Лучшего и быть не могло

      Четырнадцатое февраля выдалось на редкость пакостным. С затянутого свинцовыми тучами неба беспрерывно валил мокрый снег, оседающий на дорогах грязной кашей. Отопление в Министерстве решило исчезнуть без причины, а потому всем и каждому приходилось кутаться в мантии и без устали накладывать согревающие чары. Пухлые херувимы, заполонившие коридоры в честь праздника, пели слащавые песни и стреляли из луков. Многим нравилось. Но не Гермионе. Один такой удачливый стрелок чуть не выколол ей глаз, за что получил жалящим заклинанием по заднице. И что, что купидон не настоящий? Кричал от боли он вполне по-живому.       Но, пожалуй, сильнее всего раздражали письма. Все получали открытки, музыкальные бумажные сердечки, любовные записки в совиных клювах и букетах роз разных оттенков. Все кроме Гермионы. Раньше ей хотя бы прилетали валентинки от благодарных фанатов и дружелюбных коллег. Но с каждым годом людей, способных безвозмездно дарить своё сердце самой умной и вместе с тем самой хмурой волшебнице поколения, становилось всё меньше. Теперь Гермиона Джин Грейнджер, вероятно, была единственной женщиной в радиусе пары километров, которая в этот праздник не получила ни единой валентинки. Даже от лучших друзей, нынче занятых исключительно собой, детьми и скучными взрослыми вопросами, в которых и сама девушка погрязла с головой.       Тем не менее настроение у Гермионы в это четырнадцатое февраля было приподнятое, даже трепетно-возбуждённое. Конечно, таким оно стало не сразу, а примерно с трёх часов дня, когда в её кабинет за документами пришёл Фред Уизли.       Застал он её попой к верху, копающуюся под столом и тихо ругающуюся. Начальница Отдела контроля за соблюдением торговых стандартов пыталась достать фунририка — зверька Анны, секретарши из Отдела по связям с маглами, который располагался уровнем выше. Это ушастое чудовище, напоминающее смесь кролика и ежа, сотруднице подарил воздыхатель в знак своей огромной любви. Но фунририк, не прошло и получаса с момента вручения, сбежал. Полминистерства подняли на уши, так как животное, пусть и милое, но, зараза, пакостливое. Особенно охочие до документов, которые любило жевать, а после выплёвывать кому-нибудь под ноги. И так уж случилось, что фунририк оказался у Грейнджер в кабинете и с удовольствием поедал договор о поставке обезболивающих зелий в Германию, что, разумеется, волшебницу не радовало.       — Отдай сюда, — сквозь зубы пыхтела Гермиона, пытаясь вырвать бумагу у зверька. Но тот только шире раздвинул лапы, становясь устойчивее, и принялся с особым усердием вгрызаться в документ. — Плюнь, кому сказала!       Она попыталась схватить фунририка за шкирку, однако вновь потерпела поражение. Тот запрыгнул девушке на голову, увяз в кудрях, но бумагу так и не выплюнул. Кажется, вместе с договором он взялся жевать её волосы…       Как бы Гермиона не любила животных, но в конкретно это мгновение ей хотелось приложить зверька каким-нибудь заклинанием да позабористее, а после повторить это же с Анной и её парнем.       Несколько раз мотнув головой, надеясь скинуть фунририка с макушки, волшебница только заработала удар о столешницу и новую грань раздражения. Вытащив палочку из кармана брюк, она попятилась из-под стола, мысленно прикидывая, как бы прицелиться и что наколдовать, как со стороны двери раздался кашель. Удивительно вежливый, но с прорывающимися наружу смешливыми нотками.       — Я даже не знаю, с чего начать, Грейнджер. У меня столько вопросов, — произнесли голосом Фреда. — И комментариев.       — Комментарии оставь при себе, — прорычала Гермиона, разворачиваясь лицом к посетителю, но из своего положения разглядеть смогла лишь коричневые туфли с жёлтыми шнурками. — А вот начать стоит с помощи. Отцепи его от меня!       — Как прикажешь.       