Принц и бариста

      Иногда Нил не думает о том, что говорит. Иногда немного привирает.              Чаще всего — откровенно пиздит.              Сейчас вот, например.              — Кажется, вон тот извращенец следит за мной, — произносит он, старательно регулируя уровень драматизма в голосе, и показывает на окошко двери, которая захлопывается в этот момент за его спиной. В глазах таится святая беспомощность, брови несчастно надломлены, рука приложена к груди, словно в сердце колет — вот ровно настолько боится загадочного преследователя этот чудесный паренёк по имени Нил Джостен. Увидь сам Нил со стороны подобную сцену, точно уже держал бы палец над кнопкой вызова скорой помощи, чтобы избежать сердечного приступа у этого страдальца.              — И? — спрашивает его Эндрю Миньярд.              Глаз Нила нервно дёргается, но это успешно можно списать за страх за свою жизнь. С этим обаятельным (определённо нет) и общительным (на уровне социопата) парнем Нил знаком шапочно — учились когда-то в одной школе. Он вспоминает его буквально сразу же, как видит этот «хватит-тут-бегать»-взгляд, и это не иначе как встреча, подстроенная судьбой. Прямо как десяток лет назад, когда Эндрю выписал ему штрафные баллы за попытку сбежать с уроков.              Где его выглаженный галстучек и откуда этот разворот плеч?              — И я хочу, — медленно и вдумчиво произносит Нил, словно пробуя слова на вкус, — чтобы ты помог мне.              И улыбается. Ярко так, жизнерадостно.              Боже, конечно, он хочет, чтобы Эндрю Миньярд помог ему. Ему достаточно одного взгляда на него, чтобы понять, что отбитая во время случайного столкновения грудина того стоила. Нил бежал со всех ног, чтобы умыкнуть от преследования, так что неудивительно, что едва не снёс первого встречного в толпе прохожего. С собой в ближайшую дверь затаскивал его на чистых рефлексах — схватил, что под руку попало, а только потом уже сфокусировал зрение на собственной жертве.              Под руку попал этот златовласый ангел, у которого, стало быть, просто не могло не пробудиться сочувствие к бедному Нилу, так некстати попавшему в беду. Честное слово, Нил не может сходу назвать ни одного обладателя светлых волос, который оказался бы мерзавцем. Что было в детстве, то осталось в детстве — вон какой впечатляющий вырос.              Эндрю тоже ничего такой.              — А я хочу, чтобы ты, — произносит тот, и Нил заинтересованно подаётся поближе к обладателю вкрадчивого низкого голоса, — отъебался от меня.              Он произносит это очень отчётливо, даже почти чувственно, и где-то в этот момент Нил на секундочку задумывается о том, откуда у людей берутся фетиши на грубость. Ничего личного, просто вдруг интересно стало.              — Эндрю? Я думала, что ты уже ушёл на обед.              Нил отодвигается — исключительно из-за того, что не хочет ставить Эндрю в неловкое положение перед свидетельницей. Ни в коем случае не из-за того, что из-за этого холодного тона хочется встать на колени, а после попросить повторить ещё раз.              — Пытался, — скептически произносит Эндрю и кидает равнодушный взгляд за спину Нила на дверь. — И ухожу.              — Нет, мы остаёмся, — категорически возражает Нил и на всякий случай делает ещё шаг назад, упираясь спиной в дверь. Тоже косится в окошко и едва удерживается от того, чтобы упасть на пол, когда замечает взгляд Кевина с другой стороны улицы.              Господи, он реально увидел, куда Нил зашёл? Грёбаный глазастый придурок!              — Кажется, я не видела раньше твоего друга.              — Тоже вижу его в первый раз.              Нил кидает взгляд на стойку. Меню на доске, записанное разноцветными мелками, подсказывает, что Нил находится в кофейне, девушка с такими же меловыми цветными прядями на кончиках выбеленных волос невольно создаёт приятное впечатление, а аромат свежего какао закрепляет эффект. День Святого Валентина навешивает дополнительный лоск — обилие розовых ленточек и шариков в виде сердечек близится к уровню сахарной комы.              Милое местечко.              Тут Нил и умрёт, когда Кевин его догонит.              — Тут есть запасной выход? — спрашивает он, решая действовать.              — Нет.              — Да.              Отвечает эта парочка хором. Нил осуждающе смотрит на Эндрю, отчего-то сразу понимая, что дружелюбная бариста уж точно не может наврать. Нил по своему опыту ложь за версту чует — его так просто не обманешь.              — Отлично, покажешь мне его, — скалится он довольно и хватает своего старого знакомого за запястье, направляясь в сторону единственного коридорчика, ведущего из этого небольшого помещения на несколько столов. — Я Нил, кстати! — бросает доброжелательно девушке.              — Я Рене, приятно познакомиться! — доносится следом улыбчивое приветствие. На разговоры времени не остаётся, но Нил приблизительно фиксирует в памяти улицу, по которой бежал, чтобы не забыть потом заскочить ещё раз, но уже на чашечку кофе.              Если выживет. Когда Кевин его поймает — Нилу хочется, конечно, чтобы это было попозже, — его однозначно посадят снова под домашний арест. Стоит сказать спасибо, если вообще оставят хотя бы право на личные социальные контакты, но Нил особо не надеется: его будут возить по единственному маршруту от дома до сраной студии и обратно.              Так уж вышло, что у него теперь есть некий личный социальный контакт, от которого Нил не отказался бы, так что прямо сейчас попадаться Кевину он не планирует.              — Мне в другую сторону, — как бы между прочим сообщает ему Эндрю. Руку тот почему-то больше не вырывает и вообще не слишком сопротивляется, шагая за Нилом, который тянет его по узкому коридору к двери.              — Ничего страшного, теперь в эту, — добродушно отвечает Нил и толкает дверь. Слишком яркий для февраля свет с солнечной стороны улицы заставляет прищуриться и прикрыть глаза свободной рукой. На Нила надет длинный чёрный плащ, который закрывает его почти до самых щиколоток, и вот как раз-таки он сам тут и похож на извращенца, который вот-вот распахнёт полы и явит миру то, на что сам мир смотреть не так уж и желает.              Нил воровато оглядывается: на этой улице меньше людей, так что затеряться здесь не так просто, как на параллельной. Расстраиваться он не спешит и тянет Эндрю за руку следом за собой, пристраиваясь к небольшой группке туристов, спешащих на стоящий неподалёку автобус.              — Отпустить меня не хочешь?              — Не особо, — честно признаётся Нил и правда не отпускает. — Ты действительно не помнишь меня?              — Не помню.              — Лжец.              Конечно, Эндрю врёт — в этом сомнений уж точно никаких не остаётся. Как минимум, потому что он не похож на человека, который пошёл бы куда попало со случайным незнакомцем, во-вторых — потому что Нил замечает в его глазах узнавание. Не сразу, конечно, а в тот момент, когда он слышит его имя и после покорно шагает следом.              — Зачем ты потащил меня за собой?              — Рефлекс, — хмыкает Нил. — А ещё ты выглядишь как тот, кто может вмазать моему преследователю.              Эндрю всё-таки выдёргивает руку, и Нил тоже останавливается, когда видит мрачный взгляд. В голове мелькают смутные воспоминания — близнецы Миньярды перевелись из школы тогда после скандальной драки с одним из старшеклассников. Виновником был второй из братьев, но кто их знает — может, агрессия у них тоже передаётся по ментальной близнецовой связи?              — Я не собираюсь бить людей.              Голос звучит серьёзно.              — Да ладно тебе, — непринуждённо отмахивается Нил, хотя на секунду чувствует, что ступил не на ту территорию. — Он уже давно напрашивался. Говоришь, на обед шёл? Пойдём, угощу тебя по старой дружбе.              — Я вижу тебя в первый раз.              — Да завязывай уже. Сто лет не ел простые бургеры…              ***              — Ты сбежал из тюрьмы? — спрашивает Эндрю скептически в какой-то момент. Молчание между ними удивительно комфортное — пока Эндрю лениво ковыряет картофель фри, Нил приканчивает уже второй двойной чизбургер и не жалеет об этом ни капли. Круго́м воркуют парочки подростков, которым на свидание хватает денег только в фастфуде, с экрана на телевизоре под потолком доносятся гитарные переливы, на сцене всё там же поёт полуголый тип в маске — Нил непринуждённо покачивает закинутой на колено ногой в темп мелодии и совершенно не походит на преступника, раз уж об этом зашёл разговор.              — Почему?              Нил запивает прожёванный кусок дешёвым кофе и с удовольствием щурится. Пусть о последствиях потом думает его персональный тренер — Нил ничуть не удивится, если узнает, что сейчас за пять минут радостно похерил месяц тренировок и сбалансированного питания, которое старательно выстраивали ему целой командой.              — Пьёшь эту бурду и не морщишься, — поясняет Эндрю, и Нил следом за ним косится на картонный стакан латте с сиропом. Да, водянистый, да, приторный — самое прекрасное ощущение, нет? Знаете, сколько там ложек сахара? Нил вот не знает и знать не хочет, и да — он просто счастлив в эту секунду.              — В тебе профессиональная гордость сыграла? — хмыкает Нил и на короткий взгляд поясняет. — Та милашка, Рене… Вы же с ней коллеги, нет?              Эндрю смотрит на него долго и убийственно.              — Нет.              Кратко, ёмко, холодно.              Нил едва не щурится от удовольствия, словно большой рыжий кот под солнечными лучами. Он обязательно проработает это со своим психологом — наверное, это не слишком здорово, когда столь открытое пренебрежение вызывает исключительно желание проломить эту ледяную стену и нащупать что-то более светлое.              — Не смущайся, тебе же вроде только… — Нил прикидывает, насколько Эндрю был старше его в школе. Год, два? — Двадцать с небольшим. Работать в кофейне в этом возрасте нормально, ты только ищешь себя. Я вот и сам в цирке каком-то тружусь.              Не совсем в цирке, но это детали.              — Оно и видно, — хмыкает Эндрю.              — Сам клоун, — фыркает Нил, но не обижается, потому что уголок чужих губ дёргается в едва заметной усмешке. Дайте Нилу только парик и шутовский нос — раз из Эндрю Миньярда возможно вытянуть улыбку, он готов тупо шутить и пугать детей до конца своей жизни.              Возможно, скорого конца.              — От кого ты убегаешь?              Нил и рад бы ответить, но вселенная решает, что лучше не рассказать, а показать наглядно.              — От вон того парня, — страдальчески выпаливает он, подскакивая на месте, чтобы рвануть в сторону. Эндрю шагает за ним — кажется, забывая о том, что никуда он с Нилом бежать вообще-то не собирался.              — Стой!              — Потом постоим!              Откуда Кевин вообще так быстро его нашёл? Он ему отслеживающий жучок кинул или владеет какими-нибудь телепатическими способностями, которые позволили услышать, как яро Нил Джостен матерится в его адрес?              Судя по картинкам на стенах, коридор ведёт в туалеты и служебные комнаты, так что Нил надеется повторить свой опыт с бегством на соседнюю улицу.              — Да подожди, там…              — Беги молча, — шипит Нил и сам вскрикивает, когда Эндрю хватает его за плечо, едва не выворачивая сустав. — Твою мать, Миньярд!              — Там тупик.              — Что? — в ужасе восклицает Нил. — Чего ты раньше молчал?              Эндрю окидывает его выразительным взглядом и оборачивается обратно на коридор. Нил уже видит, как к нему приближается Кевин, и его глаза пылают откровенной яростью — тот уже явно пересчитывает в своей голове сумму неустойки, которую принесло ему бегство Нила и…              — Какие-то проблемы?              Нил не доверяет своему слуху — потому что прохладные интонации в деланно-вежливом голосе Эндрю Миньярда ему не иначе как слышатся. Зато глазам вот верить приходится — тот шагает чуть в сторону, частично преграждая Кевину дорогу к Нилу в узком коридоре. Эндрю, кажется, забывает в эту секунду, что Нил чуть выше его, потому что от убийственного взгляда Кевина это совершенно не спасает.              Но необъяснимое чувство безопасности всё равно оседает в груди, когда между домашним арестом и ним встаёт чужая крепкая спина.              — Хотел забрать своего друга.              