Свела судьба

      Интересная вышла история... Но, начнём, пожалуй, с самого начала. Чон Уён – самый обычный парень, любящий собак и хорошие книги. Правда, для друзей и многих своих знакомых он обычный заучка, спящий с учебником в руках и методичкой под подушкой. Этот милый парень довольно стеснителен, было в нём что-то такое, что обычно заставляет людей обходить его стороной или даже иногда не замечать в коридорах, так-то это как раз называется "предрассудки" или "да он же ботаник", но мы упустим подробности. Уён никогда не придавал этому значения, но и не поднимал высоко голову, считая, что это ни к чему, на него и так никто не смотрит. Но на него всегда смотрел один конкретный парень. Кан Ёсан. По классике жанра, он – спортсмен, любимец миллионов и просто хороший человек, помогающий животным, детям, бабушкам и растениям. Но своей милой улыбкой, Уёну, который иногда встречался лицом к лицу с ним, он не помогал, даже наоборот, так сказать, топил. А Уёну нравилось тонуть в нём без малейшего сопротивления. Вот как можно было бы сказать о своих чувствах человеку, которого ты видел только на общих парах и сборах по практике? Не считая одного инцидента, о котором позже. А, ну ещё в столовой, на поле, ведь Уён ходил на все игры Ёсана... Ну и туда, в список мест, входил мысленно даже аккаунт в "Шадоуграмме", странненькая соцсеть, которую Чон скачал только ради канала Кана, где у него было число подписчиков, явно обгоняющее количество учащихся в их университете, да и не только в их, но и в целом по университетам в городе. Что удивляло с одной стороны, но с другой совсем наоборот, ведь Кан абсолютно заслуживает внимания. Так вот, мы не закончили мысль: Уён у нас парень скромный, изредка украдкой смотрящий на светящегося Ёсана. И тот действительно был милым солнцем для Уёна, который в темноте своей комнаты смотрел каждый игровой онлайн стрим своего такого своеобразного кумира, над чем смеялся его друг Сан. И вообще, тот ничего не понимает в романтике, по экспертному мнению Чона, конечно же, который с людьми никогда не встречался. И не с людьми тоже не встречался, естественно, если возникнет такой вопрос. А Ёсан держал в закрепе контакт Уёна, надеясь, что однажды отважится ему написать. Не то, чтобы Кана когда-то волновало чужое мнение или странности Уёна, скорее его собственная стеснительность в романтическом плане. Парня шутливо называли "ледяным солнцем", вроде яркий и тёплый, но совсем не греет любящие его сердца надеждами. Да, в этом плане он был очень серьёзен. Никогда не давал лишний повод ради слухов и сразу всё ненавязчиво опровергал. Потому что сердце было немножко занято забавным и безумно умным парнем с другого направления, который периодически выглядел как смерть из-за дичайшего недосыпа, но при этом оставался для Кана единственным, от кого концы пальцев дрожали в невероятном желании обнять и прижать к себе, что, к сожалению, раз за разом приходится сдерживать. Свои порывы собственничества Ёсан вовсе не любил комментировать, но на это у него за плечом был Минги, не пропустивший ни один грандиозный подкол. Каждый раз, когда Уён отвечал на вопросы лекторов на потоковых и совмещённых парах, Кану хотелось урчать от удовольствия и говорить, что Уён его мальчик. Но Чон был слишком ничейным. Если говорить об этом, его друзья были совсем на другом направлении и парню приходилось трудно. Ёсан не раз думал перевестись к нему, но страх тоже был. Он ведь такой же совсем-совсем живой, чувствующий, волнующийся. Просто человек. С теплящейся надеждой, которую сам никому не давал. Практически злая шутка вселенной. А ведь Уён ему давал и ещё как, Кан часто ловил его взгляды, видел, читал и не решался лайкнуть все комментарии в поддержку команды и его самого – двадцать третьего игрока. Каждый раз незаметный парень становился единственным