Сердечный приступ

Такемичи чувствовал, как катана насквозь пронзала его грудную клетку, ему казалось, что он слышал звук разрывающейся плоти. В одно мгновение он не мог дышать, а пульсирующая боль заставляла почувствовать себя хуже. Она незамедлительно сообщала о себе потемнением в глазах и усиленной пульсацией в груди. От невыносимой боли по лицу Ханагаки начали течь слезы, а шум в ушах мешал различить, что кричал Чифую. Голубоглазый думал о том, что Мацуно наверняка находился в еще большей панике, чем он сейчас. Раньше ему казалось, что он давно привык к этой мучительной боли — в конце концов, он умирал так много раз, что все его ощущения должны были притупиться. Но действительность оказалась сурова, и он по-прежнему сохранял способность испытывать боль. Опустившись на колени, Такемичи воспринял это как спасение, поскольку теперь ему не приходилось всей тяжестью своего веса упираться в Майки. То, что сам Манджиро тоже опустился на землю вслед за ним, оставалось незамеченным, равно как и слезы, струящиеся по лицу Сано. Такемичи почувствовал, как сильные руки крепко охватили его тело, прижимая к широкой груди. Голова его покоилась на мощном плече, и он ощутил, как чьи-то пальцы нежно поглаживали его лицо и волосы. Что-то тихо прошептали ему на ухо, но расслышать слова он не смог. Постепенно сознание покидало Такемичи, жизнь стремительно уходила из его тела, и последним ощущением перед погружением в темноту стало горячее пожатие чьей-то ладони. Майки словно в замедленной съемке увидел, как тело Такемичи опускалось на землю. По его лицу текли слезы, а губы беззвучно повторяли одну фразу: пусть он не умирает, иначе Манджиро окончательно сойдет с ума. Сано осторожно касался мгновенно побледневшего лица друга, едва веря в содеянное. Такемичи вовсе не заслуживал подобной участи — он упорно старался обеспечить каждому счастливое будущее, однако судьба вновь сыграла злую шутку. Крепко схватив холодную руку Такемичи, Майки искренне надеялся, что это каким-то образом позволит парню вернуться в прошлое, где он останется жив. Ну а в настоящей временной линии Манджиро придется пережить потерю Ханагаки точно так же, как пережил утраты старшего брата Шиничиро, друга детства Баджи, сестры Эммы и лучшего друга Доракена, поддерживающего его в любых ситуациях.

***

Раскрыв свои большие голубые глаза, Такемичи с минуту пялился в белый натяжной потолок, на котором висела цветастая люстра. Осознание приходило медленно, но когда Ханагаки всё же понял, что произошло, он подскочил на кровати и, запутавшись в одеяле, с грохотом упал на пол. Распутавшись из своеобразного кокона, Такемичи поднялся на ноги и оглядел свою детскую комнату. С последнего его перемещения здесь ничего не изменилось: всё так же стояли светлый стол и шкаф, домашняя лилия покоилась на подоконнике, а на висящих полках была коллекция пазлов, которые он любил собирать. От дальнейшего рассматривания комнаты Такемичи отвлёк щелчок двери, оповещающий о том, что кто-то вошёл. Резко повернув голову, он тут же пожалел о своём поступке: шею пронзила резкая боль, из-за чего он только поморщился и снова посмотрел на вошедшего человека, стоявшего в дверном проёме. Так и оставаясь на своём месте, Такемичи начал рассматривать мальчика перед собой: блондинистые волосы, чёрные глубокие глаза и татуировка дракона на левой части головы. Такемичи всегда был туповат и порой не понимал элементарных вещей, но сейчас даже его заторможенный мозг осознал: перед ним стоит молодая версия Доракена в пижаме со звёздами. — Такемичи, всё в порядке? — Взгляд мальчика прошёлся по нему с головы до ног. — Я услышал грохот и поэтому пришёл. Такемичи открывал и закрывал рот, не зная, что сказать. Если бы он проснулся в своём доме, ситуация была бы другой и ему не нужно было бы отвечать. Тяжело вздохнув и снова посмотрев на собеседника, он пробормотал, что, вероятнее всего, слишком сильно вертелся во сне и вот — упал. Доракен посмотрел на Такемичи странным взглядом и напомнил, что находится в соседней комнате, если вдруг что-то случится. Такемичи наблюдал, как за дверью скрывается силуэт Кена. Облегчённо вздохнув, он снова упал на кровать и моментально уснул. Второй раз Такемичи проснулся от того, что на его лицо падали лучи палящего солнца. Он накрыл лицо одеялом, пытаясь таким способом спрятаться от него и снова уснуть, но сделать это уже не получалось. Встав с кровати, Ханагаки направился к выходу из комнаты. Проходя мимо зеркала и кинув мимолётный взгляд на своё отражение, он понял, что было не так. Из зеркала на него смотрел ребёнок в милой розовой пижаме с единорогами: чёрные волнистые волосы до плеч и слишком миловидное, даже женственное лицо. Насколько помнил парень, он даже в детстве не был настолько красивым и милым. Разглядывать себя в отражении дальше не дала одна шальная мысль. Сорвавшись с места, Такемичи помчался в ванную комнату, чтобы проверить свою догадку. Выскочив из комнаты, Ханагаки встретил незнакомый коридор, которого не было в воспоминаниях о планировке собственного дома. Недолго думая, он пошёл по коридору и наткнулся на две двери, надеясь, что одна из них ведёт в ванную. Открыв первую дверь, он наткнулся на туалет. Значит, вторая дверь должна вести в ванную — по крайней мере, парень на это надеялся. Схватившись за ручку, он быстро дёрнул её на себя, как будто позади него был монстр, который хотел на него накинуться. Ванная комната оказалась стандартной — ничем не отличающейся от всех других, которые он видел. Белый умывальник со приспособлением для жидкого мыла. Круглое зеркало над умывальником, а справа висел шкаф. Открыв его дверцу, Такемичи нашёл зубную пасту и две зубные щётки — розового и белого цвета. Решив, что розовая — его (судя по цвету пижамы), Ханагаки приступил к чистке зубов, а затем и к принятию душа. Стараясь не смотреть ниже своей ещё не сформировавшейся детской груди, Такемичи быстро намыливал тело, а затем приступил к мытью головы. Вылезая из ванны, Ханагаки думал о том, что ему срочно нужна информация о формировании женского тела. С этих мыслей и началась новая жизнь Такемичи Ханагаки.

