230 километров в час.

***

      Дождь нещадно лупил по крышам домов и стёклам маленьких магазинчиков, барабанил так, будто хотел пробить их насквозь, пока вода с тротуаров и дорог с шумом смывалась в канализацию, закручиваясь в грязные воронки у решёток. Золотистое солнце ещё давно, в обед, спряталось за густыми грозовыми облаками, оставляя вечер в унылых серых тонах, которые разбавляли лишь слишком яркие, почти режущие глаза вывески круглосуточных магазинов и редкие мигающие фонари. Воздух пах мокрым асфальтом, сыростью и чем-то металлическим, неприятным. Катсуки Бакуго быстрыми перебежками направлялся из школы в сторону своего дома, надеясь не сильно промокнуть под холодным проливным дождём. Он ненавидел дождь. Ненавидел всей душой. Он не давал возможности нормально активировать его причуду, делал ладони скользкими, глушил взрывы, заставлял чувствовать себя слабее, чем он есть. Не давал чувствовать себя сильным. А это бесило больше всего. Сегодня был паршивый день. Деку всё мельтешил перед глазами, раздражал своим бесконечным бормотанием и постоянными взглядами, брошенными в его сторону. Его приспешники пару раз избивали его то тут, то там, иногда зазывая Бакуго присоединиться к «веселью», будто это была какая-то долбаная игра. И всё это ещё больше испортил ливень, который будто специально начался именно тогда, когда настроение и так катилось к чёрту. Катсуки, кажется, даже не заметил, как почти пришёл домой — оставалось только пройти парковку и… Периферийный взгляд привлёк жёлтого цвета пятно. Знакомое пятно. Слишком знакомое. И, повернувшись на практически пустую парковку, Бакуго заметил уже немного потерявший свои яркие краски жёлтый рюкзак и красные ботинки, которые он не перепутает ни с какими. Деку. Стоит на парковке? ...Что он тут делает? Мокрые и потемневшие от влаги зелёные волосы теперь не были похожи на пышный куст и тяжёлыми волнами спадали на шею и плечи. Поза была не напряжённой, но и не расслабленной — странно неподвижной, как будто он замер. Чёрная и сильно промокшая школьная форма была, как всегда, помятой; в практически незаметных складках, которые перекрывали дырки под его ногами, уже была лужа, которая почему-то окрашивалась в разбавленный багровый. Красные ботинки были все в грязи, и было похоже, что их владельцу было без разницы, куда ступать. Тот смотрел на одну из машин. Долго. Не отводя взгляд. Словно высматривал что-то внутри. Машина была обычной, старенькой и непримечательной. Хонда, кажется, или, если быть точнее, Хонда Аккорд. Чёрного цвета, с слаботонированными стёклами. Издалека даже показалось, что на зеркале висел какой-то брелок с рыжим плюшевым котом, который нелепо покачивался от ветра. — Деку… — Катсуки неосознанно позвал старого друга детства. Голос прозвучал тише, чем он хотел. Но тот, скорее всего, не услышал его на таком расстоянии и с шумом от ливня. Стоявший под крышей круглосуточного магазинчика Катсуки невольно, будто бы загипнотизированный, пошёл к ботанику на стоянку. Шаги эхом отдавались по мокрому асфальту, вода хлюпала под подошвами. И только когда Бакуго приблизился достаточно близко, Мидория заговорил. — Каччан-… — тот не успел договорить. Его перебили. — Что ты тут делаешь, конченый? — голос был, как всегда, грубым и отчасти безразличным, но в нём сквозило напряжение. — … — Мидория долго не отвечал и даже не поворачивался от машины. Кажется, он обдумывал что-то, словно подбирал слова. — Каччан, как ты думаешь, сегодня был хороший день? Этот вопрос заставил Бакуго немного приподнять бровь от удивления. Деку не трясся, как осенний лист, не заикался, без страха в голосе спрашивал Катсуки об этом дне. Спокойно. Слишком спокойно. Первое, что пришло в голову подрывнику, — не под кайфом ли этот ботаник? — Отвратительный день, — Бакуго всё-таки решил ответить. Возможно, на следующий такой тупой вопрос он сможет подорвать эту тупую рожу. — Да, ты прав… — немного замявшись, Мидория двинулся к машине, не обращая внимания на то, куда ступал. Подойдя к водительской двери, тот опустился на колени прямо в грязь и снял рюкзак, начиная что-то там искать, перебирая мокрые тетради и какие-то мелочи. Эти действия немного озадачили Катсуки. Что он делает? Что ищет? Зачем? Не понимая зачем, Бакуго подошёл ближе, стараясь понять, что делает этот ботаник. — Что ты делаешь?.. — ответа не последовало. — Тупоголовый, что ты, блять, делаешь?.. Казалось, что Мидория игнорировал злость другого парня, продолжая что-то искать в своём рюкзаке. И через пару секунд тот достаёт плоскую отвёртку и длинные пассатижи. — Чё?.. Деку, какого хуя у тебя это с собой? — Надо, Каччан. И ничего больше не ответив, Мидория начал отвёрткой снимать пластиковую часть ручки. — Какого дьявола ты, сука, делаешь?! Подбегая ближе, Бакуго не знал, за что хвататься и что делать, когда пластиковая коробка слетает и повисает на проводах. Секунда — и Изуку уже вовсю орудует плоскогубцами и фонариком из своего повидавшего время телефона. Минута — и ботаник уже начинает что-то с усилием давить. Краска под плоскогубцами неодобрительно скрипит и опадает, смываясь каплями дождя. Вскоре внутри что-то щёлкает, и Деку без труда открывает дверь и, кажется, ищет центральный блок сигнализации под рулевой колонкой. Немного повозившись и что-то прошипев себе под нос, он отключает от него разъёмы, что гасит мигающие огни в машине. — Садись, Каччан, мы-… — Мидория снова не успевает договорить. — Что ты, мать его, делаешь? Вылазь оттуда!.. — Садись. — Голос Деку теперь прозвучал куда строже и безэмоциональнее, пока на Катсуки смотрели погасшие, без блеска, глаза. Ах, это первый раз за последние тридцать минут, когда Мидория смотрит на него… — Что?.. — Я сказал садись. На лице Изуку не было никаких эмоций, только пустой взгляд из-под опавших на лицо мокрых прядей волос. Голос как будто был не его. Это не тот заикающийся, дрожащий и тихий голос. Это холодный, не терпящий отказов голос. И в нём не было ни намёка на прежнего Деку.