La petite mort*

Между ними огромная химия. Искрят разряды молний. А если они вдруг, по странной случайности или из-за продуманного столкновения сценаристами сталкиваются лбами, то затмевают ярким пламенем всё и всех вокруг. Нет, конечно, на шоу между ними пытаются прорваться и другие, вклиниться, засиять, но все эти трепыхания выглядят мелко и нелепо, когда оба брата оказываются на испытаниях. Кто-то, кто поумнее, отходит в сторону и старается не распыляться – ни к чему. Зрители ж всё равно ринутся обсуждать новый конфликт Шепсов. И лишь когда схлынет эта волна ажиотажа, припомнят и само испытание, и кто и что говорил, и версию третьего участника. Может даже примут её за истинную, важнее просто переждать. Да и… Честно говоря, когда оба брата работают вместе, пусть даже несогласные друг с другом, от них столько сил и энергии исходит, что это сметает начисто. И попытки рыпаться лишь сильнее истощают собственный резерв. Вообще, конечно, об этом сначала и не знал никто. Ну, кроме родных и тех, кто в этот круг ненадолго попадал, как та же Керро. Стоит Олегу и Саше друг друга увидеть, собраться что-то делать вместе, уже никого не существует. А если они и в мнениях расходятся, то ни предложений о компромиссах, ни вообще чего-то иного от других не слышат. И не видят. Всё внимание сужается до одного человека. Можно даже уйти – не заметят. Впрочем, мать и отец их могли привести в чувство реальности. Отец подзатыльниками, мать – окрикнув или дёрнув. Хотя иногда Людмила пользовалась и способом мужа. Вот только и у них не получалось такое сразу пресечь и отвлечь. При том, что с другими родственниками младшие Шепсы так не зацикливались. Но вот публично такие отношения не всплывали, потому что Саша и Олег мало где для зрителей светились вместе. Если не считать клипы Александра, где такое поведение сложно уловить тем, кто на съёмочной площадке не был, да и финала 21 сезона Битвы, но там, не зная большего, лишь посмеялись, что тёплые братские отношения, нормальные для близких. И вот, пожалуйста, явились оба на Битву сильнейших. Первый съёмочный день и сразу проявляется собственническое Олега – хочу с братом, остальные тут никто и ничто. Задело многих, да и посмеялся каждый про себя про вечное соперничество. Вроде бы немного за гранью, но всё-таки младшие братья всегда хотят старших обогнать, можно понять. Обиженное и ревностное Олега "если не со мной, то и кого хотел не получишь" - туда же вписывается. Лишь Саша незаметно зубами скрипит и молнии в младшего глазами метает за непослушание. Только сдерживать себя надо. Нельзя прямо здесь Олежку за волосы дёрнуть, запрокидывая его голову назад, укусить за кадык и прорычать в губы "Жить надоело?", пытаясь узнать, с чего это его маленький братик решил себе клычки отрастить. Или раз столько народу рядом, то нестрашно уже и голосок прорезался? Только соседи слышат приглушенные грохот разбиваемой посуды, два кричащих друг на друга голоса с вылетавшими где-то матами, а потом становится тихо. Стоны заглушает хорошая звукоизоляция, увы, пропускающая более громкое. Но Саша старался, выбирал домой то, что, несмотря на тонкие стены, будет минимум пропускать. В конце концов, он же прекрасно знает, как совсем не тихо они могут друг друга вести. Соседняя бабулька хоть и думала полицию вызвать, но ждёт у глазка. Помнит, как оба мальчика, пусть и всякой магией занимаются, а помогали ей и сумки доносить до квартиры, и полки прибить, за сантехником следить. Вот если один из них не выйдет или кто-то покалечен будет, тогда позвонит. Но с утра братья выходят довольные, улыбаются друг другу, переговариваются, смеются, пихаясь несильно плечами и локтями. Бабулька лишь усмехается на бурную молодость и радуется, что всё в порядке. Всё в порядке. Вроде бы. Братья и заступаются друг за друга, притом видно, что если обидит