Останься

      Сан, конечно, знал, что он не самый хороший купидон, но чтобы настолько глупо проколоться… Он даже не думал, что такое вообще может с ним произойти.       Он сидел на полу коридора и совершенно потерянно смотрел на собственную стрелу, которая сейчас торчала у него из бока. Золотое оперение слабо пульсировало, отдавая теплом прямо под ребра. Она предназначалась совсем другому человеку, который вот-вот должен был выйти из квартиры, встретить свою судьбу и, наконец, обрести счастье.       Но Сан испугался резкого лая собаки за дверью, пока прицеливался, и в самый важный момент спустил тетиву дважды: одна пришлась ему в бок, а другая в плечо его подопечного.       — Вот же… — все ещё не веря собственной глупости, Сан посмотрел на стрелу, мягко светящуюся золотым. Раны не было, все-таки он был купидоном, бессмертным и неуязвимым для собственного лука в обычной ситуации. Но это было чем угодно, но только не обычным стечением обстоятельств.       Каждый в Небесной канцелярии знал, что если купидон выстрелит в себя сам, то он становится обычным человеком, влюбляясь в того, в кого должна была полететь стрела. Правило странное, но небеса не обманешь.       Сан бросил взгляд на молодого парня, который стоял в двух метрах от него и ошарашенно тер плечо, пытаясь понять, откуда взялась эта внезапная, ничем не объяснимая боль.       Уён. Парень, которого он курировал уже несколько месяцев, пытаясь найти его любовь. Тот самый проблемный смертный, о котором среди купидонов ходили легенды. Капризный, закрытый, требующий практически невозможного, теперь стал его единственной любовью. И вот так по-глупому.       Сан сглотнул. Он уже почувствовал, как в груди разливалось странное, совершенно неуместное тепло.       — Ты в порядке? — спросил Уён, с подозрением глядя на своего соседа. — У тебя лицо бледное.       Сан открыл рот, но ничего не сказал. Потому что впервые за всю свою долгую бессмертную жизнь он понял, что теперь он будет страдать по-настоящему.       Все из-за того, что Уён был тем еще клиентом.       За любовную судьбу парня брались многие купидоны, самые лучшие, но ни один не смог найти ему партнера, потому что Уён постоянно этому сопротивлялся, не давая любви прорасти в душе, словно цветущая роза. Он умудрялся разбивать сердца даже тем, кто в принципе не имел их.       Было много людей, которые ему нравились, но никто так и не стал его спутником по жизни. Он влюблялся часто, ярко, с готовностью раствориться в другом человеке. Но каждый раз что-то шло не так: то избранник оказывался слишком поверхностным, то слишком далеким, то просто был не тем. Причины всегда были разные, но одна заключалась в том, что Уёну нужен был человек, который стал бы его родственной душой, той самой, что бывает только в сказках.       Купидоны проваливали миссию одну за другой. Никто не мог подарить Уёну ту любовь, в которую он верил, потому что она существовала только в его голове.       Недавно очередь по спасению дел любовных Уёна дошла до Сана, который был наслышан про проблемного смертного, но делать было нечего. Сан вздыхал, глядя в личное дело Уёна, и отчетливо понимал масштаб катастрофы, но отказаться было никак нельзя. Небесная канцелярия не принимает отказов.       И тогда он просто смирился, приняв свою судьбу, даже не зная, чем эта судьба обернется на самом деле.       — Голова закружилась, — наконец выдавил Сан, чувствуя, как золотое сияние, видимое только ему, медленно гаснет под футболкой, оставляя после себя только тянущую пустоту. — Пройдет.       Уён смерил его скептическим взглядом, но спорить не стал. Кивнул куда-то в сторону кухни:       — Чай будешь?       Сан посмотрел на него, подумав о том, что он теперь человек, который влюблен и у которого нет ни единого шанса.       — Буду, — сказал он.       Уён пожал плечами и пошел ставить чайник.       Любовь в сердце человека после выпущенной стрелы появляется не сразу. Это не похоже на молнии и искры, как думают смертные. Все куда скучнее и беспощаднее. Нужно, чтобы прошло несколько недель, прежде чем ты почувствуешь симпатию, которая быстро сменится влюбленностью. Сан знал это лучше других.       Он сидел на подоконнике в квартире Уёна, сжимая в пальцах остывшую кружку, и смотрел, как за окном медленно гаснет вечернее небо. Чисто технически у него был шанс. Уён не был безнадежен, наоборот, парень умел чувствовать глубоко и до дрожи в ногах, и если дать любви маленький шанс прорасти… Сан лишь криво усмехнулся.       Он мог понравиться Уёну, без шуток. Мог. Не из-за того, что стрела уже сделала свою работу, однако его волновало другое. Вопрос был не в том, вспыхнет ли что-то в груди Уёна, а в том, останется ли.       А вечность Сан ждать не мог.       Сначала были только купидоны, люди и любовь, но потом кто-то из валентинов решил, что имеет свое право на счастье, и выстрелил в своего подопечного ради собственных желаний, захотев, чтобы его полюбили в ответ. И пошло-поехало.       Правило придумали не сразу. Только после того, как несколько сотен человек так и не нашли свою судьбу, оставшись одиночками. Небесная канцелярия долго разбирала случившееся, и потом решило ввести закон, при котором, если купидон выстрелит в себя, то он станет человеком. И у него будет ровно три месяца. Если Сана не полюбят в ответ, то через пару он рассыплется в порошок, не оставив после себя ни следа. Только настоящая любовь дает право бывшему валентину на простую смертную душу, на тело из плоти и крови и обычную человеческую жизнь.       Сан перевел взгляд с окна на Уёна, который устроился на диване с книгой и даже не смотрел в его сторону. Свет торшера мягко падал на темные волосы, на пухлые губы и длинные пальцы, переворачивающие страницы. Три месяца и не больше.       Сан даже не знал, сколько из них уйдет на то, чтобы Уён начал смотреть на него не как на знакомого соседа по квартире, а на что-то большее.       — Ты чего там застыл? — вдруг спросил Уён, не отрываясь от книги. — Иди уже спать, поздно.       Сан моргнул.       — Иду, — сказал он тихо, но не смог сдвинуться с места. Внутри уже начинало болеть от леденящего душу страха. Ему никогда не было страшно, потому что бессмертные не умеют бояться по-настоящему.       — Уён, — глухо позвал Сан.       Уён поднял голову.       — М?       Сан посмотрел на него. Уён красивый, даже слишком. Невозможно не заметить его красоту. И от этого было ещё больнее. Нельзя торговаться с чувствами других, как и нельзя объяснить человеку, что от его ответа зависит, останешься ты в этом мире или исчезнешь навсегда.       — Спокойной ночи, — выдохнул Сан.       Уён задержал на нем взгляд на секунду дольше, чем обычно.       — Спокойной, — ответил он и снова уткнулся в книгу.       Три месяца начали свой отсчёт.

