэ,       – А мать у тебя красивая?       – Трудно сказать, она ж моя мама. Раньше вроде ничего была. Так, обыкновенная.       – Я красивее?       – В разы!       – Спасибо… Ещё лет десять тому назад я вообще как фотомодель выглядела. Красивая, стройная… – молвила Наталья Викторовна печально. – Как миг жизнь проходит. Дай сигареты, пожалуйста.       – Вы и сейчас ничего! – Яков передал ей пачку и зажигалку. – И сисяндры у вас зачётные!       – Они искусственные.       – Я знаю. А какая разница? Главное, что красивые.       – Разница есть…       – Кому как, по-моему.       – А я тебе вообще нравлюсь, Яша? – женщина закурила. – Только честно, я не обижусь.       – Что вы, Наталья Викторовна! Нравитесь, конечно! Я же с вами девственность потерял, и я вам очень благодарен! – Яков повернул голову, посмотрел на массивные груди под полупрозрачной тканью пеньюара, и его ужик зашевелился. – Нравятся мне ваши сиськи, Наталья Викторовна, спасу нет!       – Я заметила, – усмехнулась она.       Длинный и тонкий орган стремительно выпрямился.       – Сегодня ты на кураже, Яша, как я погляжу. Четвёртая палка наизготове, – сказала женщина. – Дай пепельницу.       Юноша поставил пепельницу на кровать, перевернулся на бок и ладонью левой руки охватил великолепную грудь немолодой подруги.       – Яш, я больше не хочу сегодня, – сказала она. – Извини, вообще охоты нет.       – Эх, жаль! Я что-то в настроении сегодня!       – Извини. Не совпали мы сегодня в азарте, – Наталья Викторовна сделала глубокую затяжку и ввинтила тонкий окурок в пепельницу. – Вообще знаешь, Яков, наверное, мы видимся в последний раз.       – Это почему?.. – расстроился он.       – Кроме секса нас ничего не связывает. Тридцать пять лет разницы, это не шутки. А секс меня окончательно перестал волновать, сейчас я чётко это осознала. Я не получаю ни малейшего удовольствия.       – Уж ни малейшего?..       – Именно так, Яша. К сожалению.       – Печалька.       – Не такая уж и печалька. Я и в молодости не ахти какая охотница до этого дела была. Так что в моём возрасте это нормально и закономерно.       Длинный юношеский кий не расслаблялся.       – Наталья Викторовна, а может, напоследок всё-таки?.. – с робкой надеждой осведомился Яков. – Последний разочек?       Женщина тяжело и печально вздохнула.       – Ну хорошо. Давай лубрикант.       Наталья Викторовна откинула пододеяльник, задрала до пояса пеньюар и обильно смазала апатичное влагалище…              Яков, грустный и непричёсанный, уехал через час. Вечером Наталья Викторовна выпила две бутылки недорого крымского сухого вина и осталась ночевать на даче.