Слабость со вкусом горечи

Ступая тихо и бесшумно по прохладному шершавому полу, юноша осторожно выбрался из отведённой ему комнаты, в которой должен был ночевать. Мизи и Суа уже сладко дремали, утомленные дневным весельем с друзьями. Тилл же уснуть не мог. Его взор уже давно подцепил тёмную фигуру, прошедшую мимо его комнаты. Кажется, она прошла на кухню. Не сумев уснуть и не справившись с эмоциями, юноша направился вслед за ней. Вернее, за ним. За Иваном. Он одиноко стоял на кухне, повернувшись спиной к двери. Судя по запаху и шуршанию упаковки, парень готовил себе чай. Однако, когда Тилл вошёл, Иван с мягкой улыбкой немного повернул голову в его сторону. Когда он развернулся полностью, Тилл закатил глаза. Его руки держали две кружки с горячим напитком. — Ты знал, что я приду, — констатировал юноша, сложив руки на груди. Иван лишь хмыкнул и пожал плечами. Сев напротив Тилла, парень подвинул кружку к нему, предлагая угощаться. Юноша с нескольким раздражением вздохнул, но принял напиток. — Почему не спишь? — отведя взгляд, буркнул Тилл, не рискуя смотреть другу в глаза. Иван упёрся подбородком об ладонь. Он, в отличие от Тилла, смотрел прямо на него, не собираясь отводить взгляд чёрных глаз. — Не хочу, — ответил он, вновь заставив друга фыркнуть, после чего спросил и сам: — А ты? Тилл поднял на него несколько раздраженный взгляд, но столкнувшись с глазами Ивана, вновь отвернулся. — Тоже не хочу. «По-любому лыбится сейчас... Я больше чем уверен.» — пронеслось в голове юноши, пока он, всем видом показывая недовольство, пил чай, приготовленный Иваном. Повисла тишина. И если Тилла она смущала, то Ивана, казалось, совершенно нет. Иногда юноша кидал на него мимолётные взгляды, но быстро отводил. Он знал, что его раздражает вовсе не Иван. Его раздражала собственная слабость перед ним. Та, что вынуждала его идти за ним на любую вечеринку, на любое мероприятие, куда-угодно, если там будет он. Иван. Та, что ускоряла его сердцебиение. Та, что просила Тилла быть ближе к недодругу. И та, что сейчас не давала ему сказать об этом. Тилл боялся. Он смотрел на девчонок и завидовал. Суа и Мизи были одним целом. Они любили друг друга и смело говорили об этом. Иван тоже кидал различные намёки на это... Но Тилл всё ещё боялся. У него не хватало смелости сказать, что он уже давно не влюблён в Мизи. Что ему нравится Иван. Очень сильно нравится. Так, что жизнь без него не мила. Но сейчас был идеальный момент, чтобы сказать... Почему же ему так страшно? — Тилл, — негромко позвал парень, склонив голову вбок. — Что? — отозвался он. Пальцы чуть крепче сжали горячую кружку, обжигая кожу. Тилл стиснул зубы, рвано выдыхая сквозь них. Зачем он пришел сюда? Если он так реагирует на простое имя, произнесенное устами Ивана, то ему стоит держаться от него подальше... Но Тилл знал, что это не выйдет. Как бы он ни старался. Внезапно его руки коснулось что-то прохладное. Иван оказался рядом, оказался близко, теперь мягко забирая кружку юноши и ставя её на стол. Ладони парня чуть пригладили покрасневшую от жара кожу, что вызвало румянец на щеках Тилла. — Обожжешься, — ответил он, опускаясь перед другом на корточки, всё ещё держа его руки в свои. Юноша недоуменно взглянул на него, не отнимая ладони, но чувствуя, как стук сердца начал отдаваться в висках и горле. «Черт.» — Ты... — начал он, но осёкся, — ...