на матче, на кого хотелось смотреть Ёсану. Но все люди, что странно, ловили его взгляд на ком угодно, даже на себе, но не на милом парне в толстовке-мерче Ёсана с неизменными двумя неоновыми палочками в руках. И, вроде, как хорошо получается у них смотреть друг на друга и совсем ничего не видеть, но так-то и этого могло не быть. А свела их судьба, в которую Чон Уён не верил никогда и не верит после, пока Ёсан её благодарит, ведь если б не она, он бы так и продолжил пропускать этого милого лисьего парня мимо глаз. А встретились они так... Зима. Поздняя, прекрасная. Второй курс. Яркий, насыщенный. День. Солнце на улице слегка нагревается от приближающейся весны. Сегодня, кажется, был праздник всех влюблённых. Чудесным ароматом любви и ласки наполнено всё вокруг. И только Уён чувствует сейчас не ту самую безграничную нежность, а температуру, что повышается, будто бы, с каждым его шагом. Он чихает на повороте, жмурясь, совсем не замечая идущего навстречу человека. Человеком тем оказывается столь же невнимательный Ёсан, с великим интересом впившийся в книжку. Парни сталкиваются друг с другом, но падает только книга Кана, ведь теперь в его руках находился один милый болеющий лис, а не история влюблённых сердец с красноречивым и пылким названием "Судьба". Уён промаргивается и смотрит на Ёсана, чьи щёки быстро покрываются налётом смущения, от чего его собственные горят даже вместе с ушами. Они замирают, смотря друг на друга так, словно между ними рождается какая-то особая связь, мизинец будто покалывает от этого чувства, по крайней мере Ёсан уверен, что ощущает это, но было ли это следствием прочитанной главы про красные нити судьбы, собственным воображением или настоящей причиной, состоящей из махрового свитера Уёна, цепляющего пальцы щекоткой, он сказать не может. В коридоре пусто, тихо, но у этих двоих и так всё замирает, не хватает только нежной мелодии на фон и розового фильтра с лепестками сакуры. По крайней мере так думает Минги, случайно подглядевший за ними с другой стороны коридора. Уён, поняв, что они так стоят слишком долго, шустро выпрямляется, садясь на корточки, от чего Ёсан удивлённо на него смотрит, а после, получая в свои руки книжку, выдыхает. — Будь осторожнее, книги нельзя ронять. – в шутку неловко говорит Чон, заправляя прядь за ухо, от чего Кан не может оторваться. — Хотя, смотря что читаешь. – добавляет парень и уже смотрит на корочку, обложку. Ещё секунда молчания и шатен умилительно хихикает, смотря на Ёсана. — Ты что, читаешь сопливую романтику? В судьбу веришь? – парень вскидывает бровью и его обезоруживает смущённый взгляд Ёсана, который кивает и хлопает ресницами, не понимая, что не так. — А ты... Нет? – голос Кана до мурашек прошибает, он низкий и настолько красивый, что Уён даже согласился бы слушать про несчастную судьбу, если б об этом читал именно этот парень. Чон подвисает. Такого ответа, он, конечно, совсем не ожидал. — А я... Нет... Но я не осуждаю. – юноша пожимает плечами. — Наверное, мне ближе такое понимание, где всё случайно и только мы имеем право эти случайности интерпретировать и ими манипулировать, управлять, делая из них нечто закономерное и осмысленное. Ёсан чуть ли не в рот Уёну смотрит и чувствует, как дрожь бежит по телу. Это так странно. И этот парень такой странный, но ведь самому Кану нравится всё странное. — Это... Ам, нормально. Даже хорошо. Точнее... О господи, что я несу... – Ёсан прикрывает рот рукой и тяжело вздыхает. Уён тихо смеётся с реакции старшего и кивает словно самому себе, умиляясь вновь. — Да, наверное, всё же хорошо. Когда люди чем-то отличаются, они становятся более интересными друг другу. И как собеседники, и просто как люди, которые имеют какой-либо опыт в своей жизни. Это круто. – улыбается парень снова, смотря в красивые глаза напротив и волнение