***

И пока Такемичи Ханагаки разбирался со своей новой жизнью в новом теле на другом конце Токио, на кровати подскочил блондин, сжимая своё детское одеяльце, без которого не мог заснуть. Откинув одеяльце и осмотрев свою комнату, Манджиро пребывал в смешанных чувствах, не до конца понимая, что именно происходит. Казалось бы, вот он держал на руках своего умершего друга, а сейчас проснулся в своей комнате. Взглянув на календарь, где была сегодняшняя дата, глаза Манджиро расширились от шока. На календаре было обведено красным маркером число: 10 Августа 2003 года. Прикрыв глаза, Сано усмехнулся. Это был его шанс. Раз он переместился во времени, то сможет спасти Шиничиро от смерти и Казутору от колонии. И если предотвратить всё это, то не будет войны с Вальхаллой. Не будет смерти Баджи. Единственное, что не давало покоя, — это Изана. Майки хоть и считал его тем ещё глупцом, но всё же смерти его не хотел. И тут в его голове пролетела мысль: его Такемичи тоже жив. На дворе сейчас 2003 год, а встретились они в 2005-м. И как бы Майки сейчас ни хотелось сорваться с места, чтобы увидеть его, этого делать нельзя. Из-за одного необдуманного поступка Манджиро всё может кардинально измениться. Сейчас даже каждый его вдох мог изменить будущее, не говоря уже о слишком скорой встрече с объектом своей любви. Решив, что за эти два года он должен иметь огромное влияние по всему Токио и только тогда сможет быть уверен в безопасности Такемичи, с такими мыслями парень снова лёг на кровать и заснул. Второе пробуждение Манджиро было не самым приятным: кто-то пытался разбудить его и прервать сладкий сон с участием Ханагаки и их счастливой совместной жизни с наглым котом. — Манджиро, вставай! — Шиничиро уже на протяжении десяти минут пытался разбудить Майки, который ни в какую не хотел просыпаться, а лишь что-то бурчал себе под нос и переворачивался на другой бок. Шиничиро уже сотый раз успел пожалеть, что не успел уйти незамеченным. А ведь ему нужно было ещё встретиться через двадцать минут с Вакасой и Такеоми в магазине. А до этого магазина ехать полчаса! И вместо того чтобы рассекать ветер на своём байке, он тут пытался разбудить несносного младшего брата. — Майки! Если ты сейчас не встанешь, то все тайяки съест Эмма и тебе ничего не достанется! — уже почти крича, парень снова начал стягивать одеяло с мальчика, который держался за этот несчастный кусок ткани. Резко потянув одеяло на себя, Шиничиро упустил момент, когда Майки успел проснуться и отпустить несчастное одеяло, из-за чего молодой парень свалился на свою плоскую задницу и взвыл от боли. Тихо шипя, Сано поднялся на ноги и начал потирать ушибленный зад, зло смотря на младшего брата. — Шиничиро, чего ты разорался с утра пораньше? — широко зевнув, Майки потирал свои сонные глаза и пытался хоть как-то проснуться. — Какое «с утра пораньше»? Ты время видел? Двенадцать часов дня уже, а ты всё ещё дрыхнешь! — в возмущении раскрыв глаза, Шиничиро смотрел на Майки и не мог понять, что с ним. Вот вроде бы на кровати сидит его младший брат, но как будто бы что-то изменилось. Не став заострять на этом внимание, он вздохнул. — Умойся и спускайся вниз на кухню позавтракаешь. Шиничиро вышел из комнаты младшего брата и поспешил навстречу своим делам. Манджиро ещё раз зевнул и поднялся с кровати, направившись в ванную умыться. В процессе чистки зубов он вспомнил, что Тосва уже существуют и он уже знаком с её основателями. Не терпелось увидеть раздражённую рожу Кенчина и злого Баджи, который будет возмущаться тем, что он снова опоздал на их встречу на целый час. Выйдя из ванной, Майки в кого-то врезался. Подняв взгляд выше, он увидел белые волосы и фиолетовые глаза, что смотрели на него с немым вопросом. Не успев открыть рот и поинтересоваться, что этот чёрт забыл в его доме, как его тут же перебили. — О! Карлик проснулся раньше обычного! — Изана с ухмылкой на губах наблюдал за тем, как лицо Манджиро надувается в возмущении; казалось бы, ещё