***

      Первая неделя прошла спокойно, даже слегка странно. Сан боялся дышать лишний раз, попадаться на глаза слишком часто, что Уён однажды заметит взгляд, полный обожания, и спросит: «Что происходит?»       Что тогда Сан скажет ему? «Я случайно влюбил тебя в себя и теперь умру, если не ответишь мне взаимностью».       Уён и без этого был не в духе. Зимние экзамены беспокоили парня уже неделю, из-за чего он ходил подавленный. Хотя иногда Сану казалось, что все раздражение Уёна было направлено на него. Уён начинал хмуриться, когда Сан ставил перед ним завтрак.       Поджимал губы, когда Сан пытался завести разговор. Уходил в свою комнату и закрывал дверь, стоило им остаться вдвоем в гостиной. Сан не обижался.       Он сидел на кухне, пил остывший чай и пытался убедить себя, что это нормально. Что Уён имеет право злиться на едва знакомого парня, который вдруг переехал к нему под предлогом «мне негде жить». Что три месяца будет достаточно и он справится. Что сердце не разрывается от каждого брошенного в его сторону холодного взгляда.       Дни тянулись медленно.       Сан уже перестал считать, сколько раз Уён уходил от разговора с ним, и как сжимается сердце от каждого «не сейчас». Сан действительно свалился на голову Уёну совершенно случайно, предложив пожить вместе какое-то время, пока Сан не найдет квартиру.       Сан привык быть рядом с Уёном. Мыл посуду, убирался, поливал цветы на подоконнике, за которыми Уён вечно забывал ухаживать.       Однажды ночью он проснулся оттого, что в горле пересохло. Пошел на кухню за водой и замер на пороге. Уён сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Света не было, только луна виднелась сквозь тюль.       — Уён? — тихо позвал Сан. Уён дернулся, обернувшись.       — Просто не спится, — сказал Уён. — Иди спать.       Сан не смог уйти, бросив взгляд на острые колени и сцепленные в замок пальцы. Он сел рядом, касаясь плечом Уёна. Достаточно близко, чтобы Уён не чувствовал себя одиноким. Они долго сидели в тишине. Минут десять, не меньше.       — Ты странный, Сан, — вдруг сказал Уён, бросив взгляд на Сана рядом. — Я не понимаю, почему ты обо мне заботишься. У тебя что, своей жизни нет?       — Нет, — ответил Сан.       — В смысле?       Сан посмотрел на него, не найдя в себе сил соврать.       — Я здесь только ради тебя.       — Это… — начал Уён и сглотнул. — Это так странно.       — Может быть.       — Ты ведь даже меня не знаешь толком.       — Знаю.       Уён моргнул.       — Ты любишь горький шоколад, но ешь только молочный, потому что горький напоминает тебе о человеке, которого больше нет в твоей жизни, — тихо сказал Сан. — Ты ненавидишь дождь, потому что в детстве тебя забыли забрать из школы и ты замерз, промокнув до нитки. Ты всегда спишь на левом боку, обнимая подушку, и с ладонью под щекой. А ещё любишь разговаривать сам с собой, когда думаешь, что никого нет дома…       — Хватит, — прервал его Уён дрожащим голосом.       Уён смотрел куда-то в пол, ссутулившись.       — Откуда ты все это знаешь? — спросил он тихо.       Сказать правду Сан не мог. Он не мог сказать, что следил за Уёном месяцами, выполняя задание Небесной канцелярии.       — Просто наблюдал за тобой, — сказал Сан, — ты довольно болтлив.       — А ты вообще о себе ничего не рассказываешь. — обиженно произнес Уён. — Я даже не знаю, какой у тебя любимый цвет.              Сан замер.       — Фиолетовый, — ответил он после паузы. — Но я, если честно, не уверен, что он вообще у меня есть. Не задумывался об этом раньше.       — Раньше?       — До того, как встретил тебя.       Уён подтянул колени к груди и уткнулся в них лбом.       — Ты просто невозможный, — сказал Уён.       Сан не понимал, хорошо это или плохо, но впервые у него не было страха или ощущения, как будто его избегают.       Через некоторое время Уён стал странно на него поглядывать. Будто изучал и думал, подпускать ли парня к себе. Он перестал грубить или уходить в свою комнату при появлении Сана. Стал наливать чай на двоих по утрам и звать на ужин. Что-то начало меняться, и Сан не мог пока понять что. Уён к нему привык? Или, может быть, это первые признаки симпатии?       — Сегодня холодно, — сказал Уён утром, выглянув в окно. — Ты куда-то собираешься?       Сан замер с ботинком в руках.       — А… Я просто…       — Надень куртку потеплее и шарф не забудь.       Уён ушёл в душ, а Сан ещё пару минут не мог прийти в себя, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.       Это ничего не значило, всего лишь обычная забота. Но для Сана это было всё.       Примерно через месяц Уён пришел домой слишком поздно, злой и полностью промокший до нитки. Сан молча забрал у него мокрое пальто, повесил его сушиться и поставил перед Уёном горячий чай, и ушёл на кухню, чтобы не мешаться.       Через пять минут Уён вышел из комнаты, зайдя следом.       — Ты чего здесь один сидишь? — спросил Уён хмуро.       — Не хотел тебя беспокоить.       — А если я хочу, чтобы ты был рядом?       Сан поднял голову, заметив на лице Уёна смущенную улыбку и нервный взгляд.       — Я сегодня весь день думал, — начал Уён, подходя ближе к Сану. — О том, что ты сказал тогда ночью. Про то, что ты здесь только ради меня.       Сан молча слушал.       — И я не понимаю, — продолжил Уён. — Это ведь ненормально? Приходить в жизнь человека, которого ты почти не знаешь, и говорить такое. Это…       Уён запнулся.       — Это слегка пугает.       — Я не хотел тебя пугать, правда, — Сан виновато опустил взгляд.       — А чего ты хотел?       Сан хотел ответить, но тут же сглотнул, боясь сказать лишнего. Он не знал, как объяснить, чего он хотел. Возможно, чтобы Уён увидел в нем что-то большее. Сан не хотел исчезать бесследно.       Хотя он хотел и другого тоже.       Он хотел, чтобы Уён был счастлив по-настоящему, благодаря той самой сказочной любви, которую так долго искал и жаждал, даже если в этой истории не будет места Сану.       — Я хочу, чтобы ты…       Уён перебил его.       — Знаешь, — вдруг сказал Уён, — я тут подумал.       — О чем?       Сан замер. Сердце пропустило удар.       — Ты говорил, что тебе негде жить, — начал Уён. — И что ты здесь только из-за меня. Я сначала думал, что это всё какая-то фигня, но ты продолжаешь оставаться.       — Тебе это мешает? — спросил Сан. — Я обязательно съеду, как только найду квартиру.       — Нет, нет, ты не так понял, Сан, — быстро проговорил Уён и добавил, но чуть тише: — Наоборот… Я привык к тому, что ты рядом. Всегда готовишь завтраки или молча ставишь чай, когда я прихожу злой. Ты постоянно такой задумчивый, как будто вечно думаешь о чем-то.       — Ты прав, я часто думаю.       — О чем?       Сан сглотнул.       — О тебе.       — Ты невозможный, — повторил Уён свою любимую фразу, тихо рассмеявшись. — Слушай, я понимаю, что это прозвучит странно, и мы знакомы всего ничего. Но я…       Уён запнулся и замолчал, думая о чем-то.       — Я не хочу, чтобы ты уходил, — закончил Уён наконец.       — Ты предлагаешь мне? — спросил Сан, не веря словам Уёна.       — Остаться, да, — кивнул Уён. — Жить со мной, вместе. Если ты, конечно, хочешь.       А Сан хотел. Конечно же, он хотел этого так сильно, что слова застряли в горле. Он хотел остаться навсегда. До своего последнего вздоха и секунд, отмеренных ему. Сан посмотрел на Уёна, такого взлохмаченного, с этим ярким и упрямым огнем в глазах, и чувствовал, как внутри разливается что-то горячее.       — Я останусь, конечно же.       Уён облегченно выдохнул, словно боялся отказа.       — Договорились, — сказал он. — Тогда с завтрашнего дня ты переезжаешь с дивана в мою комнату.       Сан резко поперхнулся воздухом.       — Что?       — В смысле, у меня там кровать широкая, — быстро пролепетал Уён, стараясь скрыть слегка покрасневшие щеки. — А диван уже старый, и на нём спать невозможно. Я просто хочу, чтобы ты спал…       — Я понял, всё в порядке, Уён.       Сан встал из-за стола и подошёл к Уёну. Он медленно коснулся его руки, проведя пальцами по нежной коже.       Конечно же, Сан останется. И теперь у него есть два месяца, чтобы доказать Уёну, что сказки существуют.