внутри него практически утихает, когда он замечает ответное, неосознанно пытаясь поддержать собеседника и показать, что всё в порядке. Наверное, Уён всегда таким был. Защитник и спасатель для тех, кому нужно. Сан часто говорил, что однажды это выйдет парнишке боком, а тот закатывал глаза. Не мог же он так поступить с кем-то, чтобы оставить! Это некрасиво и самому от этого неудобно. Ёсан кусает губы и смотрит в эти хитрые светлые глаза, понимая, что и в любовь с первого взгляда он тоже верит. В эту сладкую и замечательную, тянущую в низу живота, от чего-то тёплую, странную любовь. Конечно, пока что это не совсем она, но чувство, сжимающее внутренности от удовольствия, точно поселяется отныне внутри брюнета, который ответно улыбается. – А ты– — Чон Уён. Парни смущённо опускают взгляд, когда говорят одновременно. — Очень красивое имя, Уён. Тебе идёт. Правда. — О... Ну да, мне дала его мама, когда я родился. До этого они хотели назвать меня Ёнсик. — Ну... Ума и красоты тебе и так не занимать. Уён смеётся искренне и кивает, прикрывая рот рукой. Для кого-то смех Чона может показаться очень глупым или странным, даже некрасивым, но Кану самому хочется посмеяться вместе с этим человеком. — А ты! Как Сан, гора, но в отличие от него, красивая! – Уён снова не может сдержать смех и до слёз угарает над тем, кто сейчас болтается где угодно, но не на учёбе. Ёсан не сдерживается и сам смеётся, неловкость вмиг куда-то исчезает, оставляя между ними какие-то свои приколы. Это ощущается даже слишком комфортно, будто они всегда были друзьями, а может быть кем-то больше, а сейчас случайно столкнулись в коридоре. Кстати, если говорить про это. Это был совсем не единственный раз, когда они перекинулись парой фраз. Обычно они позволяют себе некоторые короткие предложения и долгие взгляды, пленяющие их буквально друг другом. Но они не назначали друг другу встречи и не общались в сети. Был какой-то лёд. И сейчас, когда Ёсан стоит около университета с сигаретой и принимает своеобразный природный душ, состоящий из дикого вечернего ливня, он чувствует внезапное лёгкое тепло позади себя и понимает, что дождь уже не льётся на него. Открыв глаза, Кан оглядывается и перестаёт перекрывать сигарету рукой, вдыхая дым уже спокойно. Уён рядом выглядит слегка расстроенным, а зонтик из его руки плавно перекочёвывает в руку Кана, благодарного за такое внимание и неравнодушие к собственной персоне. Он мило улыбается. — Уён? Уже поздно, неужели, тоже вечерние пары были? Или кого-то ждёшь? — Пары. Одну назад кончились. Просто я помню, что твоя игра через час. Я решил сходить в магазин перед матчем, чтобы потом не выходить на перерыве и вот, шёл обратно, пока не разглядел здесь одинокого щенка. – улыбается хитро, отбирая сигарету у Кана, не в первый раз, кстати, а тот и не сопротивлялся, зная, что та сейчас будет либо выброшена в ближайшую урну, либо завёрнута в фантик из-под жевачки до появления мусорки на горизонте. — Ого? Щенка? Где он? – Ёсан удивлённо вскидывает брови и мотает головой в поисках животного. — Чёрт, ему же холодно наверное... — Поэтому я дал ему шарф. – хмыкает младший и осторожно поправляет тёплую вещь на шее Ёсана, слегка касаясь кончиками тёплых пальцев чужой шеи, а потом подмигивает. — После матча вернёшь. Не мёрзни. Уён говорит и как ни в чём не бывало оставляет зонтик у Кана, выходя сначала из-под укрытия от дождя, намокая, а после и из поля зрения зависшего на месте Ёсана, который стоит и тупо смотрит вперёд, чувствуя, как щёки жгутся смущением, а сердце содрогается. Чон может и отошёл от места, вышел из-под зонта, но совсем не выходит из головы и этой глупой мышцы, качающей его кровь. Вдруг, и шарф на шее становится теплее, и руки не мёрзнут так, как с подожжённой сигаретой, и погода не так ужасно с зонтом в руках. Спустя мгновение к