Миланский этюд

В Милане только что прошёл дождь. Булыжники на маленькой улочке в районе Брера блестели, отражая тёплый свет уличных фонарей и редких витрин. Воздух был влажным и тяжёлым, пахло кофе, мокрой пылью и близостью осени. Аня Щербакова поправила лямку сумки на плече и зябко повела плечами. Она была одета слишком легко для такого вечера: тонкий бежевый свитер и светлые джинсы. Лиза, шедшая рядом, наоборот, казалась воплощением миланского шика, кожаная куртка нараспашку, платок небрежно намотан на шею, взгляд уверенный, чуть насмешливый. —Замёрзла, чемпионка? —Лиза остановилась и развернулась к ней, идя спиной вперёд —А говорила, в Питере холод закаляет —В Питере хотя бы понятно, отк+уда ветер дует —улыбнулась Аня. —А здесь он какой-то..коварный *Они встретились случайно. Ну, как случайно. Обе были в Милане по случаю Олимпийских игр. Увидев сторис Туктамышевой с видом на Дуомо, Аня написала первой. "Ты в Милане?". Ответ пришёл через минуту: "Давай гулять. Показывать буду я, ты просто расслабляйся" —Знаешь, о чём я думала, когда смотрела прокат Пети вчера? —вдруг спросила Аня, глядя под ноги. —О том, что у него уже не тот прыжковый набор? —хмыкнула Лиза. — Нет, —Аня покачала головой. —О том, какой он смелый. Он выходит на лёд и будто говории всему миру: "Я здесь. Я был, есть и буду" Я бы так не смогла Лиза перестала улыбаться. Она остановилась и взяла Аню за локоть, заставляя её тоже замереть. Под фонарём лицо Щербаковой казалось совсем юным, почти беззащитным. — Эй — тихо сказала Лиза. — Ты самая сильная из всех, кого я знаю. Ты столько раз падала и вставала не потому, что просила разрешения, а потому что знала: ты имеешь право быть на льду. Это разные вещи Аня подняла на неё глаза. В них блестели отражения огней. — Ты правда так думаешь? — Я никогда не вру, Ань. Это слишком энергозатратно. Лиза не отпускала её локоть. Её пальцы были тёплыми, а взгляд странно серьёзным, без обычной ироничной искры. — Пойдём — вдруг решительно сказала Лиза. — У меня в номере есть терраса. И пледа. И, кажется, бутылка неплохого винв. Замёрзла ведь Номер Лизы был на верхнем этаже, с видом на крыши Милана. Терраса и правда оказалась маленькой, но уютной. Лиза накинула на плечи Ане мягкий клетчатый плед, сунула в руки бокал с тёплым вином и встала рядом, облокотившись на каменные перила. Город внизу шумел приглушённо, где-то вдалеке проехала машина, взвизгнув шинами по мокрому асфальту. Аня смотрела на шпиль Дуомо, который было видно из-за соседнего здания, и чувствовала странное, щемящее спокойствие. — Спасибо тебе — прошептала она. — За что? — Лиза повернула голову. — За сегодня. За то, что не надо быть чемпионкой. Можно быть просто Аней Лиза молчала несколько секунд. Потом сделала глоток вина и поставила бокал на столик. — А я не хочу, чтобы ты была "просто Аней" — сказала она вдруг — Мне нравится та Аня, которая есть. Со всеми её титулами, страхами, сомнениями и этой невероятной силой, которую она сама в себе не замечает Аня замерла. Плед сполз с одного плеча. — Лиза... — Я дура — перебила её Туктамышева, усмехнувшись своим мыслям. — Столько лет тебя знаю, столько лет вижу. А поняла только сегодня, когда ты стояла под фонарём и говорила про смелость. Ты для меня и есть та самая смелость. Ты то, на что я сама хочу быть похожа. И я... Она не договорила. Аня шагнула к ней. Плед упал на пол террасы. Поцелуй был не резким, а каким-то удивлённым. Будто они обе не верили, что это происходит. Губы Лизы пахли вишней от вина, и её руки, сильные руки фигуристки вдруг невероятно бережно легли на талию Ани, притягивая её ближе. Внутри у Ани всё оборвалось и понеслось куда-то вниз, как с крутого спуска на "мертвую петлю". Она запустила пальцы в волосы Лизы, мягкие, пахнущие её парфюмом, и ответила. Поцелуй углубился, стал жарче, нетерпеливее. Милан внизу исчез. Остались только дыхание, сбившееся, частое, и руки, которые исследовали, прижимали, гладили. — Идём в номер — выдохнула Лиза ей в губы. — Здесь холодно В номере было полутемно, свет проникал только из открытой двери на террасу, рисуя длинные тени на полу. Лиза повела Аню за собой, не разжимая рук. Куртка полетела на кресло Они упали на широкую кровать, и Аня вдруг на секунду испугалась, застыв под Лизой. В полумраке номера её глаза казались огромными, тёмными, в них плескалось что-то похожее на восторг и ужас одновременно. Лиза замерла тоже, опираясь на локти, глядя ей в глаза. Длинные волосы Лизы упали вниз, щекоча шею Ани. — Всё хорошо? — хрипло спросила Лиза. — Мы можем просто лежать. Поговорить. Посмотреть на звёзды. Что угодно Аня покачала головой, не в силах отвести взгляд. — Нет, не можем. Я не хочу просто лежать. Я хочу тебя..