Преступление или нет?

Констанция открыла глаза и поняла три вещи. 1) ее похитили. 2) веревки стянуты профессионально, но без фантазии — морской узел, рассчитанный на то, что пленница будет биться в панике. 3) она в компании. Сознание вернулось мгновенно, без обычного для пробуждения тумана. Тело уже привыкло к таким стрессам — пульс ровный, дыхание глубокое, мысли четкие, будто и не было удара по голове и провала в темноту. Она не стала дергаться. Не стала кричать. Только медленно, стараясь не шуметь, повернула голову, оценивая обстановку. Комнатка с деревянными стенами. Без окон. Под самым потолком — зарешеченная отдушина, откуда сочится бледный лунный свет. Пол устлан прелой соломой, от которой тянет сыростью и мышами. Где-то капает вода. Рядом с ней, приваленные к стенам, сидели девушки. Четыре, нет, пять. Даже 7! Разного возраста, разного платья — от почти крестьянского до явно дорогого, с вышивкой. Все связаны. У всех на губах тряпки, не дающие говорить. Некоторые в сознании и смотрят на нее расширенными от ужаса глазами, другие без сознания или в забытьи. Констанция скользнула по ним взглядом и вернулась к себе. Руки стянуты за спиной, лодыжки перехвачены веревкой. На запястьях — знакомая, почти родная боль. «В прошлый раз веревка была тоньше», «И узел моряки вязали злее.» Она прикрыла глаза на секунду, прислушиваясь. За дверью — тяжелой, обитой железом — слышались голоса. Мужские. Двое, а может трое. Говорили приглушенно, но в тишине лесного домика слова долетали отчетливо. — ...проверить? — Рано. Пусть очухаются. К утру увезем. — Клиент нервный. Сказал, доставить в целости. — А кто спорит? В целости и доставим. Целее некуда. Грубый смех. Констанция не шевелилась. Только губы тронула едва заметная усмешка. Клиент. Значит, заказное. Это хуже... Она открыла глаза и методично, без паники, начала работать. Первое — кляп. Грубая тряпка, пропитанная чем-то сладковатым — видимо, опиум или дурман-трава, чтобы пленницы не буянили. Констанция прижала язык к нёбу, надавила — тряпка поползла вверх. Еще усилие, еще — и она выплюнула комок ткани на пол, беззвучно, стараясь не привлекать внимания. Рот наполнился горечью и слюной. Она сглотнула, переводя дыхание. Рядом сдавленно ахнули. Светловолосая девушка, сидевшая ближе всех, смотрела на нее круглыми глазами — в них плескалась надежда пополам с ужасом. Констанция приложила палец к губам — жест получился властным, не терпящим возражений. Светловолосая замерла, перестав всхлипывать. Теперь веревки. Констанция повела плечами, нащупывая пальцами узел. Руки затекли, но это даже хорошо — отек сделал веревку чуть более свободной. Она знала этот трюк. В прошлый раз ее держали трое суток, и она научилась многому. Например, тому, что человеческое тело может сжиматься, если правильно дышать. Глубокий вдох. Медленный выдох. Кисти чуть повернуть — кости запястья смещаются, давая лишние миллиметры. Узел поддался не сразу. Веревка въелась в кожу, содрала ее до крови, но Констанция не чувствовала боли — только холодную, сосредоточенную злость. В прошлый раз у меня ушло 30 минут. Сейчас — посмотрим. За дверью снова заговорили: — А та, темненькая, вроде из богатых. Смотри, платье — шелк. — за нее больше всего заплатят. — А простая зачем? — торгуем чем можем! У нас по твоему так много беззащитного товара?. Констанция слушала вполуха, продолжая работу. Веревка наконец ослабла. Она выдохнула, высвободила одну руку, потом вторую. Кровь прилила к пальцам острыми иглами — она закусила губу, чтобы не вскрикнуть. Руки свободны. Теперь ноги. Здесь проще — узлы грубее, вязали второпях. Она развязала их за минуту, почти не глядя, все еще прислушиваясь к голосам за дверью. Светловолосая девушка смотрела на нее как на божество. Губы шевелились в беззвучной молитве. Констанция поднесла палец к губам снова — тихо — и бесшумно, по-кошачьи, поднялась на ноги. Каменный пол холодил ступни — туфли с нее сняли. Она сделала шаг к двери. Второй. Прижалась ухом к холодному металлу. Голоса стали громче: — ...утром грузим. Лошади готовы. — А эти? — Эти пусть сидят. Клиент сказал — тихо. Значит, тихо. Констанция отступила от двери. Глаза уже привыкли к темноте. Она оглядела комнату — не просто так, а ища взглядом хоть что-то, что можно использовать. Под потолком — крюк для мяса. На полу — осколок глиняной миски. В углу — ржавая скоба, торчащая из стены. В другом углу куска одежды сброшенный в одну кучу. У стены стоит сундук. Она подобрала осколок. Край острый, можно резать. Вернулась к светловолосой, присела на корточки. Та смотрела на нее, затаив дыхание. — Я разрежу твои веревки, — прошептала Констанция едва слышно, одними губами. — Ты будешь сидеть тихо и не шевелиться. Потом поможешь мне развязать остальных. Если кто-то закричит или запаникует — нас всех убьют. Ты поняла? Светловолосая судорожно кивнула. Глаза ее блестели от слез, но во взгляде появилось что-то новое — воля. Констанция взялась за веревки. В прошлый раз, — подумала она, разрезая узел, — меня похитили, чтобы получить выкуп. Но меня спасли... В этот раз — "клиент". теперь я играю сразу 2 роли? Осколок скользнул по веревке. Та лопнула.       — Спасибо, —выдохнула светловолосая.— Кто вы? Констанция поднесла палец к губам и улыбнулась — холодно, с насмешкой над ситуацией:       — Такая же, как ты. Только опытнее.