Фред достал палочку, прицелился, произнёс заклинание, и зверёк вместе с бумагой и клочком кудрявых волос в зубах отлетел прямиком в руки парня. От шока животное разжало пасть, и договор опустился на пол, где всё ещё не до конца распрямившаяся Гермиона с тихим стоном подняла его. Зачем вообще она так отчаянно сражалась за то, что было не спасти, а в ящике стола лежала вполне жизнеспособная копия? Ответа не было. Возможно, виной всему её принципиальность.       Разогнувшись, волшебница нервным жестом поправила волосы, которым это движение не особенно помогло, и прямо посмотрела на спасителя. Фред с сияющей улыбкой и горящими озорством голубыми глазами стоял в проёме распахнутой двери и всем своим видом показывал, что увиденное здесь он никогда и ни за что не забудет. Его привычный фиолетовый костюм, в котором он работал в магазине, выглядывал из-под клетчатого пальто, сырого от снега, а коротко остриженные рыжие волосы небрежно торчали в разные стороны. Именно причёска привлекла особое внимание. Фред никогда не стригся столь коротко, и что-то подсказывало, что изменения в стиле были незапланированные.       Прежде чем Гермиона успела спросить, что у парня с волосами, она увидела, как в коридоре промелькнула блондинистая макушка Анны.       — Мисс Адамсон, подойдите! — совсем недружелюбно позвала коллегу Грейнджер.       Та вздрогнула, но ослушаться не посмела. Гермиона подошла к Фреду, аккуратно взяла у него из рук недобро косящееся на неё зверьё и протянула пропажу Анне.       — Это ваш, полагаю.       — Зефирчик! — воскликнула девушка, прижимая фунририка к груди. — Вы нашли его. Спасибо!       — Не стоит, — отмахнулась Гермиона, слегка смутившись от взгляда коллеги, которая, заметив её волосы и растрёпанную одежду, тут же стала выглядеть виноватой. Догадалась, поди, что виновником шикарного внешнего вида Грейнджер стал её питомец. — Просто следите за ним внимательнее. Министерство с кучей важных документов в каждом кабинете — не лучшее место для … Зефирчика.       Да, фунририк был белым и пушистым, но «Зефирчик»? Слишком милое название для исчадия Ада. И зверёк, будто учуяв, что его имя не понравилось Гермионе, злобно зыркнул на неё и оскалился.       — Да-да, конечно, вы правы. Простите, мисс Грейнджер. И спасибо!       Девушка, будто защищая питомца от раздражённой волшебницы, прикрыла его мордочку ладонью и молнией выскочила прочь. Гермиона, равнодушно проследив за бегством, облегчённо выдохнула и медленным шагом проковыляла к столу.       — Значит, виновницей переполоха является та милая леди, — начал Уизли, закрыв дверь и проследовав за Грейнджер вглубь кабинета. — Удивлён, что ты её не отчитала.       — У меня нет на это сил, — сказала она, устало плюхаясь в кресло. — И времени. Ты за документами?       — Да. Прилетела сова, что всё готово.       Пока Гермиона копалась в горах бумаг, возмущённо сдувая настырно падающую на лицо кудрявую прядь, Фред внимательно разглядывал девушку. Чувствуя прожигающее до самых костей внимание, она не выдержала и вскинула на парня глаза, как бы спрашивая: «Что?»       — Не хочешь… — верно расценив выражение её лица, Уизли неопределённо махнул рукой над головой Грейнджер. — Ну, поправить причёску? — Не раньше, чем ты свою, — спокойно ответила она.       Парень взметнул руку к той части головы, что была острижена чуть короче, и весело рассмеялся.       — Туше.       — Что с твоими волосами вообще? Мне казалось, причёска в стиле «бокс» не в твоём стиле, — спросила Гермиона.       Короткая стрижка ему тоже шла, если, конечно, привести её в нормальный вид, но самой девушке, если бы кто-то поинтересовался, нравились волосы подлиннее. Идеально, когда они отрастают настолько, что можно убрать в небольшой хвостик.       — Жизнь внесла свои коррективы, — философски изрёк Фред, после чего попытался пригладить рыжий беспорядок, но не добившись ничего выше оценки «удовлетворительно», объяснил: — Утром был в лаборатории. Зелье взорвалось. Я постарался сделать из этого что-то приличное, но… в общем, парикмахерские чары не мой конёк. Всё так плохо?       — Нет, — покачав головой, ответила Гермиона. — Но к парикмахеру всё-таки сходи. Сделает хотя бы ровно.       Она ещё с минуту порылась в бумагах и, наконец, нашла нужную папку.       — Твоё.       — Спасибо, — отозвался Уизли, принимая разрешения на продажу десяти новых изобретений.       Прочитав каждую бумажку, он довольно улыбнулся, уменьшил папку и спрятал во внутренний карман пальто.       — И раз уж с делами мы закончили, а сегодня пятница… — вновь заговорил Фред, и Гермионе показалось, что на какую-то долю секунды он смутился. — Жду тебя по этому адресу в семь вечера.       Под недоумевающим девичьим взглядом, парень положил на стол бумажное сердечко и пару раз постучал по нему пальцем. Гермиона медленно моргнула, после чего перевела глаза сначала на волшебника, потом на валентинку, и обратно.       — Фред, это…       — Я приглашаю тебя на свидание, — то ли объявил, то ли подтвердил догадку.       — Почему?       — А почему нет? — пожал плечами Уизли, и, прежде чем Грейнджер успела что-либо уточнить или возразить, вышел из кабинета, бросив на прощание: — Я буду ждать в семь. Не опаздывай!       Гермиона ещё какое-то время смотрела на незакрытую за парнем дверь, за которой упитанный херувим обстреливал какого-то явно недовольного этим действием волшебника. Улыбка, неосознанная, но определённо счастливая, всё шире расцветала на девичьем лице, отражая разрастающуюся в душе бурю из трепета, волнения и сладкого предвкушения.       Свидание… Она идёт на свидание. Ну надо же.       Впервые за много месяцев Грейнджер вышла из Министерства вовремя. Она пришла домой, натыкаясь по пути на влюблённые парочки, украшенные сердечками заведения и романтичную музыку из каждого угла. И её это не раздражало, хотя ещё утром чужое счастье отзывалось в груди негодованием и даже обидой.       Спешно приняв душ, девушка перебрала несколько нарядов под пристальным наблюдением Живоглота и остановилась на вязаном красном платье, сидящем точно по фигуре. Простом, красивом, выигрышно подчёркивающем ключицы прямоугольным вырезом.       Покрутившись какое-то время у зеркала, повоевав с волосами и выиграв, Гермиона позволила себе накраситься чуть ярче, чем привыкла (а привыкла она краситься никак), и, отойдя на шаг, чтобы можно было осмотреться в полный рост, внимательно изучила отражение.       Объективно, она выглядела хорошо. Уж точно гораздо лучше, чем днём. Но достаточно ли для свидания? Или, наоборот, Грейнджер перестаралась? Мерлин, она просто-то в люди не выбиралась пару лет, а уж на романтическую встречу с мужчиной…       Гермиона сделала глубокий вдох и медленный выдох. Нет. Она не нервничала. Просто… жизнь стала какой-то странной, сложной и пустой.       Сначала долгое и чертовски болезненное восстановление после войны. Сложные отношения с Роном, закончившиеся мучительным разрывом ещё до окончания Хогвартса, куда она поехала одна, без мальчиков. Затем Министерство, ставшее синонимом разочарования и безграничного одиночества.       Когда Гермиона только начала работать, в наивной, верящей в лучшее девичьей душе теплилась надежда всё поменять, вдохнуть новую жизнь в волшебное сообщество. Ранние подъёмы и бессонные ночи в попытках сделать всё идеально казались незначительной жертвой на пути к светлому будущему.       Глупо. Мерлин, как же глупо…       Потребовалось два года, чтобы понять, что мир не изменить, варясь в бессмысленной, временами лишённой логики и здравого смысла бюрократии. Вот только уходить было некуда. И она осталась, с каждым днём разочаровываясь в работе всё сильнее.       Что же касается друзей, то и здесь взрослая жизнь внесла свои коррективы. Даже если Гермиона с Роном делали вид, что всё прекрасно, прошлые тёплые отношения были утрачены безвозвратно. Да даже разговор без дискомфортного ощущения под рёбрами являлся чем-то невозможным. С Гарри, Джинни и Луной общение тоже стало слишком поверхностным и редким. Нет, они иногда виделись, переписывались, собирались на ужины в Норе или на Гриммо, но у каждого была своя жизнь, проблемы, семья, возлюбленные, занявшие самое важное место в их сердцах, потому время на старых друзей находилось всё сложнее.       