кто – глотки порвут. Неадекватов вместе ходят гонять от забора особняка. Подтрунивают друг над другом, играются, бегают, бесятся – как дети малые. Иногда затягивают в свою компанию и других, вон Димка там вообще прижился и все свои вещички разложил, только и ему видно, что Шепсы друг на друге зациклены, а стоит им зацепиться взглядами, забывают, что кто-то третий был рядом, оставаясь словно наедине друг с другом. Нет, даже скорее, весь мир для них просто сужается до брата и не существует за пределами боле, пока не выдернуть, не напомнить резко. Если не резко, то и не заметят. Лучше всего, если прервать их общение глазами, чем активно научились пользоваться гримёры, особенно после случая, когда Сашка нахально улыбался младшему, а Олег на все просьбы девушки повернуть голову не реагировал и даже её нетерпеливые щелчки пальцев перед носом не заметил. Ржали с этого все экстрасенсы, поняв, что случилось. Олег сконфуженно пытался пояснить, что просто задумался и ушёл в себя, а Саша и не при чём. Александр подошёл, что-то шепнул брату и вышел из гримёрки, уточняя, кому ещё кофе принести. Момент сгладился, и никто о нём глубоко не задумался. А вот если бы… Тогда бы Шепсам было труднее. И решили же скрывать свои отношения. Даже репетировали. Сильно сдерживались, а крохи всё равно проливались, готовые затопить всё и всех вокруг. То, что между ними абсолютно не всё в порядке и что отношения братьев намного ярче, чем обычно в семьях бывает, поняли на их испытании. Вернее даже в поездке. Романова подбила парней на ритуал, а ещё и вопрос про очередность… И мир взорвался. Александр подходит к Олегу, беря его за лицо, смотрит в глаза. Так близко, что будь на их месте парень и девушка и уж точно не родственники, команда решила бы, что это слишком интимный момент даже для их эфира. Хотя искрилось между братьями не меньше, чем между одержимыми страстью любовниками. Ещё б секунда, будь на их месте парочка, никто бы не удивился жаркому поцелую. Про Марьяну забыли совершенно, никто на её слова и действия внимания не обращал. Всех к себе приковали эти двое. Бывает, когда видишь страсть между кем-то, понимаешь, как это лично, хочешь отвернуться, но не можешь – тянет. Будто эмоции исходящие от них, создают гравитацию не хуже планеты. - Можно я тебя ещё раз ударю? - негромко, сквозь зубы, улыбаясь, не отрывая взгляда. И все эти слова слышат. Если рукоприкладство начнётся даже с разрешения, неизвестно во что перерастёт с их упрямством, что уже разыгралось, и нужно бежать, оттаскивать, разнимать и успокаивать. Только никто с места не двигается. Потому что звучат слова не как угроза, а как обещание чего-то другого, большего, тайного, скрытого ото всех, кроме них. - Можно, - улыбается в ответ Олег, а у самого ноги дрожат, хоть и старается стоять ровно, и готов разрешить брату всё, что тот захочет. Потому что сам хочет, потому что видит, как в голубых глазах плещется желание, заволакивая всё сознание, выпуская наружу – делать только как хочется. А приходится разойтись, отпуская друг друга с чуть дрогнувшими улыбками. Съёмки. Но если бы не они! И молчаливое обещание друг другу, что обязательно потом. Увы, несдержанное. Испытание приводит к такой буре между ними, что в конце, уже в отеле, несмотря на то, что Саша едва на ногах стоит, стоит им в коридоре увидеть друг друга, кидаются, как два взбешённых тигра. Их еле растаскивают по номерам, где каждый пытается успокоиться. Где каждый, желая оказаться в объятиях другого, но обижающиеся на непринятие своей правоты, решают – лучше не пересекаться, а то снова кинутся, не сдержатся. И не факт, что для поисков горизонтальной поверхности, возможно, для вбивания своего через кровь. Лучше остыть, лучше, чтобы чувства немного схлынули. Ведь оба знают, что всё равно уже связаны так крепко, что не развяжешь и не разорвёшь.