[Reaction Creepypasta on Y/n] | Нож. Стакан. Дым от сигарет ⦻

      Пропуск. Маленький, белый, ничем не примечательный, буквально плоская пластиковая карточка, которую ты всегда носила в заднем кармане сумки, вместе с остальными важными картами. Ты не привыкла носить кошельки и держать в них что-то вообще из-за чего вся мелочь и важные вещи были разбросаны по карманам. И вот. Разбросала. Уже второй час переворачиваешь всю квартиру, в надежде найти заветный пропуск, но его след в твоём доме будто вовсе простыл. Тревога медленнее начинает в груди, когда ты практически в панике в пятый раз пересматриваешь свою сумку в которой и должен он храниться. Ничего. Тебе завтра ехать на учёбу. Студентов впускают только по пропускам, нет пропуска — получаешь выговор от охранников, показываешь студенческий и только потом тебя пропускают. Студенческий. Ты не видела его уже третий месяц и от осознания этого глаза начинают мокнуть, а ты сжимаешься в маленький уродливый, вибрирующий в начинающейся истерике комок. Ты думала студенческий тебе в принципе не сильно то и пригодится, его ни разу не спрашивали и ты с облегчением думала, что тебе не придётся ходить переделывать его. Ну, если ты ни разу не использовала. Но теперь и так и так тебе надо, придётся идти в администрацию, говорить о том, как ты позорно потеряла буквально две наиважнейшие вещи для удостоверения тебя как студента, стыдливо и запинаясь объясняя им то что ты полная дура без кошелька, носящая всё в карманах и скорее всего выронила его где-то на улице, пока доставала свою карту, чтобы купить кофе, потому что твоей тупой башке захотелось прогуляться на улице, освежиться хотя бы на часик, потому что затхлый вид, запах и ощущение твоей квартиры медленно сводил тебя с ума. Кровать, ноутбук, дорога, колледж, колледж, дорога, кровать, ноутбук и так изо дня в день на протяжении последних двух-трёх лет. Ты боялась выйти на улицу, но со временем начала бояться того, что начало происходить с твоей квартирой, чувствовала, что тут что-то безвозвратно ломает тебя изнутри, доводит, истязает, давит. Ты не могла больше выносить одиночества.       Выходить на улицу без особой причиной было непривычно. Видеть множество людей на улице было непривычно. Долго чувствовать на своей коже солнце было непривычно. Быть не в замкнутом пространстве, которое ты знаешь как свои пять пальцев было непривычно. Но освежающе. Первые минут 20 ты боялась. Людей, улиц, машин — всего. Люди, казалось, прожигали своими взглядами тебя насквозь, улицы давили своей грамоздкостью и внушительностью, машины пугали своей громкостью и образовавшимися на одном перекрёстке пробками. Ты не понимала, почему боишься всего этого, но внешний мир до ужаса тебя пугал. Тебе хотелось домой. Как бы там ни было затхло, неубранно, гнетуще, тебе хотелось бы вернуться в кровать. Там тихо, тепло, безопасно, ты могла бы сколько хочешь и что угодно смотреть и делать. К тебе ещё сегодня обещал заглянуть Джон. Ты не хотела пропустить с ним встречу, но и было бы неплохо немного сменить обстановку, чтобы выгулять свежее перед ним... За то долгое время что ты сидела дома он был единственным с кем ты общалась. Возможно из-за того, что он являлся не совсем человеком, но тебя это особо не волновало. Он спасал тебя. Утешал, когда ты плакала и снова начинала истерить по всякой мелочи. Господи, ты такая истеричка, а он терпел все твои слёзы и жалобы, успокаивающе гладил по голове, говорил спокойно, нежно, уверенно, успокаивающе. Тебе всегда нужен был кто-то рядом, но из-за твоей прогрессирующей социофобии и тревоги ты с трудом заводила новые знакомства и друзей. Старые уже давно разъехались по своим колледжам, а новые люди всегда ощущались... Фальшиво. Они общались с тобой, улыбались, смеялись над твоими шутками, приглашали куда-то, но будто постоянно... Врали тебе в своей заинтересованности в тебе. Или ты врала себе. Но всё это завертелось в бесконечный ком самоабьюза, газлайтинга и разрушений... Ты боишься выйти на улицу и начать общение, потому что думаешь что тебе все врут и тебя никто не ценит, в одиночестве начинаешь рефлексию, начинаешь считать себя никчёмной, потому что у тебя нет настоящих друзей, уходишь в интернет, чтобы заглушить боль и медленное саморазложение и из-за этого не выходишь на улицу и не общаешься с друзьями. И так долгие годы. А страх всё растёт и растёт. Оторвавшись от реальности и пытаясь вернуться в неё вновь она становится непонятной. А что думают о тебе другие? А ты правильно ведёшь себя на людях? Если ты будешь ярко одеваться или вести все будут смотреть на тебя, ты ошибёшься и все разочаруются в тебе, но если ты будешь серой никто тебя не заметит и ты можешь ошибаться сколько угодно. Потому что ты уже для них ничем не примечательное разочарование.       