Кевин, засранец, звучит непоколебимо вежливо. Вот с такими же словами он его из участка забирал, когда Нил после выступления подрался однажды с какими-то придурками. И когда Нил напился на афтепати и разбил витрину в магазине. И ещё когда он уехал на машине отца, а тот подал на него за угон. Ну, и в тот раз, когда…              — Не выйдет. Так совпало, что это и мой друг.              Нил с трудом сдерживается, чтобы не вытаращиться на Эндрю. Охренеть, что?              — Нил, — цедит Кевин, выразительно смотря через плечо Эндрю.              Наглая ухмылка лезет на лицо совершенно неконтролируемо.              — Я же говорил тебе. Он даже узнал моё имя, следит за мной уже неделю… — Нил секунду думает, не шмыгнуть ли носом для особого трагизма, но решает, что это уже лишнее — зато вот на Кевина смотрит с лёгким превосходством. Нил знает, что тот не имеет права открыто заявлять о своей личности — они изначально подписали контракт с охранным агентством на обеспечение Нила Джостена приближённым телохранителем вне открытой группы, чтобы рядом с ним был человек, которого никто не посчитал бы причастным к охране.              — Нил, прекращай, ты должен немедленно… — Кевин спотыкается на полуфразе. Нил скалится шире.              Он и так прекрасно знает, что должен — выйти на сцену и отпеть плановый сет-лист, потому что за выступление на стадионе неподалёку его агентству отгрохали неприлично гигантскую сумму. Нил уверен, что Дэн там рвёт и мечет — как менеджер, она понимает величину последствий, которые предстоит расхлёбывать именно ей.              Как жаль, что Нил сегодня совершенно не собирается делать то, что от него хотят — он чётко предупреждал об этом всех в течение последних дней, и это не его проблемы, что его слова не восприняли всерьёз.              Вот незадача, как же невероятно печально, что Кевин по контракту не имеет права говорить о его сценической личности при посторонних.              — Вам лучше уйти.                     — Вам лучше уйти.              Нил сплёвывает кровь на землю. Кажется, у него выбит зуб, но внутри всё по-прежнему кипит от ярости. Грёбаная школа для нищебродов его бесит, как бесят и дегенераты, которые учатся тут. Он сталкивается с ними в стычке в первый же день, потому что его считают золотым мальчиком, с которого можно поиметь денег, но для него это лишь повод показать лишний раз клыки. Его выперли из академии, но отсюда отчислить не посмеют.              Больше этих задиристых ублюдков Нила бесит только, пожалуй, президент школы.              — Проваливай, Миньярд.              Это произносит не Нил — но со своими врагами он здесь более чем согласен. Студенческий совет нужен для того, чтобы выбирать цвета занавесок на школьные балы и организовывать тупые благотворительные акции с меловыми рисунками на асфальте перед детской поликлиникой.              А реальные разборки пусть лучше оставит на Нила.              — Не собираюсь.                     — Что? — невольно переспрашивает Кевин.              — Проблемы со слухом?              Голос Эндрю восхитительно холодный. Он узнал его, точно узнал — не мог не узнать. В школе Нил был в бешенстве из-за прерванной драки, потому что считал тогда любую помощь со стороны за собственное проявление слабости, но сейчас Нил смотрит на происходящее с искрящимися любопытством глазами.              Ему всё это безумно нравится.              — Нил, заканчивай. — Кевин намеренно игнорирует Эндрю, смотря только на Нила, и делает шаг ближе. Эндрю зеркально делает шаг вперёд, вынуждая опустить на себя взгляд.              Со стороны это выглядело бы, возможно, даже смешно, учитывая разницу в их росте, но Нил не видит глаз Эндрю, поэтому понимает, что упускает самое интересное только тогда, когда теперь уже сам Кевин делает напряжённый шаг назад.              — Извините, мы не знакомы и знакомиться мне чего-то не очень хочется, — почти по-шутовски склоняется Нил в полупоклоне и цепляет Эндрю за локоть, чтобы потянуть его по коридору обратно. Прямо мимо Кевина, медленно по стеночке, но всё это время чувствуя очевидное напряжение в чужих мышцах под своими пальцами.              На секунду Нил снова воспоминает ту мутную историю — о том, как близнецов выперли из школы из-за драки. Это точно был Аарон, ошибки быть не могло — он помнил те слухи, которые ходили среди старшеклассников ещё до самого выпуска.              