Гермиона оказалась одна. И одиночество, с годами ощущаемое всё острее, оставалось топить лишь в работе. И что удивительно, именно из-за работы она стала частенько общаться с Джорджем и Фредом. Последний, пожалуй, был особо ярким и чаще других заглядывающим к ней лучиком света, благодаря которому волшебница ещё окончательно не свихнулась.       В вопросе любви, кстати, Грейнджер отчаялась далеко не сразу или, сказать точнее, не до конца. Сначала были несколько неудачных попыток принять ухаживания, вернее, не спугнуть тех немногих, кто попытался проявить к Гермионе интерес. Но год от года таких смельчаков, или глупцов, находилось всё меньше. Пока, наконец, с ней и заговаривать-то о чём-то помимо работы не перестали.       Но вот что странно, Грейнджер всё ещё надеялась, осторожно, где-то очень глубоко, что для неё не всё потеряно. И кто ж знал, что именно старший из близнецов Уизли встряхнёт это болото. Хотя, наверно, только ему это и под силу…       Гермиона не боялась самого свидания. Она опасалась своей привычки всё контролировать, усугубившейся из-за работы. Беспокоилась, что покажется скучной, сухой, неинтересной. Казалось, именно она приведёт этот вечер к катастрофе. А катастрофу допустить совсем не хотелось.       Грейнджер прикрыла глаза и воображение нарисовало рыжие подпалённые волосы, яркий костюм, россыпь веснушек, полноватые губы, сложенные в дерзкую и довольную улыбку. Фред был воплощением хаоса, безумства, дикого и свободного огня. Чего от него было ждать? И чего было ждать от самой себя рядом с ним? Ведь свидание — это как раз то, что контролю не поддаётся. Особенно если это свидание с Фредом Уизли. Сможет ли она просто расслабиться и получить удовольствие? Не испортит ли всё? Понравится ли?..       Гермиона понимала, что уже какое-то время ощущает к парню особое расположение. Симпатию. Тягу. К его улыбке, всё такой же широкой и игривой, как раньше, но будто бы более глубокой, от того и чарующей. К его глазам, искрящимся, заглядывающим прямо в душу. К рукам, на которые она невольно засматривалась, когда он что-то подписывал. Рядом с ним было тепло. Но пока они виделись редко и были в безопасной приятельской зоне, всё это ощущалось нормально, приемлемо, терпимо. Но что будет сегодня? Насколько сильно перевернётся её мир? И будет ли это правильно?

***

      На место встречи Грейнджер аппарировала за пять минут до назначенного времени. Все утверждения о том, что приличная женщина должна опаздывать, никогда не принимались. Зачем заставлять человека ждать? Особенно, если он тебе симпатичен…       Маленький семейный ресторанчик испанской кухни в тихой части магического Лондона назывался просто и прямолинейно — «За углом». За горящими жёлтым светом окнами виднелся уютный зал с десятком столиков, за которыми в подавляющем большинстве сидели влюблённые парочки.       Фред уже ждал у входа, спрятавшись под зелёный козырёк, укрывающий крыльцо. Он нервно теребил ворот пальто, озираясь по сторонам. Увидев Гермиону, парень тут же рванул к ней и за пару шагов оказался рядом, правда, едва не поскользнулся на заснеженной дорожке.       — Привет, — сказала девушка с улыбкой, на что парень ответил тем же.       Первое, что бросилось Гермионе в глаза — аккуратная причёска. Видимо, Фред всё-таки успел заглянуть к парикмахеру. Мазнув взглядом по коротко выстриженным вискам и уложенной назад чёлке, девушка мысленно отметила, что несмотря на то, что стрижка была короче, чем когда-либо на её памяти, что-то притягательное в ней всё-таки было. Острота и мужественность, обычно скрытые за рыжим хаосом, теперь вышли на первый план. От чего лёгкое возбуждение взыграло в груди, а руки зачесались потрогать эти короткие волосы, проверить колючие они или мягкие.       Второе же, что привлекло внимание — огромное красное пятно на вороте белой рубашки. Оно дерзко выглядывало из-под пальто, будто намекая, что опасения катастрофы были не напрасны. Но опасаться, кажется, стоило не собственных промахов…       Грейнджер уставилась на следы… кетчупа (?), моргнула и усмехнулась. Уизли поджал губы, взглянул на себя и обречённо закатил глаза.       — Не говори ничего.       — Фред…       — Это томатный соус! — воскликнул парень, будто это могло хоть что-то объяснить.       — Ты ел соус до свидания? — уточнила Гермиона, ощущая, как щекочущий лёгкие смех рвётся наружу. — Зачем ты вообще ел «до свидания»? Мы же вроде пришли на ужин.       — Я и не собирался, — обиженно хмыкнул он. — Вот только сегодня пропустил обед, а Джордж сказал: «Не приходи голодным, как идиот. А то я знаю, накинешься на еду с голодухи, и Гермиона от тебя сбежит». И я подумал — да, хорошая идея. Не хотелось бы провалить долгожданное свидание. Но с готовкой у меня как с парикмахерскими чарами… — Фред развёл руками. — Честно, я старался сделать всё аккуратно. Но оно всё-таки на меня напало.       — Почему ты не очистил заклинанием? — искренне стараясь сохранить остатки спокойствия, поинтересовалась девушка.       — Не вышло. Не знаю в чём дело, но эти реддловы помидоры намертво приклеились не только к моей рубашке, но и тарелке, столу и стенам. А искать что-то другое, что можно надеть, времени не было.       Гермиона всё-таки не выдержала. Её губы задрожали, а после из груди вырвался звонкий весёлый смех. Фред мгновение полюбовался эмоциями волшебницы и с облегчением улыбнулся.       — Честно говоря, я боялся, что ты развернёшься и уйдёшь. Подумаешь, что я придурок…       — О, нет. Я останусь, — сказала она, всё ещё смеясь. — И весь вечер буду любоваться этим новым словом в дизайне мужских рубашек. Хотя, конечно, это ничего не говорит о том, какого я мнения о твоих умственных способностях.       — Это не важно, — махнул рукой парень. — Ты главное не уходи, а остальное я переживу.       То, как Фред говорил и смотрел, заставило Гермиону смутиться. Кивнув в сторону крыльца (попросту сбегая от плещущихся в голубой радужке чувств), она предложила закончить мёрзнуть и всё-таки начать ужин. Волшебник, как подобает джентльмену, подставил даме локоть, чтобы проводить к месту (и не дать свалиться на чудовищно скользких ступенях), за что она была благодарна, ибо сапоги на каблуках слабо подходили для хождения по снежной каше.       Оказавшись внутри, Грейнджер с наслаждением потянула носом. Тепло, аромат выпечки, вина и мяса дыхнул в лицо, заставив желудок жалобно сжаться. Она ведь тоже сегодня не обедала. Да и не завтракала, если быть честной. Но помимо аппетитных запахов, впечатление произвёл и интерьер. По-домашнему тёплый, уютный и никаких летающих купидонов. Идеально.       Милый хостес проводил их к столику у окна, оставил меню и удалился. Пока пара выбирала что съесть, а после делала заказ, атмосфера между ними казалась живой и почти не скованной. Шутки про блюдо без соуса, так как у Фреда он с собой, замечания по поводу милого дизайна ресторана и отсутствия раздражающих розовых украшений, свободно блуждающий по интерьеру взгляд, который можно было занять чем-то помимо разглядывания спутника. Всё было неплохо. Ровно до того момента, как официант отправился выполнять заказ и наступила тишина.       Голубой и карий взгляды встретились и застыли. Губы дрогнули в неловкой улыбке. Осознание того, что это свидание, самое настоящее, романтическое, разом обрушилось на обоих. Это было странно. Не плохо. Нет. Скорее наоборот. Просто слишком волнительно и непривычно.       Гермиона вдруг не знала, куда деть руки, как дышать, как смотреть в лицо человеку, с которым знакома годами и стоит на пороге чего-то нового. Фред вдруг не знал, куда деть шутки, что делать с волосами, всё ещё глупо топорщащимися, и этим дурацким пятном на рубашке.       Сказав что-то про хорошую для прогулки погоду, после чего за окном будто в насмешку усилился ветер и мокрый снег крупными кусками стал лететь в стекло, Уизли усмехнулся и принялся вертеть в пальцах салфетку. Спустя пару секунд молчания он вздохнул, взглянул прямо на Грейнджер и произнёс:       — Ты очень красивая.       Гермиона замерла. Ей давно не говорили комплиментов, не считая чего-то связанного с отлично выполненной работой. А от Фреда это слышать оказалось необычайно, до дрожи в коленях приятно.       — Возможно, ты не привыкла слышать от меня что-то серьёзное, но я хочу, чтобы ты знала: я правда рад, что ты пришла. И уже то, что могу поесть вместе с тобой, полюбоваться тобой, желательно окончательно не выставив себя идиотом, делает этот вечер отличным.       Грейнджер почувствовала, как что-то тёплое разливается внутри, затапливает каждую клеточку, оседая румянцем смущения на щеках. Она открыла рот, чтобы ответить, но появился официант и поставил перед ними закуску.       — Приветственный комплимент от шефа, — произнёс он торжественно. — Тапас с креветками и чатни.       Фред посмотрел на крошечные бутерброды, проколотые шпажками, взял один и со словами «Обожаю креветки» тут же проглотил его. Гермиона, последовав его примеру, взяла свою порцию. Поджаристый багет хрустнул на зубах, а сочетание мясистой креветки, бальзамического уксуса и овощного чатни оказалось умопомрачительным.       Не успела девушка поделиться восторгами, как парень начал подозрительно почёсывать нос, шмыгать, а затем и вовсе оглушительно чихнул. Потом ещё раз. И ещё.       Уизли замер, моргнул, вновь чихнул и удручённо застонал.       — Ну нет.       — Что случилось? — испугалась Грейнджер принявшись вглядываться в каждую черточку напротив. — Аллергия? На что именно?       Фред шмыгнул носом и почесался.       — Не знаю. На спокойный ужин, видимо.       Девушка подалась вперёд, осторожно касаясь его сжавшей салфетку руки.       — Совсем плохо?       — Всё нормально, — стараясь выглядеть беззаботно, отозвался парень. Но не нужно было быть прорицателем, чтобы заметить рябь огорчения, пробежавшую по его лицу. — Просто мой организм решил, что свидание должно быть максимально унизительным.       Гермиона ободряюще улыбнулась, но тут же нахмурилась, так как по обычно бледной веснушчатой коже Фреда начали расползаться жуткие пятна, а чихание, и без того частое, усилилось. Покачав головой, волшебница достала палочку и ничего не говоря направила на несчастного парня. Стараясь не беспокоить остальных посетителей, она прошептала заклинание, светлый луч окатил Уизли и мгновение спустя от аллергии не осталось и следа.       — Эх, будь я маглом, то драматично страдал бы весь вечер, — усмехнулся он, после чего искренне поблагодарил.       — Всегда пожалуйста, — кивнула Грейнджер. — Да и будь ты маглом, мы бы тоже с этим быстренько справились. Одна таблетка или в крайнем случае инъекция — и всё, ты снова бодр и свеж.       — Мне не нравится слово «инъекция», — скривившись отозвался он и тут же заговорчески подмигнул. — Но мне очень нравится, как ты сказала «мы». Звучит.       — Иди ты, — смутилась девушка, но в душе согласилась с его словами. Ей тоже ужасно понравилось это «мы».       Вечер продолжился свободнее во взглядах и улыбках, комфортнее в общении и вместе с тем беспокойнее. Когда принесли еду, и Гермиона потянулась за графином с водой, Фред попытался быть элегантным, но вместо помощи — залил скатерть. Потом, увлёкшись забавной историей про чуть не взорвавшего полмагазина Джорджа, он активно жестикулировал и чуть не заколол вилкой убирающего пустые тарелки официанта. А когда они всё-таки покинули ресторан, парень поскользнулся на последней ступеньке, инстинктивно вцепился в Гермиону, чтобы не упасть, но в итоге повалился сам и утащил её с собой. Благо, девушка оказалась сверху и не ушиблась. Разве что хохотала так, что можно было подумать, что у неё истерика.       — Это самое худшее свидание в истории, — проворчал Фред, кое-как поднимаясь на ноги.       Пальто и брюки были мокрыми насквозь и в грязи. Зато Гермиона отделалась лишь парой коричневых капель на колготках.       — Цел? — поинтересовалась она, во всю плача от смеха.       — Физически — да. Но вот душевно… — Фред закатил глаза и опечаленно вздохнул. — Клянусь, мою самооценку уже не собрать.       — Брось, пара новых забавных историй пойду тебе только на пользу, — заметила девушка, доставая палочку, и вновь без каких-либо комментариев позаботилась о парне, очистив его одежду.       