Горячие слёзы текли рекой. Вжав колени в торс и пытаясь обнять собственные ноги, для успокаивающей иллюзии чужого присутствия ты сжимала в кулаке передние пряди волосы. Ты плакала почти каждую ночь. По всякой мелочи. Днём ты ещё держалась, но ближе к вечеру, когда всё твоё тело и мозг до жути уставали (хроническая усталость была той ещё проблемой ещё со старшей школы), ты переставала сдерживаться, громко рыдая на кровати или забившись в угол. А когда начинаешь плакать руки сами тянутся к маленькому канцелярскому ножику или лезвию, и на тех же руках появляются маленькие красные болезненные узоры. Новые и новые. Потому что ты заслуживаешь этого. Потому что ты ничтожество. Потому что ты трус. Потому что ты ничего не делаешь. Потому что у тебя нет друзей. Потому что ты теряешь абсолютно всё хорошее, что только может быть в твоей жизни.       — Ну-ну, что это тут у нас? — мягкий голос резко коснулся твоих ушей, когда ты подняла заплаканные глаза с свежих порезов на обладателя этого голоса. Раньше они заживали за месяц. Теперь с каждым новым приступом истерик порезы заживали минимум да полгода из-за чего твоя рука выглядела излишне плачевно на фоне новых травм. На самом деле не только руки. Ноги тоже. — Что я тебе об этом говорил? — игнорируя твоё тревожное молчание Кукловод наклонился к тебе ближе и ты только сейчас заметила как яркие жёлтые нити обвили твои руки и отодвинули их друг от друга, разжав ладонь в которой находилось лезвие и то с глухим стуком упало на пол.       Губы задрожали, руки тоже. Ты нарушила обещание. Одно единственное обещание которое дала ему ещё в прошлый раз.       — ...Н-не рез-заться... — сдавлено промычала ты, начав плакать сильнее. Какая же ты глупая, лживая и ненадёжная. Он утишает, поддерживает тебя, а ты заставляешь его так переживать за себя. Из-за такой мелкой незначительной детали как ты.       — Верно. — односложно подтвердил он, спускаясь на уровень твоего лица. — Не порть свою прелестную кожу. Она не заслуживает твоего осквернения подобным образом. — он звучал справедливо. Тебе становилось отвратительно, когда ты смотрела на свои изрезанные руки. Они были уродливы. Показывали твою слабость. Несостоятельность. Безответственность перед единственным ценным человеком для тебя сейчас.       Ты снова начала рыдать. Руки прилипли к лицу, когда ты начала громко всхлипывать в ладони, которые в секунду приняли все твои слёзы. Ты почувствовала как плотнее начали окутывать тебя множественные жёлтые нити, будто обнимая. Холодные, на твоей разгорячённой коже, но казавшимися тебе странно тёплыми, даже когда ты вся горела в истерике. От всего. Грусти, тяжести, стыда, непонимании, паники, отчаяния. Всё смешалось воедино, пока Джонатан молча смотрел на тебя, аккуратно гладя тебя нитями.       — Ну-ну, не плачь. — как назло ты разрыдалась ещё сильнее.       — Я... Прости, прости меня пожалуйста, я не хотела, я больше так не буду, пожалуйста, прости... — судорожно запинаясь начала всхлипывать ты. Одно несчастное обещание. И его ты сумела запороть.       — Всё в порядке. — его слова словно ударили тебя в грудь ножом — Я уже говорил какая ты нежная верно...? — неуверенно отводишь взгляд, после чего дёрганно киваешь ему в ответ. Ты не веришь в его комплименты как бы тебе не хотелось — И сегодня у тебя был очень тяжёлый день... Ты просто не справилась со всем. — тя глухо всхлипываешь снова кивая, пока Кукловод приближается к твоему согнутому телу. — Но впредь давай сохраним твою красоту... Ради меня. Твоего единственного настоящего друга. — жёлтая нить нежно прошлась по твоей щеке. Ты вздрогнула, глаза заслезились сильнее.       — Да... Хорошо... Я... Спасибо... — тело подалось вперёд, руки рефлекторно обхватили чужой, даже несмотря на большое количество межковатой одежды, прохладный торс. Почти неосязаемый. — Спасибо за своё, Джон.       Его присутствие странно успокаивало. Еле осязаемое. Почти нереальное, прохладное, но уже необходимое тебе и твоему организму. Ощущению что кто-то рядом. Что ты кому-то нужна. Ведь ты кому-то нужна.       Полупрозрачная серая рука прошлась на твоим волосам. Вторая аккуратно окружила плечи, останавливая у лопаток. Ты сжала его крепче, но казалось это никак не отразилось на Кукловоде в действительности.       — Молодец. — тебе было всё ещё больно. Но это слово приятно отдалось в груди, посеяв одну единственную твёрдую мысль. Это то что тебе нужно. Ты делаешь всё правильно.