Но сейчас…              Нилу лишь на мгновение кажется, что, если бы Эндрю и Кевин столкнулись в драке, Дэй, при всей его профессиональной подготовке, вышел бы из неё с переломанными костями.              Не хотелось бы терять своего единственного тайного телохранителя из-за какой-то глупой шутки и нежелания выступать на дурацком концерте именно в этот день.              — Объясняться перед отцом будешь сам, — мрачно бросает им в спину Кевин, и Нил, прогоняя дурацкие мурашки, оглядывается на него через плечо.              «Нет, потому что это твоя работа» — отвечает он насмешливым взглядом и, показав средний палец, скрывается с Эндрю в людном зале забегаловки.              ***              — Ты действительно меня не помнишь?              Эндрю идёт по улице, намеренно не смотря на своего спутника. Может показаться, словно он хочет отделаться от Нила, но Нил старательно не понимает намёков и вышагивает следом, между делом оценивая вид сзади. Спина у Миньярда действительно восхитительная — Нил со своей программой тренировок даже при особом желании не раскачается так.              — Нет, — врёт Эндрю снова.              — Я думал, что мы друзья, — драматично вздыхает Нил, в пару шагов догоняя Эндрю, чтобы сравняться с ним. — Как ты мог забыть того милого скромнягу, который нарывался на проблемы каждый раз, когда дышал? Метр с кепкой, рыжий, бесявый немного.              — Ничего не изменилось, да?              Сарказм со стороны Эндрю ощущается, словно благословение, и Нил скрывает улыбку, чтобы демонстративно возмутиться:              — Эй, я подрос!              Когда они огибают квартал и снова сворачивают на людную улицу, Нил снова невольно обращает внимание на количество парочек вокруг них. Где-то уличный скрипач вытягивает заливистые ноты какой-то романтической мелодии, и Нил рад бы заценить эту вдохновлённую атмосферу, но все эти сопли откровенно терпеть не может. В любой другой день — пожалуйста. Не в этот.              — Кто этот парень? — звучит вопрос, вырывая Нила из мыслей. Он тут же натягивает лукавую улыбку, осознавая, что замолчал, погружаясь в мутные воспоминания в своей голове. Шутовская маска — привычная безопасная зона для него.              — Мой поклонник, — почти мурлычет он и ловит на себе взгляд с открытым скепсисом.              — Ты несколько минут назад говорил, что не знаешь его, — напоминает Эндрю.              — А ты всех своих сталкеров помнишь? — хмыкает Нил в ответ, разглядывая его с нарастающим интересом. Ему кажется, будто бы Эндрю намеренно прерывает это молчание, заметив, что Нил ушёл в себя и поблек, но эта мысль кажется не слишком реальной. Разве Эндрю Миньярд способен на подобную эмпатию? Был бы способен — не заваливал бы его личные показатели в школе штрафными баллами.              — Мой единственный сталкер сейчас — это ты.              — И ты меня помнишь, — не спрашивает, а утверждает Нил.              — Тебя сложно забыть, — всё ещё не смотря на него, негромко соглашается Эндрю.              И это первая настоящая победа Нила за весь этот день.              Они приходят, вероятно, в первоначальный пункт назначения Эндрю, и Нил чуть озадаченно рассматривает огромный цветочный салон. Людей здесь из-за праздника целая толпища: витиеватая очередь тянется от самой кассы к выходу и даже немного выходит на улицу. Общее настроение ощущается суматошным, взволнованным и радостным, и Нил обычно такое любит, но в этот раз ему не слишком хочется поддаваться общему энтузиазму.              — Ты хочешь купить мне цветы? — чуть насмешливо щурится Нил, пока Эндрю обводит взглядом помещение. На цветах его взгляд не задерживается, но и на людей в очереди он тоже не смотрит. — О мой бог, нет, только не говори, что у тебя есть парень, я этого не переживу.              — С чего ты взял, что у меня должен быть парень?              — Чувствую.              Эндрю не отвечает — замечает, кого искал, и шагает в самый край помещения, где за отдельной стойкой светловолосая девушка перевязывает лентой пышный букет. Комбинация цветов в нём действительно восхитительная, даже Нил это замечает — в отличие от остальных сотрудников, которые явно стараются успеть обработать как можно больше заказов, здесь каждая веточка укладывается в букете особенно тщательно, а от того медлительно, неспешно и как будто бы даже лениво.              — Ты опоздал на сорок минут, я уже должна быть на свидании с Сетом, — произносит девушка спокойно, но её голос не звучит обвинительно. Нил тут же вычёркивает её из списка подлых соперниц на внимание Эндрю Миньярда.              — Скажи, что задержалась из-за меня, — нейтрально отвечает Эндрю, и взгляд ухоженной цветочницы проскальзывает по нему с головы до ног.              — Ничего, подождёт, — тянет она, а после переводит взгляд на Нила. Её взгляд становится чуть более искрящимся, насмешливым, словно она вот-вот готова сказать что-то ироничное, но сдерживает себя исключительно из уважения к другу. — Чем был занят?              — Мной, — скалится Нил довольно, и Эндрю, который определённо хотел ответить что-то другое, игнорирует и это высказывание, и вопрос девушки — вероятно, для сохранения своей психики.              — Элисон, букет, — напоминает о своём существовании Эндрю, который явно знает, чего именно должен получить.              Элисон нехотя отрывает взгляд от Нила и с усмешкой наклоняется, чтобы достать из-под стойки, кажется, самую восхитительную композицию, которую Нил только видел за всю свою жизнь. Он даже сам не замечает, как с его губ срывается восхищённый вздох.              — Ничего себе! — искренне восклицает он, разглядывая мягкие приглушённые тона. Никакой дерзкой насыщенности, никаких кричащих бутонов — сдержанные оттенки и цветы разных размеров, которые в общем букете только и хочется, что разглядывать. — Да у тебя талант.              Нил талант ценит — сам он, хоть и занимает верхушки чартов, попадает туда лишь благодаря качественно проплаченной отцом пиар-схеме и образу, который прорисовывала целая команда профессионалов своего дела.              — Я лишь сборщик, цветы выбирал этот красавчик, — кивает Элисон на Эндрю с лукавой улыбкой, и Нил даже брови приподнимает.              — С каждым годом я нахожу в тебе всё больше талантов, — хмыкает он, смотря оценивающе теперь уже на Миньярда.              — Мы знакомы с тобой сорок минут, — невозмутимо возвращается к прежней линии поведения тот.              ***              — Для кого эти цветы? — не унимается Нил, крутясь вокруг Миньярда, пока тот спокойно шагает обратно в направлении кофейни.              — Сегодня день Святого Валентина, так что я могу подарить их кому угодно, — отвечает Эндрю, и Нил громко фыркает.              — Бред! Такие цветы не дарят без повода.              Эндрю смотрит на него выразительно и произносит более отчётливо:              — День Святого Валентина, Нил. Кажется, это достаточный повод, нет?              Нил кривится, в этот раз уже искренне. Его раздражает, бесит, вымораживает общая суматоха вокруг этого дня — каждый раз, когда он был в отношениях, он намеренно разрывал их незадолго до середины февраля, чтобы у него не было даже шанса остаться с кем-то в этот праздник. Он избегал чаще всего общества в этот день — сидел дома, максимально отстраняясь ото всех, или шлялся по улицам в одиночестве — в толпе эта отстранённость от социума без лишнего внимания со стороны ощущалась даже острее.              — Так и скажи, что у тебя кто-то есть, — ворчит Нил, демонстративно отворачиваясь от Эндрю, но продолжая идти рядом с ним.              От Эндрю уходить почему-то не хочется. Дело даже не в том, что Миньярд стал выглядеть просто богически за минувшие годы — Нил просто впервые вдруг безосновательно ощутил рядом с ним желание остаться, а не сбегать прочь.              Это ощущается странно и непривычно, и Нил замолкает — редкое для него состояние, к слову, — нехотя анализируя сегодняшние решения по заветам своего психотерапевта. Ему понравился этот Эндрю или ему нравилось то, что Эндрю Миньярд — человек из прошлого, о котором Нил уже даже и не вспоминал?              — У меня никого нет.              Нил моргает, снова выдёргивая себя из воспоминаний. Да, ему не показалось — Эндрю Миньярд, кажется, действительно не любил эти долгие паузы. Или не хотел оставлять его в полутревожных мыслях, которые невольно стирали дурашливую улыбку с губ Нила?              — Значит, у меня есть шанс?              Нил должен был задать этот вопрос насмешливо, но из-за того, что он всё ещё не до конца вырывается из спутанных мыслей, это звучит почти серьёзно.              Эндрю не отвечает.              — Это букет для Рене, которую ты видел в кофейне, — произносит он вместо этого. — Мы познакомились в тяжёлый для меня этап жизни, так что, когда она попросила меня об услуге, я не смог ей отказать.              Нил задумчиво кивает. Они невольно замедляют шаг — подходят к кофейне всё ближе, и почему-то Нилу кажется, что не ему одному хочется продолжить этот разговор наедине.              Спросить, был ли этот тяжёлый этап после перевода близнецов в другую школу. Поинтересоваться, какими были эти годы, что он с занудного президента школы вдруг сумел получить такой невиданный апгрейд. Добиться ответа, есть ли всё-таки у Нила шанс.              — Что за услуга? — спрашивает Нил, когда они уже оказываются на пороге кофейни, и он невольно кидает взгляд по сторонам, выглядывая Кевина. Его здесь нет — до начала концерта осталось всего ничего, так что он наверняка уже на стадионе неподалёку — разгребает вместе с Дэн последствия побега их главной звезды.              Эндрю оставляет и этот вопрос без ответа, заходя первым в кофейню, и Нил послушно делает шаг следом за ним, уже понимая смысл этого намеренного игнорирования ответов. Зачем рассказывать, когда можно показать?              Рене охает со стороны одного из столиков, когда видит букет — точно так же, как Нил в ту первую секунду, когда Элисон достаёт его из-под стойки. Тряпку забывает прямо там, делая шаг в их сторону с вытаращенными глазами.              — Я же просила что-то поскромнее, — выдыхает она восхищённо, но её руки уже тянутся к букету. Она на секунду притормаживает и кидает на Эндрю чуть более осознанный взгляд: — Ты же не вычтешь это из моей зарплаты?              Он усмехается — удивительно мягко и тепло для того Эндрю Миньярда, которого знал Нил, — и поэтому в груди чувствуется едва ощутимый укол зависти. Что нужно сделать Нилу, чтобы на него посмотрели так же?              — Не мог же я оставить твоего любимчика без достойного букета, — произносит Эндрю снисходительно и проходит к столу, чтобы взять оставленную тряпку. — Беги быстрее, опоздаешь на концерт.              Нила как током прошибает — он замирает на месте, рефлекторно думая, что это обращение направлено к нему, но Эндрю на него даже не смотрит, а Рене тепло смеётся, свободной рукой снимая с себя рабочий фартук и кидая его на спинку стула, откуда его тут же забирает Эндрю.              — Тут стадион совсем близко, так что я вернусь уже через три часа, — радостно обещает она, расправляя края обёртки на букете. — Как кофе готовить-то помнишь?              — Это моя кофейня, — переводит Эндрю на неё взгляд со спокойной уверенностью, попутно надевая на себя фартук, и, боже, Нилу, кажется, прямо сейчас начинает нравиться форма общепита.              Они остаются в кофейне одни уже спустя несколько минут, и Нил всё никак не может пошевелиться с места, оставаясь недалеко от порога. Их взгляды с Эндрю встречаются, и тишина в эту секунду ощущается какой-то особенно густой, почти тягучей.              Она не давит.              — Значит, ты всё же действительно умеешь варить кофе, — произносит Нил, смотря на Эндрю, который почти лениво опирается спиной о высокую стойку и через всё помещение разглядывает замершего Нила. Он впервые за всё это время смотрит на него этим долгим изучающим взглядом, от которого чуть тянет в животе, так что, будем честны, кофе — последнее, что сейчас интересует Нила.              — Умею, — соглашается медленно Эндрю, и поднимает взгляд на его глаза. — Показать?              Боже.              — Я согласен, — отвечает Нил, особо не задумываясь о предмете согласия, потому что сейчас готов согласиться на что угодно, делает шаг вперёд, а в следующую секунду вдруг снова замирает.              