Дорога до Янтаря

      Шрам сидел в баре и пил. Он не понимал, сколько он провел без сознания после выброса, да и вспоминать не очень хотелось. А по приемникам FM непобедимый «Boney M» пел, как на Багамах плещется прибой. И в этот момент, когда он полностью в мысли о вечном, как рядом подсел сталкер, однако формы и руки выдали в нем девушку.       — Зачем ты здесь? Я никого не звал! — грубо рявкнул Шрам.       — Слыхал? Меченый до Монолита добрался!       Шрам был удивлен. Кто она и зачем говорит ему об этом, он не понимал, но прервал свои мысли и решил заговорить.       — Новый, да? — переспросил Шрам. — И о как добрался! До монолита… Как ты сбежать смогла?       — Зона дает прозвища не за красивые глазки. Меня не даром прозвали Пролаза!       Шрам прищурился, оглядываясь по сторонам. Бар был пуст, за стойкой лишь тень старика, который, похоже, давно смирился с чужим хаосом. Пролаза сидела рядом, легко свесив ноги.       — И что дальше? — пробормотал Шрам, снова касаясь рваных воспоминаний о выбросе. — Монолит… ты что, сама полезла?       Пролаза улыбнулась, холодно и немного дерзко:       — Сама. И не спрашивай, как. Главное — я вернулась, а значит, тебе есть с кем делиться интересными моментами.       — Ну, да…       — А с этим что? Жив он?       — Жив, только не видит ничего… Помощь ему нужна, только я — неопытный сталкер…       Шрам молча смотрел на Пролазу, обдумывая ее слова. Внутри что-то сжалось — смесь долга и раздражения, привычная для него в Зоне. Он видел перед собой не только девушку-сталкера, но и возможность исправить то, что пошло не так.       — Ладно… — пробормотал он, сжав зубы. — Я пойду к нему.       Пролаза кивнула, почти уважительно:       — Вот так, Шрам. Действовать — это твой стиль.       Каждый звук барной двери казался ему громче, чем обычно. Он медленно поднялся, натягивая рваную куртку, готовясь к пути: выбросы, мутанты, ловушки — все это было привычно, но теперь добавилось чувство ответственности.       Он шел до станции, не зная как. Приближаясь к станции, Шрам заметил странное движение между разрушенными стенами: тень, которая скользнула почти незаметно, словно избегая света. В Зоне такое обычно означало опасность — или шанс. Он сжал кулаки, готовясь к встрече с тем, кто нуждался в его помощи.       Подойдя ближе, он увидел фигуру, едва различимую в полумраке. Тот, кто был жив, но не видел, лежал неподвижно на полу станции, а в центре комнаты был огромный камень. Сердце Шрама сжалось — знакомое чувство, смесь долга и тревоги, знакомое каждому сталкеру, кто видел друга в беде.       — Эй, тебе помочь там? — спросил он.       — Кто здесь? — раздался голос.       Шрам понял, что голос оказался ему знакомым.       — Стрелок?       — Шрам? Это ты? Где ты?!       Шрам медленно приблизился, стараясь не напугать ослепшего сталкера. Голос Стрелка дрожал — смесь боли и надежды. Шрам присел рядом, убирая оружие за спину. Руки Стрелка стали щупать лицо Шрама, проверяя, правда ли это он.       — Да, это я, — ответил он.       — Как ты нашел меня?!       — Пролаза… Она мне рассказала, что ты ослеп… Что с тобой случилось?       — Я дошел до монолита, а я слышал, что он желания исполняет… И я захотел, чтобы исчезла Зона… Ну и вот…       Шрам на мгновение застыл, осмысливая услышанное. Желание, чтобы Зона исчезла… О таком мечтал каждый сталкер в самые отчаянные моменты. Но Зона не терпела слабости. Она выворачивала самые светлые помыслы наизнанку, превращая их в ловушку.       — Дурак… — тихо выдохнул Шрам, но в его голосе не было упрека, лишь усталое понимание. — Ты же знаешь, как она работает. Ничего просто так не дается.       — Знал, наверное, я не помню…       — Ладно, фиг с тобой! — прошептал Шрам. — Как мне тебя вылечить?       — Не знаю. А… Сахаров должен знать!       — Ты знаешь, где его искать?       — Да! На Янтаре!       Шрам вздохнул, слегка сжав плечи. Янтарь был не близко, и путь туда всегда был опасен — а с ослепшим Стрелком рядом опасность возрастала в разы.       — Ладно… — пробормотал он, — будем действовать. Ты держись.       — Только не бросай… — выдохнул Стрелок.       — Я уже один раз пытался тебя угробить, — буркнул Шрам. — Второй раз неинтересно.       Он взял руку Стрелка и поднял его, после чего подставил руку и шел на полшага вперед. Шрам пытался идти уверенно, но постоянно прислушивался. Потому что теперь у него был груз, живой и слепой.       — Слушай, — буркнул он, — если услышишь «стой», ты встаёшь как вкопанный. Не споришь. Не геройствуешь. Понял?       — Понял, — спокойно ответил Стрелок. — Но я и так не вижу, куда геройствовать.       — Вот именно. Так что не усложняй.       Стрелок тихо усмехнулся.       — Ты стал заботливый.       Шрам резко замолчал. И только сильнее сжал руку Стрелка. Они вышли на тропу, которая вела к старым постройкам — где иногда шатались одиночки и… не одиночки.       Шрам знал это место. Переход между территориями. Здесь часто стояли бандиты, как шакалы: не ради добычи, а ради удовольствия от чужого страха. И, как назло, именно туда их и вынесла дорога. Шрам остановился, поднял руку, заставляя Стрелка замереть.       — Тихо.       — Что там?       — Люди. И не те, что чай предложат.       Стрелок вздохнул.       — Бандиты?       — Угу.       Шрам осторожно выглянул из-за бетонного обломка. Впереди, метрах в сорока, стояли трое. Один курил, второй ковырялся в автомате, третий лениво пинал пустую гильзу.       — Эй! — вдруг раздалось. — Кто там шуршит?!       Шрам стал судорожно копаться в своем рюкзаке, пытаясь найти дымовуху, он выкидывал весь хлам, что там был, и услышал голос бандита прямо по ту сторону укрытия.       — Ой! Что это за вонь?!       И тут бандит упал навзничь, Шрам вылез из укрытия и увидел, что на голове бандита лежал старый носок, и банит упал в обморок от такого… И тут его заметил остальные бандиты.       Шрам схватил Стрелка и быстро повел прочь раньше, чем те напали. Они бежали, но по ним стреляли, и вот Шрам увидел, где можно спрятаться, кинул дымовую шашку, толкнул слепого туда и прыгнул туда сам. Только бандиты добежали, как из будто поджидали маленькие мутанты. Тушканы. Они решили, что именно бандиты потревожили их, и стали прыгать на них, кусаться и грызть оружие.       Шрам и Стрелок сидели, переводя дух. И только тогда, когда адреналин сошел, наемник почувствовал, что у него пробито ухо.       — Твою мать…       — Ты ранен?! — Стрелок почти закричал.       — Нет. Но еще секунда — и был бы дырявый.       — Прости…       Шрам схватил Стрелка за плечи.       — Ты тут ни при чем, понял? — сказал он глухо. — Не начинай.       Стрелок молча кивнул. И впервые Шрам понял: он уже не смотрит на него как на врага. Шрам вытер кровь с уха рукавом, тихо выругался и выглянул из укрытия. Тушканы уже устроили бандитам ад — визг, треск оружия, паника. Зона любила такие спектакли.       — Пошли, пока они заняты, — процедил он.       Стрелок, держась за бетонную стену, медленно поднялся.       — Я… я могу идти.       — Ты можешь молчать и слушаться. Это лучше.       — Командир нашёлся…       — Не язви. Я тебя веду.       Шрам подставил локоть, и Стрелок нащупав чужую руку, схватил локоть — крепко, уверенно. Не как врага. Как того, кого нельзя потерять. И повёл дальше, в сторону Янтаря, как можно скорее, пока тушканы не переключились на них.       Они бежали оттуда, пока Шрам не услышал треск под ногами. Кости. Туман лёг низко, густо. Запах сырости и ржавчины. Шрам чувствовал его — тот самый, сладковатый, липкий. Кровососы.       — Стой, — прошептал он.       — Что?       — Ничего. Просто стой.       Но Стрелок вдруг шагнул вперёд.       — Я слышу воду. Мы близко к болоту?       И в этот момент туман словно втянулся внутрь, а перед ними возникло едва различимое искажение воздуха. Невидимое тело с тяжёлым дыханием.       Шрам среагировал раньше мысли — рванул Стрелка назад, повалил на землю. Кровосос прошёлся когтями по воздуху там, где секунду назад была его шея. Кровосос долго рассматривал то, где были сталкеры, пока Шрам лежал в густой высокой траве, держа рот Стрелка закрытым, чтобы не заговорил. Вокруг лежали скелеты, в тот момент Шрам сам захотел ослепнуть. Кровосос потерял интерес и, услышав крики сталкеров, тех самых, пошел назад, и Шрам увидел странного мужика и медленно, стараясь не тревожить траву, перенес Стрелка в очередное укрытие. Послышался шум драки, рев кровососа, и голос мужика:       — Папа пришел, еду привел!       — Это Батя? — спросил Стрелок.       — Это Батя… — ответил Шрам.       — Тот? Из байки, который был врачом, кукухой поехал и кровососа приручил?       — Ага…       Шрам как можно не стал смотреть назад. Он знал: в Зоне благодарность часто убивает. Дальше путь их вел через болото. Пока они шли дальше, услышали спор:       — Это мое болото! — крикнул один голос.       — Это мое болото! — крикнул другой голос.       Сталкеры тихо попытались уйти, дабы не встрять в конфликт мутантов. Стрелок вдруг остановился.       — Шрам… я хочу идти сам.       — Нет.       — Я не ребенок.       — Ты слепой. Ты не видишь, где топь, а где твердь. Ты не видишь, где кровосос ждет. Ты не видишь, как я боюсь.       Стрелок замолчал. Потом — тихо:       — Я сам! Я могу! Я не нуждаюсь в твоей защите!       Он шагнул вперед — и провалился. Стрелок с шумом погрузился в болото почти по грудь. Вода и грязь втянули его, не давая выкарабкаться. Он пытался дергаться, панически хватался за ветки и болото, но всё только ухудшало ситуацию.              — Эй! Стрелок! — закричал Шрам, бросаясь вперед. Но болото тянуло и его тоже, хватаясь за ботинки.       Стрелок задыхался, паника отражалась в каждом его хрипе:       — Я не могу! Я тону!       Шрам крепко ухватил его за куртку, но видеть, что он почти потерял сознание, заставило на мгновение замереть. Сердце билось так, будто готово выскочить из груди. Он сжал зубы и, собирая все силы, дернул Стрелка на себя. Стрелок вынырнул, захлебываясь и кашляя, потеряв сознание почти на мгновение, но Шрам удержал его, опираясь на твердую кочку и собственную силу.       Когда он наконец осел рядом с ним на суше, обессилевший и дрожащий, Стрелок слабо шепнул:       — Ты меня спас…       — Уходим!       Под ночь они добрались до заброшенного дома, там Шрам развел небольшой костёр, чтобы согреться и обсохнуть. Его куртка после происшествия на болоте пострадала меньше, поэтому он накрыл ей промокшего насквозь, тяжело дышащего сталкера.       — Ну, куда ж ты лезешь, непутевый!       — Я думал… что смогу…       Из слепых глаз Стрелка выступили слезы. Он за один день столько раз подверг себя и Шрама опасности.       — Прости…       — Ты меня прости! Я на тебя вел охоту, меня заставили, и…       — Будто бы что изменилось, если бы не ты охотился на меня! — смеялся Стрелок.       — Но знаешь, что самое мерзкое? — спросил Шрам. — Я думал, что мне станет легче. Что я почувствую себя сильнее.       Он стиснул кулак.       — А теперь… я смотрю на тебя и понимаю: если бы тогда получилось… я бы себя не простил.       Стрелок молчал. А потом тихо сказал:       — Я тоже не был святой.       — Знаю.       — Но сейчас… — Стрелок повернул лицо к нему, будто хотел увидеть глазами, которых больше не было. — Сейчас я чувствую, что ты… другой.       Шрам хмыкнул.       — Просто устал.       — Нет. Ты… заботишься обо мне. Увел меня от бандитов, спрятал от Бати, спас из болота. Ты много сделал для меня…       — Не надо, Стрелок! — сорвался он. — Не говори так, будто я хороший человек!       Стрелок нашел рукой его рукав и заявил.       — А если ты и правда хороший?       Шрам замер. И впервые за долгое время его голос дрогнул:       — Ты не понимаешь… что со мной происходит.       — Тогда скажи.       Шрам молчал. Потом выдохнул:       — Я думал, что ненавижу тебя. А теперь ты идешь рядом. Слепой. Беспомощный. И я… я не могу отвести от тебя руки.       Стрелок тихо прошептал:       — Это звучит… как привязанность.       Шрам усмехнулся, горько.       — Нет.       Он наклонился ближе.       — Это звучит как проклятие.       Стрелок вдруг коснулся его груди ладонью.       — Тогда почему ты не оттолкнешь меня?       Шрам задержал дыхание. И в этот момент он понял: если сейчас не скажет — сойдет с ума. Он сжал руку Стрелка.       — Потому что… — голос его сорвался. — Потому что я люблю тебя, понял?! Я видел твою беспомощность, но рвение идти…       Стрелок замер. Огонь трещал.       Зона молчала.       — Шрам… — прошептал Стрелок.       — Не говори ничего! — резко сказал Шрам. — Я сказал — и все. Забудь. Мы дойдем до Сахарова, он тебя вылечит, и ты снова станешь тем самым Стрелком, которому плевать на меня.       Стрелок вдруг подвинулся и обнял его. Слепо. Неуверенно. Но крепко. А потом… Шрам медленно обнял в ответ.       — Мне не плевать, — прошептал Стрелок. — Я с самого начала восхищался тобой!       Шрам закрыл глаза.       — Не надо… не надо так.       — Надо.       И Стрелок поднял лицо, нашел губами его губы. И Шрам впервые почувствовал, что Зона… не только проклинает. Иногда она заставляет людей быть честными.       А до Янтаря было рукой подать, им осталось только переночевать здесь, и они прибудут к профессору, и он излечит зрение Стрелка, а дальше уже разберутся…