всю. Эти слова словно сорвали последний тормоз. Лиза медленно, невероятно медленно склонилась к её шее. Её губы едва касались кожи, невесомо, дразняще. Аня выдохнула, запрокидывая голову, открываясь. Поцелуй за ухом, от которого по позвоночнику пробежала дрожь. Дорожка из лёгких, влажных прикосновений вниз по шее. Ключица, которую Лиза обвела кончиком языка, заставив Аню выгнуться и тихо, удивлённо всхлипнуть — Какая же ты... — выдохнула Лиза ей в кожу, не заканчивая фразу. Её пальцы нашли край свитера Ани, забрались под него, гладя горячую кожу живота, рёбер. Аня судорожно вздохнула от этого прикосновения, мозольные, жёсткие от постоянных тренировок пальцы Лизы казались невероятно нежными. Она сама потянулась к Лизе, стягивая с неё футболку одним движением, нетерпеливо, жадно. Лиза приподнялась, позволяя, и на секунду замерла, давая Ане себя рассмотреть. — Смелее— шепнула она с той самой лёгкой усмешкой, от которой у Ани всё переворачивалось внутри. Аня протянула руку и коснулась её. Кончиками пальцев провела по плечу, по ключице, ниже, чувствуя, как под кожей бьётся пульс. Лиза прикрыла глаза, её дыхание сбилось. Тогда Аня, набравшись смелости, притянула её обратно, в поцелуй. Теперь он был другим, глубоким, медленным, пьяным. Они целовались, и руки их не стояли на месте, изучая, поглаживая, избавляясь от одежды, которая липкими, ненужными тряпками падала на пол. Аня оказалась сверху. Милан за окном мерцал тысячами огней, но она видела только Лизу под собой, разметавшиеся по подушке светлые волосы, припухшие от поцелуев губы, расширенные зрачки, в которых отражался свет с террасы. — Я никогда... — начала Аня и осеклась. — Я знаю— ответила Лиза, гладя её по спине. — Я буду осторожно. Только скажи, если что-то не так Лиза перевернула их снова, мягко, почти незаметно, и теперь нависала над Аней. Её рука скользнула вниз по плоскому животу, к резинке джинсов. Аня закусила губу, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Когда тёплая ладонь Лизы легла на внутреннюю сторону бедра, поглаживая нежную кожу, она не сдержала тихого, прерывистого стона. — Расслабься— шепнула Лиза, целуя уголок её губ. — Доверься мне И Аня расслабилась. Отпустила контроль, который держала годами на льду и в жизни. Позволила Лизе вести. Каждое прикосновение Лизы было вопросом и ответом одновременно. Она читала Аню, как самую сложную, но любимую программу, чувствовала каждую дрожь, каждый вздох, каждое движение бёдер навстречу. Когда Аня вскрикнула, выгибаясь и впиваясь ногтями в плечи Лизы, в её голосе смешались боль от непривычки и невероятное, ошеломляющее удовольствие. Лиза замерла, давая ей привыкнуть, целуя солёные от выступивших слёз дорожки на висках. — Ты как? — выдохнула она. Вместо ответа Аня сама потянулась к ней, прижимаясь сильнее, заставляя продолжать. И Лиза продолжала. Медленно, глубоко, чувственно. Она шептала что-то ласковое, неразборчивое, и эти слова смешивались с их сбитым дыханием и звуками поцелуев. Второй раз всё было иначе. Уже смелее. Уже Аня исследовала Лизу, учила её тело наизусть, находила места, от которых та закусывала губу и выдыхала её имя с хрипотцой. Они двигались в каком-то своём, только им ведомом ритме. Иногда быстро и жадно, иногда замедляясь почти до полной остановки, чтобы просто смотреть друг другу в глаза. Потом была тишина. Только их дыхание, постепенно успокаивающееся, и далёкий, приглушённый шум ночного города. Они лежали, переплетясь ногами, на смятых простынях. Аня положила голову Лизе на грудь и слушала, как бьётся её сердце, часто-часто, как после коронного каскада из тройного акселя и двойного тулупа. Кожа Лизы была тёплой, чуть влажной, пахла духами и ими обеими. Аня провела пальцем линию от ключицы вниз, очерчивая мышцы груди. — Я люблю тебя — вдруг сказала Аня тихо, в темноту. Сказала и сама испугалась. Это прозвучало так просто и так оголённо. Рука Лизы, гладившая её по спине, замерла лишь на секунду. — Знаю— ответила она, и в голосе её снова появилась та самая, лёгкая, туктамышевская усмешка. Но в ней не было насмешки. В ней была бесконечная нежность. — Я тоже тебя люблю, глупая. Только, чур, завтра на завтрак мы идём в ту кофейню, где подают бриоши с фисташкой. Ты их ещё не пробовала. Нам нужны силы Аня тихо рассмеялась, утыкаясь носом ей в плечо, пряча счастливую улыбку. — Договорились Она приподнялась на локте и сама поцеловала Лизу, легко, благодарно, обещающе. Лиза улыбнулась в ответ, убирая прядь волос с её лица. Милан мерцал за окном, укутанный влажной ночной мглой, а в маленьком номере на верхнем этаже было тепло, как дома. Потому что дом это не город. Дом это когда рядом бьётся сердце, которое ты готова слушать вечно. И, кажется, это сердце билось в унисон с её собственным.