зардевшему парню подбегает Минги и приобнимает за плечо, шатая из стороны в сторону. — Кто это был!? – кричит Сон. — Я же видел, не отпирайся, кто это!? Я его знаю?! Чёртов дождь! Я не увидел лица, но я уверен, что это тот самый твой амур. Колись, когда ты уже его прижм–! — Какой ты отвратительный! Уён достоин лучшего обращения... – бурчит Кан, затыкая рот друга ладонью, и идёт в сторону входа в университет. — Я просто умею говорить вслух то, чего ты хочешь, но не можешь сказать из-за своей воспитанности. – закатывает глаза Минги, убирая чужую руку от лица. Уже внутри, перед матчем, Ёсан смотрит из выхода своей команды сначала на чужую сторону трибун, а после на свою, разыскивая того самого хитренького лиса. Глаза цепляются за жёлтую толстовку и неизменные неоновые палочки, внутри всё сразу утихает, успокаивается и приводит Ёсана в форму. Он бегает взглядом по лицу радостного Чона, который активно что-то говорит тому самому другу, Сану. Он выглядит уставшим, в следующий момент укладывает голову на плечо Уёну и внутри ревностная нотка дёргается, но Кан выдыхает. Они просто друзья, это просто нормально. Уён просто тактильный. Но внутреннее самолюбие и некоторый эгоизм заставляют Кана думать о том, как славно было бы прокричать что-то своей симпатии и забросить мяч в кольцо ради него, срубив максимум очков. Матч проходит очень тяжело, он будто назло и специально тянется, все вымотаны, счёт вровень с другим университетом. Парни Ёсана выдохлись, как и он сам, но в следующий тайм он слышит громкое "Кан Ёсан! Давай!", он оборачивается на дрыгающего ногами Уёна, которого на плечах держит Сан, и он просто не может сдаться и опустить руки. Принимая мяч у своего оппонента, Кан ведёт его к кольцу и в последние секунды тайма забивает уверенный трёхочковый. Трибуны взлетают, крик болельщиков глушит горн, объявляющий о победе, а команда налетает на Ёсана с объятиями. И сквозь эту толпу он всё равно смотрит на Уёна, что широко улыбается и машет ему, гордо и уверенно смотря, словно Ёсан это его самое важное... Самое важное. И Кан, наконец отлипнув от команды, машет Чону, показывая спуститься к ограждению, как некоторые другие фанаты. Сон смотрит на это с ухмылкой и пихает Кана в плечо. — Завтра четырнадцатое. Только попробуй не пригласить этого парня на свидание, иначе я тебя сожру. И приглашу его сам, понял? – смеётся Минги над ухом, а Ёсан улыбается и закатывает глаза. — Тогда можешь убирать нашу фотографию из рамки в твоей комнате, ты же знаешь, что я влюблён в него уже год. — Вот именно. Уже год. Пора действовать, Ёсанни. – шепчет парень, отходя, когда Уён подходит ближе к решётке. Кан подходит тоже и просит других людей отойти, совсем не смотря на них, только на Чона, так широко улыбающегося, что становится странно, как его лицо ещё не треснуло. — Ёсан! — Уён! Они снова смеются и смотрят друг на друга, когда одновременно начинают говорить. Сан же тем временем отгоняет подальше от них любопытные глаза и уши. — Говори. – кивает шатен и Кан томно вздыхает. — Спасибо. Что верил в меня и... Я знаю, обычно ты никогда не кричишь, а сегодня... Сегодня был очень важный матч для меня. Мы выходим в финал. А ещё... Завтра будет год, как мы знакомы. И... Ну... – Ёсан сглатывает и боится сказать эти несколько слов, будто Уён что-то сделает, ударит и того похуже, но хуже всего только отказ. — Кан Ёсан, пойдёшь со мной на свидание четырнадцатого февраля? – хитро улыбается Чон, опираясь на бортик, чтобы быть как можно ближе к старшему, чтобы это слышал только он. Ёсан вздрагивает всем телом и шокировано смотрит на Уёна, который ждёт ответа, он улыбается, но видно, как он переживает, ковыряя завязки на толстовке. Сердца стучат у обоих. Так, что кажется, что их точно слышит весь зал. Кан медленно моргает и набирает воздуха в лёгкие. — Уён... – только