Уизли поблагодарил, выглядя дико смущённым. Такие искренние эмоции, непривычная уязвимость на вечно уверенном и смеющемся лице помогли Грейнджер решиться на… на что-то. Стараясь не думать, она сделала шаг, оказавшись вплотную к волшебнику, и аккуратно поправила задравшийся ворот его пальто. Проведя ладонью по тёплой шерсти, от которой улавливался фирменный аромат Фреда — сладость, порох и что-то горькое, мужское, — опустилась ниже и медленно взяла парня за руку. Его глаза забавно расширились, отчего вновь захотелось рассмеяться.       — Что же касается свидания… — Гермиона взглянула на Фреда прямо, надеясь, что он увидит в её лице всё, что бурлило внутри. — Лучшего и быть не могло.       Губы парня расплылись в искренней, по-мальчишески светлой улыбке. Он высвободил свою руку, чтобы схватить обе девичьи ладошки, и стал вдруг необыкновенно серьёзным.       — Гермиона, я знаю, что всё прошло не так, как хотелось бы. Совсем не так.       — У тебя пятно на рубашке, ты чуть не умер от аллергии, а затем попытался убить уже нас обоих, — подтвердила она. — Да. Это немного отличается от стандартного представления о свидании.       — Ну, «стандартно» — это не про меня. Знаешь же, — усмехнулся Фред, оставаясь при этом собранным, будто готовящимся к чему-то.       — Так даже лучше, — заверила Гермиона. — Мне было весело. Вкусно. Конечно, было бы неплохо обойтись без угрозы смерти, но всё не может быть идеальным.       — По-моему, ты идеальна, — произнёс он, и девушка почувствовала, как сердце застучало где-то в горле.       Резкий порыв ветра толкнулся в спину, и Грейнджер пошатнулась, едва не врезавшись в грудь парня. Он отпустил её руки, после чего притянул к себе, пряча от непогоды. Между их лицами оказалось всего несколько сантиметров. Гермиона могла пересчитать веснушки на розовеющей от холода коже, коснуться ресниц, густых и красиво загнутых, дотянуться до губ, приоткрытых, с которых сегодня срывались не только шутки, но и удивительные признания.       — Я не идеальна… — прошептала она, на что Уизли несогласно покачал головой.       — Просто прими комплимент. И… — он наклонился, выдыхая горячее дыхание прямо ей в губы. — Можно я…       Грейнджер осознала, о чём он просит, гораздо позднее, чем кивнула. Новый порыв ветра, взметнувший волосы. Мужские пальцы, вцепившиеся в пальто. И чужие губы, осторожно коснувшиеся её.       Она целовалась и раньше, но так не ощущала себя никогда. Мгновение неловкости стёрлось с первым же вдохом, сменившись ураганом чувств, спрятанных глубоко и слишком долго. Фред всё ещё сдерживался, как и Гермиона, но каждое движение распаляло всё сильнее.       Когда спустя вечность они с неохотой отстранились, Фред прошептал:       — Ну хоть что-то в этом нелепом первом свидании было идеально.       Гермиона коротко хихикнула, чего, наверно, не делала почти никогда.       — Минуту назад ты говорил, что я идеальна.       — Конечно, — тут же согласился он и подмигнул. — Но тогда я не знал, что целоваться с тобой — это какой-то новый уровень идеальности.       — Дурак, — усмехнулась девушка, легонько треснув парня по груди.       Они мгновение смотрели друг на друга, осознавая случившееся и привыкая к этому, пока Фред не спросил:       — Может прогуляемся? Честно, обычно я хожу гораздо лучше. Позволь оправдать себя.       — Или всё-таки угробить, — отозвалась Гермиона, но всё-таки приняла приглашение.       Возможно, они ещё раз поскользнутся. Или их занесёт снегом. А, может, случится что-то ещё. Но это совершенно не важно. Свидание, безумное, неконтролируемое, но этим и прекрасное, заставило Грейнджер впервые за долгое время забыть обо всём и смеяться до слёз. Её сердце билось как сумасшедшее, ладонь утопала в большой и тёплой руке Фреда, губы кололо от невероятного поцелуя, а внутри расцветало сладостное предвкушение счастья.       Её мир, наконец, перевернулся, очнулся ото сна и задышал полной грудью. И только это было по-настоящему важно.