Красный

      Внутри густой бурлящей жижей текла кровь, медленно переползая по венам, точно тугоплавкий металл по трубам. Сознание уже начинало отключаться, «мозг» работал плохо. Слишком плохо для того, чтобы дальше переваривать всë содержимое этого дня. Вокс наконец признался себе в том, что больше не в состоянии терпеть свой ужасный персонал, и едва ли не впервые он согласился с тем, что его партнëры отнюдь не такие бесполезные, как кажутся.       — Вал, — позвал Вокс, плохо сдерживая раздражение в голосе, — закончи за меня, ладно?       — Что такое? — проморгался Валентино, зря не сообразив сразу.       — Просто помоги этим придуркам закончить передачу, — прорычал теле-демон, притянув мотылька за грудки, и, не выдерживая невникающего взгляда, покинул команду, оставляя невменяемых работников на ещë более невменяемого партнëра.       Шаги гулким эхом разносились по опустевшим коридорам башни. Ему срочно нужно было уединиться, срочно отдохнуть, срочно сбросить напряжение. Под руку как назло не попалось ни единое живое существо, мечтающее о смерти. Странно, как весь персонал научился обходить начальника стороной, когда он был зол.       И всë же Вокс добрался до кабинета без происшествий, тихо прикрыв за собой дверь. Полумрак и прохлада немного снизили давление на процессоры, и плечи дали слабину, теряя обычную стойкость. Упав в кресло и утонув в мягкой обивке, Вокс плеснул себе чего-то в стакан, даже не разбирая. Бутылка алкоголя, оставшаяся с прошлого вечера, не помятая посуда. Да уж, Валентино явно не любит прибирать за собой после «романтических ужинов». Обидно, что утро выдалось настолько напряжëнным, что им даже не хватило времени запросить уборку.       Как глупо.       Мысли всë кружились вокруг надоедливых Ви, так называемых «партнëров», которым нельзя было доверить даже самую простую задачу. Чëрт бы побрал его, Вокса, когда он предлагал им такие схемы. Хотя нет, его вины здесь нет. Раздумья неконтролируемым потоком переместились к радио-демону, подкидывая на язык самые отборные маты из всех, что Вокс слышал за всю жизнь, а потом и за шедшее посмертье.       Чëртов ненасытный демон, считающий себя Королëм Ада, сдинувшим едва ли не самого Люцифера. Да кем он себя возомнил? Ярость мощным потоком мешалась с кровью и воздухом, пропитывая организм целиком и полностью.       Неужели он настолько самовлюблëнный? Ну почему было так сложно согласиться на это злощастное партнëрство? Эгоистичный олень, не сумевший преломить свою гордость.       Вокс выдохнул, опуская руки. А ведь если бы он согласился, дела шли бы намного быстрее. Возможно, они уже давно бы правили Адом вместе, если бы не безрассудное самодурство. Возможно, на коленях перед двумя сильнейшими демонами стоял бы не только Ад. Возможно, всë было бы в их руках. Ах, как до дрожи было обидно переживать отказ!       Пальцы потянулись к ширинке, ладонь накрыла пах. Отвратительно, но, может быть, если бы Аластор занял место Валентино и Вельветт, сейчас они были бы в этом кабинете вдвоëм. Возможно, они бы вместе завтракали, вместе работали, делили бы одну постель. Ох, как хотелось пережить это всë вместе с ним!       Вокс закрыл глаза, откидываясь на спинку мягкого кресла. Его друг, приятель и кумир сводил его с ума уже многие годы. Ещë когда они были близки чëртов радио-демон забрал себе чужое сердце. А разве могло быть иначе?       У Аластора не было друзей, настолько близких, как Вокс. И это очень сильно подкупало. Когда они коротали вечера вместе, громля лес в ходе тренировки или выпивая любимый виски в безымянном баре. Когда он, Винсент, мог наслаждаться этим чудным голосом часами. О, как любил этот эгоцентричный олень свои передачи! И до невозможного Вокс любил про них слушать. Он пропускал мимо все слова, не вникая в суть, но бархатный голос, изредка лишëнный привычных радиопомех и слегка убаюканный алкоголем, вызывал в нëм смешанные чувства.       Даже сейчас, вспоминая сладкое звучание, Вокс напрягался всë сильнее, чувствуя, как кровь заметно сгущается, скапливаясь где-то в одном месте. Динамики будто сами проигрывали застрявший в памяти мелодичный голос, и брюки начинали давить всë сильнее.       Под веками всплыл размятый образ. Сначало красное пятно, чуть алое, по тону всë более приближенное к реальному, затем контуры, всë чëтче и чëтче прорисовывались линии тела, овал лица, привычная улыбка, без которой, увы, даже такой близкий некогда друг, как Вокс, никогда не видел радио-демона. Острый подбородок, яркий взгляд. Медиа владыка сжал затвердевший член, не сумев удержать в себе страсть. Лëгкие поглаживания досягали эрекции сквозь плотную ткань давящих брюк.       Он уже не раз фантазировал, как Аластор соглашается на сделку, принимает роль партнëра, по бизнесу и не только, затем встаëт в роль кого-то большего, и все живут долго и счастливо. В Аду. Счастливо. А может, покоряют Рай и живут счастливо в Раю. Более реалистичный сценарий, если быть честным.       