Концерт. Чёрт возьми, грёбаный концерт, ради которого тысячи фанатов собрались на стадионе и вот-вот ждут, когда их кумир выйдет на сцену. Нил — лишь проект агентства своего отца, он не любит это дело, он отказывался выходить на сцену сегодня, как отказывался делать это и каждый год, ему плевать было на всех этих людей, но…              Там были единственные цветы в его жизни, которые Нил действительно хотел бы получить.              Потому что они были важны для человека, на которого он сейчас смотрел.              — Можешь оставить свой плащ на вешалке, — кивает Эндрю, заходя за стойку, но Нил не может.              Причины этого, собственно, не слишком от него зависят, но он не может сказать этого вслух. Не здесь и не сейчас, но позже — обязательно.              — Я не могу остаться, — произносит Нил, и ему вообще-то грустно от этого, но на губах невольно растягивается неконтролируемая искренняя улыбка. Эндрю замирает, не успевая даже засыпать новые зёрна в кофемашину, и поднимает взгляд на Нила.              Напряжение в чужих глазах кажется чуть более ощутимым.              — Нужно помириться со своим парнем?              Нил едва не смеётся, но сдерживается, потому что это кажется просто безумно забавным — он действительно принял Кевина за его ухажёра?              — У меня никого нет, — произносит он, с трудом сдерживая ещё более широкую улыбку. У него совсем мало времени — нужно успеть вернуться на стадион и получить пиздюлей сначала от Кевина, а потом от Дэн. Без этого они его на сцену даже не выпустят, он в этом уверен почти настолько же, как в том, что вернётся сегодня вечером в эту кофейню.              — Значит, у меня есть шанс? — спрашивает Эндрю медленно.              Нил с загадочной улыбкой молча выходит за порог.              Зачем отвечать, когда можно показать?              ***              Нил слышит крики зрителей даже через ушные мониторы, даже через музыку, которая нарастает из мощных колонок, заглушая толпу. Наверное, он всё же совсем немного привирает, когда говорит, что не любит это всё — тогда бы сердце не замирало каждый раз так сладко-тревожно перед выходом на сцену, тогда бы он не прислушивался к воплям, зная, что среди них обязательно узнает своё сценическое имя.              Нил подходит к краю сцены, отсчитывая секунды до своего выхода — он должен проскользнуть из-за кулис ровно после того, как все софиты погаснут, заставляя толпу замолчать и задержать дыхание.              — Минута до выхода, — окликает его Кевин, и Нил оглядывается на него. Телохранитель протягивает ему маску — и лицо его всё ещё такое забавно-обиженное, что Нил невольно смеётся. — Если учудишь ещё что-то в таком роде…              — Обязательно, — иронично отвечает он, кидая взгляд на безэмоциональную чёрную маску в своих руках. Она была изготовлена специально под его лицо, садилась плотно, скрывала его настоящую личность от чужих глаз и делала тем, от кого верещали миллионы его слушателей по всему миру.              — Почему ты всё-таки согласился? — спрашивает Кевин. Нил смотрит на него чуть задумчиво. Знает, что его телохранитель в действительности — тоже всего лишь заложник собственных должностных обязанностей. Кевин был с ним все эти годы и, пожалуй, был больше другом, чем кем-то ещё, пусть они никогда об этом и не говорили. Он вместе с ним пытался отстоять перед Дэн его отгул на этот день и до последнего пытался сделать хотя бы что-то, чтобы Нилу Джостену не пришлось выступать на сцене в день годовщины смерти своей матери.              Кевин не догонял его не потому что не мог, а потому что не хотел.              Нил переводит взгляд на плотный занавес. Распахивает шире небрежно накинутый плащ и чуть расправляет плечи, туго затянутые плотными ремешками. Кто бы из стилистов ни решил, что кожаные штаны и этот садистский прикид — то, чего не хватало фанатам, — они определённо постарались, раз он не натёр ими мозоли во время своего побега.              — Сегодня праздник вообще-то, если ты не знал, — произносит Нил чуть снисходительно. Софиты гаснут все разом одновременно вместе с музыкой, погружая пространство стадиона в непроглядную темноту. — Хочу дать кое-кому шанс.              Нил Джостен надевает на лицо маску.              Натаниэль выходит на сцену.