чуть-чуть — и повалит пар из ушей. — Сам ты карлик, а я ещё расту! — для пущей убедительности Майки не хватало только топнуть своей маленькой ножкой, как он это делал в детстве, но он же уже не ребёнок, хоть и находится в своём детском обличии. Майки лишь махнул рукой, освобождая проход, а Изана с удивлением наблюдал, как он направляется на кухню. Раньше у них с Манджиро тут же завязалась бы словесная перепалка, перешедшая бы в драку, на грохот прибежал бы дед и отхлестал бы обоих полотенцем, при этом отчитывая за безрассудные поступки. Постояв ещё немного на месте, Изана подумал, что, возможно, Майки начал взрослеть, а может, на него так действует переходный возраст. Майки шёл на кухню, всё ещё находясь в прострации от встречи с Изаной. Это навело его на мысль, что в этой временной линии Шиничиро не струсил и взял опеку над Куракавой. Усевшись за стол, он тут же приступил к завтраку и прикончил его всего за пару минут. Уже потянувшись к тайяки, он услышал, как кто-то настойчиво тарабанит в дверь — судя по силе ударов, этот человек собирался снести её к чёртовой матери. Поднявшись из-за стола и направившись к входной двери, Майки открыл её. На пороге стоял Кен Рюгуджи с занесённым кулаком для очередного стука. — Кенчин, ты что, решил снести мне дверь? — Майки с недовольством посмотрел на парня, что отвлёк его от поедания тайяки. — Если ты вдруг забыл, то напоминаю: у нас встреча через двадцать минут возле храма Мусаши, — Доракен скептически оглядел наряд друга и вздохнул. — По моим подсчётам, ты уже должен был быть готов. Майки лишь удивлённо посмотрел на Рюгуджи, ничего такого не припоминая из детства. Решив, что разберётся с этим позже, мальчишка развернулся и направился в свою комнату, оставив дверь открытой и тем самым приглашая внезапного гостя в дом. Собравшись за считаные минуты и спустившись вниз, Манджиро сообщил другу, что они могут отправляться. Придя на встречу вовремя, Майки понял, что это не просто прогулка с друзьями, а настоящее собрание банды. Насчитав около пятидесяти человек, он был приятно удивлён: ведь в его пятнадцать лет у него было всего сто пятьдесят! С каждым разом Манджиро всё больше удивлялся этой временной линии. Закончилось всё тем, что через три дня у них будет бой с какой-то второсортной бандой. Для Манджиро эти три дня пролетели в семейной суматохе: словесные перепалки с Изаной, нравоучения Шиничиро о том, что нужно усерднее учиться, а не валять дурака всё время, и влюблённые вздохи Эммы, которой не хватало только пускать сердечки в сторону Кенчина, чтобы тот уж наверняка понял: он ей небезразличен. Дед всё время ворчал, что Майки совсем с ума сошёл со своей бандой и стал появляться в семейном додзё ещё реже. Все эти три дня Манджиро чувствовал себя самым счастливым человеком в мире; для полного счастья не хватало только Такемичи под боком в роли его супруга, но в будущем он обязательно это исправит. Тринадцатое число наступило быстро, и Майки был в предвкушении хорошей драки с другой бандой, но реальность оказалась разочаровывающей. Они справились всего за полчаса, после чего к Тосве присоединилось ещё пятьдесят человек. Они были самой молодой и стремительно растущей бандой. Манджиро уже представлял, как через несколько лет вся Япония будет лежать у его ног. В свободное от дел банды время они проводили за прогулками и разъездами на байках. За всем этим у Манджиро из головы вылетело то, что Шиничиро Сано должен был умереть. Вспомнил он лишь тогда, когда смотрел на улыбающегося, живого Шиничиро с тортом, в котором были свечки, а стоявшие неподалёку Кейске и Казуторо, широко улыбаясь, поздравляли его с днём рождения. — Манджиро, задуй уже свечи, иначе мы будем есть торт не с кремом, а с воском. Не долго думая, Майки задул свечи, после чего его друзья начали вручать ему подарки. Ему было очень интересно, что же подарят ему Баджи и Казутора, и он был очень удивлён, когда получил открытку с поздравлением и коробку своего любимого лакомства.