начинает парень, как к его губам прижимается палец Уёна через решётку. — Нет, ничего не говори. Пожалуйста. Мне кажется, моё сердце не выдержит, если ты скажешь мне нет. Поэтому я лучше... – парень вздыхает и меняется в лице, желая отойти, но Кан хватает его за руку, прижимая ту к сетке. — Чон Уён, ты пойдёшь со мной на свидание завтра. Я не спрашиваю. Я говорю, что ты пойдёшь. Завтра. В четыре часа. У университетского сквера. Я буду ждать. Оденься удобнее. – шустро говорит Ёсан и быстро уходит, пока Уён не успел ничего ответить и сказать что-либо. Лицо Уёна мигом становится красным, он горит. К нему уже пытаются подойти другие люди, но Сан, стоявший рядом, хватает друга и тащит на выход, они бегут от своеобразного преследования до самой парковки, где влетают в машину Сана и едут прочь. Уён, очнувшись, широко и счастливо улыбается, смеясь открыто, радостно и по-глупому влюблённо. — Он пригласил меня на свидание! – выпаливает шатен и Сан давится собственной слюной, смотря на Чона отрывками с недоверием и бескрайним удивлением, то на него, то на дорогу. — Он тебя... Что!? Уён, нет! Кто знает, чего он хочет? Он же из той самой грёбаной элиты! — Он не из той компании, у него своя! И вообще. Я ему доверяю, у него был целый год, чтобы со мной что-то сделать, но он даже пальцем меня не тронул и словом не задел. Он со мной нежен! – закатывает глаза Уён. А где-то у университета Ёсан с командой уже час не может покинуть сквер, ведь у него берут интервью не только студенческие СМИ, но и телевидение, ведь этот матч действительно был важен. Все знали о том, что он решал судьбу команды в дальнейших играх. И они выиграли. И Ёсан знает, что сдался бы, если б не один человек. И он честно говорит это, дав последнее интервью на "КореанНьюс", а потом машет всем лапкой и уходит с Минги под ручку, так и не ответив, кем был тот самый человек. Ночь. Утро. День. И уже вечер, Уён приходит чуть заранее, уговаривая Сана не следить за ним всё свидание. — Хихи-хаха, но это крипово. – шипит Уён, отталкивая друга к машине. — Это он криповый, как собаке приказал! Ну в самом деле, я же ничего не сделаю, Просто рядом погуляю, не хочешь прямо – просто хвостом буду, просто пиши мне, куда вы идёте! – возмущается парень, хмуро смотря на Уёна. — Сан, всё будет хорошо! — В тот раз ты говорил то же самое! – выпаливает Сан и закрывает рот рукой, смотря на Уёна с глубоким сожалением. — Уён-а... Прости... Уён тихо вздыхает и опускает голову, обнимая себя руками. Воспоминания его отсылают к тому ужасному вечеру. Парень, относившийся к элите спорта уже на первом курсе, пригласил его погулять, мол, понравился, а следующую неделю Чон валялся в больнице с переломами и писал заявление, которое проигнорировали, благодаря папочке и его золотому карману того ублюдка. Чон вскидывает голову и фыркает. — Ты мне не доверяешь? Я знаю, что ты за меня переживаешь, я очень это ценю, я дорожу тобой, но Ёсан не такой! Он абсолютно очаровательный человек, мы общались с ним не так много, но и не так мало, чтобы я шёл на бум, как в тот раз. — Хорошо, если это твоя судьба, то пусть тогда в меня прямо сейчас прилетит молния! – хмуро заявляет Сан и сзади в него врезается Минги, не заметивший его из-за угла. — Ау! — Чёрт! Прости, братан... О, Уён и... Сан, да? Извини. – Минги неловко потирает затылок и улыбается, на нём куртка с персонажем из "Тачек": Молния Маккуин. Уён удивлённо смотрит на Минги и хмыкает. — Вот твоя молния. Всё, кчау, ребятки. – говорит Чон и хватает под руку Ёсана, который показывается следом, не дав ничего тому сказать. Отойдя подальше от Сана и Минги, Уён наконец выдыхает спокойно. — Привет, щеночек. – улыбается юноша и щурится хитро. — Привет, хитрый лисёнок. – вторит Ёсан, ухмыляясь. — И что это было? — Твоё присутствие в моей жизни плавно начинает сводить