Но намного интереснее представлять, как Аластор отказывается, а затем приползает на коленях и молит прощения. Глупые и на тот момент немногочисленные прислужники не будут для него особым препятствием. Он войдëт в старый недостроенный офис по-хозяйски, исследует каждую дверь, без труда отыскивая тогда ещë мало обустроенный кабинет руководителя, и, несмело постучавшись, войдëт, не дождавшись разрешения. Дверь за ним закроется крепко, плотно, так, что никто посторонний не сможет войти и прервать их. И Аластор, глава и страх всего Ада, опустится на колени и положит руки на чужие бëдра, дрожащие от волнения.       Вокс провëл ладонью от колена вверх, по бедру, ослабил пуговицу и с наслаждением расстегнул ширинку, снижая давление неподдатливой ткани. Если делать это с закрытыми глазами, то вполне реально представить себе покорного Аластора, неуютно уместившегося внизу.       «Прости, что не согласился тогда, — прошептал бы приглушëнный голос. — Прости, что ушëл, не попрощавшись. Просто, что сделал больно.»       Да, не очень реалистично. Вокс немного нахмурился, вспоминая манеру речи. Скорее, это звучало бы как:       «Я осознал, что провалился, — закатив глаза, цокнул бы Алатор. — Если твоë предложение в силе, я согласен принять его сейчас.»       «Всë в силе, — радостно согласился бы Винсент, — но у меня есть одно ма-аленькое условие.»       И тонкие губы коснулись бы плоского экрана, и синим рукам было бы позволено намного больше, и тëмные напряжëнные пальцы сомкнулись бы на его члене, прямо как сейчас свои собственные. Вокс рвано выдохнул, второй ладонью вцепившись в подлокотник. Чëрт, он хотел бы его прямо здесь и сейчас! Нет, он хочет его прямо здесь и сейчас! Чëртов олень, запропастившийся куда-то уже на 5 лет. А вдруг, он вернëтся завтра и признает, что был не прав? Признает, что ошибался, что виноват.       Валентино и Вельветт были бы вышвырнуты в тот же час. А потом, прямо на широкой постели вглуби здания они бы занимались непотребствами всю ночь. Движения становились всë более резкими, пальцы напрягались, и хрустнуло что-то в другой руке. Вокс переключился на столешницу, оставляя на той глубокие следы.       Кабинет наполнился бы звуками. О, как давно и сладострастно он мечтал услышать этот ласковый голом, наполненный удовольствием! Не тем удовольствием, которым наполнены его ноты в моменты беспощадных убийств, а тем, что он смог бы получить от этой ночи. Хотелось бы проверить, на что способен Вокс, нарабатывающий свои любовные навыки годами. Смог бы он зацеловать старого друга до крепкой потенции? Смог бы он вызвать в том животные инстинкты, что тот, как эстет, в себе давно подавлял? Смог бы принять так, чтобы Алатсору захотелось повторить?       Уперевшись ладошкой в сидушку, Вокс несдержанно толкнулся в собственную ладонь несколько раз, чувствуя, как от напряжения бëдра схватывает спазм. Кабинет наполняется тяжëлыми вдохами, воздух будто сгущается, а на мониторе выступила испарила. Интересно, а как выглядит Аластор в такие моменты? Ведëт ли он себя тихо или продолжает шутить свои садистские шуточки? Улыбается, как прежде, или становится серьëзным?       Перед глазами встал образ растрëпанных алых прядей, разметавшихся по подушке ранним утром, маленькая капелька пота на виске, поджатые ушки. Затуманенный взгляд уже не такой проницательный, как прежде — зрачки слегка расфокусированы, сильно расширились и немного дрожат; губы судорожно ловят каждое касание, которое может подарить Вокс, и грудь наполняется воздухом быстро-быстро, не позволяя выровнять дыхание.       Тихий стон, прикушенная губа. Последнее, что Вокс представил, бесчестно изливаясь в свою ладонь. Он обмяк в кресле, утирая проступившую на мониторе влагу чистым краем рукава, и позволил себе поваляться в истоме несколько секунд. Любимый образ потихоньку растворялся в накалëнном воздухе. Вот уже исчезали черты лица, застрявшего в горячем оргазме, размывался силует, терялся контур фигуры. От фееричного представления осталось только красное пятно, схожее с былым спектаклем лишь оттенком.       Что ж, пора вытираться и выходить в свет. Валентино наверняка закосячил всë, что только можно.       Вокс быстро отыскал влажные салфетки, собирая белëсую вязкость с пальцев, и заправился, поднявшись со скрипучего кресла. Отражение в зеркале выдало полный порядок, разве что шумела в голове система охлаждения, не справляясь с нагрузкой, и на серьёзном лице, готовым к любым встречам, светился яркий румянец.       В прочем, всë это скоро пройдëт.       Напряжение в плечах отступило, былая раздражительность отошла назад. Вокс натянул улыбку пошире, закрывая оскалом остаточное проявление своей маленькой слабости, и дверь кабинета вновь отворилась. Он был готов продолжать работу, кричать на тупоголовых телеведущих и выступать перед Адом!