Специально это делаешь? Иван не смутился, но вопросительно взглянул на него, чуть склонив голову. — А что я делаю? — улыбнулся он. ... — Блять, — только и вырвалось из уст Тилла, когда тот, наконец, не выдержал. Юноша резким движением вырвал ладонь из руки Ивана. Но прежде чем он кинул на него растерянный и не понимающий взгляд, Тилл опустился рядом с ним на пол, обхватил ладонями лицо, приблизился... И в следующий момент его губы встретились с чужими, впиваясь в них резко, но будто умоляя, вопя о бесконечных чувствах и надежде на взаимность. Юноша зажмурился, отказываясь смотреть на Ивана. Отказываясь отстраняться. Отказываясь от гордости. Отказываясь от самого себя. Сердце бешено колотилось, руки дрожали, не в силах справляться с эмоциями. Он горел, горел так сильно, что погибал, так сильно, что желал никогда не отстраняться от губ друга, так сильно, так... Ответное касание. Ответ на поцелуй. Ответ... на чувства? Тилл широко распахнул глаза. Он тут же попытался отстраниться, но рука Ивана переместилась на затылок, удерживая его. Чёрные глаза мимолетно взглянули сквозь прикрытые веки на юношу, после чего парень углубил поцелуй, проникая им в израненную собственной любовью душу его несчастного друга. ... Поцелуи участились. Иван покрывал ими каждый миллиметр кожи Тилла, жадно поглощая его. Руки бесстыдно бродили по телу, ощупывая каждый изгиб и каждую часть. Дыхание юноши давно сбилось, но сквозь поток поцелуев он всё ещё пытался сохранить самообладание. Девочки были совсем рядом, а они тут, на кухне... — Они спят, — будто прочитав его мысли, прошептал парень, приблизившись к уху Тилла, от чего у того роем пробежали мурашки. Юноша отвернулся, вновь признавая свою слабость. Слишком хорошо, слишком приятно, слишком сладко, чтобы отказаться... И чтобы быть правдой... Но Иван действительно был рядом, даже больше чем рядом... Его рука сжала волосы Тилла, губы вновь прижались к его, а вторая ладонь обхватила бедро юноши. Тот тихо проскулил, чувствуя, как близко тот, как приближается, как поцелуи становятся всё глубже и беспощаднее... Зелёные глаза резко раскрылись, рука крепко зажала рот, пытаясь сдержать громкий вздох. Рука Ивана добралась до его паха, быстро и безжалостно. Пальцами надавив на выступающий бугорок, парень второй рукой забрался под рубашку Тилла, пробегаясь ей по животу и груди, откровенно издеваясь над теперь уже больше чем другом. Подцепив замок, парень расстегнул ширинку джинс и нарочно медленно, томно стянул их со стройных ног. Юноша зажмурился, закинув голову вверх и стараясь сдержать рвущиеся наружу вздохи. Иван улыбнулся, после чего коснулся ладони Тилла, отнимая её ото рта и переплетая их пальцы. Юноша открыл рот, чтобы возмутиться, но в этот момент Иван обхватил его разгоряченный член ладонью, заставив Тилла едва слышно проскулить. — Иван... — задыхаясь, прошептал он дрожащим голосом. Тот улыбнулся и коснулся приоткрытых губ своими, вознаграждая его поцелуем. — Ш-ш-ш... Я рядом, — ответил он между поцелуями, подготавливая возлюбленного... Рука наконец начала двигаться, заставив Тилла немного выгнуться. Его и без того неровное дыхание сбилось окончательно, сам юноша уже не старался сохранить остатки самообладания, задерживаясь мыслями лишь на том, что ему дрочит, мать его, Иван. И ему не потребовалось много времени. Между шёпотом у покрасневшего уха, между длительными и чувственными поцелуями, между то ускоряющимися, то замедляющимися движениями, Тилл потерялся, пребывая в экстазе. Его бёдра задрожали, руки впились в чужую спину, сжимая ткань ладонями, пока тело билось в разрядке, ведь этот чертов Иван довел его до кульминации особо не прикладывая никаких усилий. Зубы впились во внутреннюю часть щеки, едва сдерживая стоны, рвущиеся наружу. Это было так хорошо, это было так приятно, это было так ахуенно, что пиздец пиздец пиздец... — Твою мать... — всхлипнул Тилл, сквозь приоткрытые глаза и дрожащие ресницы глядя на Ивана, слизывающего со своей руки белую жидкость. — Горько, — улыбнулся тот, заставив жар на щеках юноши разгореться сильнее. — Пошёл ты... — ответил юноша, отводя взгляд. Губы Ивана вновь нашли его собственные, жадно впиваясь в них и явно давая понять, что ночь не окончена...