меня с ума. Сан сказал, что если ты моя судьба, то в него ударит молния. Ёсан удивлённо смотрит на Уёна и немного замедляет ход, желая начать объяснение, что молнии в феврале это огромная редкость, но Чон, будто зная, что хочет сказать брюнет, прикладывает палец к его губам. — В него врезался Минги с принтом Молнии Маккуина. – Чон смеётся, пожимая плечами. — Видишь, я в неё не верю, но рядом с тобой иногда мне кажется, что это должно было случиться. Ёсан вдруг берёт Уёна под ладонь покрепче и бежит в сторону речки, а младший рядом и за ним. Спустя пару минут, выдохнувшись, оба спускаются ниже, где Кан указывает на скамейку. Они усаживаются поудобнее, прижимаясь друг к другу. Сколько часов они сидят там, на берегу, наслаждаясь друг другом? Столько тем успело пройти между ними. Наверное, так и ощущается счастье. — Уён, ты не веришь в судьбу. — Не верю... – смеётся настороженно тот, но подтверждает слова, зная, что это не вопрос. — А Минги сто часов крутился перед зеркалом и выбирал куртку. И сказал, если ты мне напишешь, то он берёт Маккуина. – Кан смотрит на шатена. — И ты написал. Отправил мне смайлик с щенком. Уён смущённо хихикает и краснеет. — Он был в недавном наборе использованных смайликов... Я просто... Телефон упал мне на лицо и я случайно отправил его тебе, думая, что бы написать такое. — Ну и чем не судьба? – хитро улыбается Кан, подбирая руку Уёна. — Случайности. – столь же хитро кивает самому себе Чон, смотря в красивые глаза рядом. — А если судьба... То ты поцелуешь меня. – вдруг говорит Уён и смотрит вверх, на небольшую луну в небе, темнеет. А Ёсану много раз повторять не надо, особенно когда он мечтал сделать это ещё с их первой встречи. Кан притягивает к себе горячее лицо Уёна, гладит его бережно своими холодными руками и прижимается в невинном поцелуе губами к губам. Мягкая нежность пропитывает их. Вокруг всё будто взрывается и веет теплом, радостью и приятным чувством взаимности. И мизинцы их всё же горят. Теперь у обоих, натягивая ласковую красную нить между ними. Они смотрят друг на друга, Уён удивлённо, а Ёсан радостно. — Ты не можешь отрицать, что нас свела судьба. – смеётся Ёсан, прикрывая глаза, когда отстраняется от поцелуя. — Почему не могу? Могу, я... — Вот эта "Судьба". – мягко улыбается Кан и достаёт из сумки ту самую книжку, а Уён кусает губы и смеётся, он закатывает глаза, кивая. — Хм. Тогда и правда... Свела судьба? — Свела судьба. Это так очаровательно! Лучший момент их долгой истории, я думаю. Кстати, меня зовут Кан Саён. И почему я вообще это всё рассказываю? Есть такая легенда о соулмейтах в той самой "Судьбе". Когда они встречаются, мизинцы их пальцев жжёт красной нитью, которая натягивается и завязывается теперь уже на всю жизнь. Это не больно, но довольно ощутимо. Многие говорили, что чем-то они уже и так связаны. Мои родители и сами чувствовали, знали и понимали, что это должно было произойти. И эти парни, тогда ещё молодые, как папа лис говорит, зелёные, но уже вместе. И мне просто так сильно захотелось рассказать эту историю. Судьба их свела сама, потому что друг без друга им никак нельзя быть! Хотя бы потому что они друг друга уравновешивают. И папа лис разрешает мне ложиться позже, когда папа доберман не разрешает сидеть долго, хотя он же даёт мне стрелять сигареты, пока папа лис не видит. И я уверен, они оба знают об этом, но вслух не признаются. Ну и не надо, мне же лучше! Так вот, о чём я... Не всегда судьба это абсолютная вера, как у Кан Ёсана. И не всегда всё поддаётся объяснению, как у Чон Уёна. Да и в целом это не так важно. Мораль одна: верьте. Во что-то всегда верьте и не волнуйтесь – ваше не убежит, а если и да, то только вместе с вами, подальше ото всех. И каким бы словом вы не назвали это, порой, это намного выше того, что мы, люди, можем понять. Любите друг друга.