Больше, чем свобода

***

Захлопнув дверь очень тихо, чтобы не потревожить спящего дядю, Питер с Морган на руках прошёл в гостиную. Осторожно ступая между разбросанными бутылками, он следил за тем, чтобы Бен не перестал храпеть — каждый раз, когда храп затихал, сердце Питера пропускало удар. Дойдя до лестницы, ведущей на второй этаж, Питер опустил Морган на пол, чтобы та пошла первой. Поднявшись наверх, он радостно выдохнул: сегодняшняя ночь прошла без происшествий. Спустя время, уложив Морган спать и поцеловав её в лоб, Питер зашёл в свою комнату. Он пересчитал деньги в жестяной банке и лёг в кровать. Впервые за долгое время на душе было спокойно.

***

Сегодня было самое лучшее начало дня за последние месяцы. Дядя Бен ушёл на работу рано утром, даже не громыхнув дверью, и Питер с Морган наконец-то смогли позавтракать в расслабленной атмосфере. Они ели хлопья с молоком, тихо переговаривались и даже смеялись — не напряжённо, не оглядываясь на лестницу в надежде, что мужчина не проснётся. Просто смеялись, как обычные брат и сестра. Питер отвёл Морган в школу, затем пошёл на работу и даже не опоздал. Всю смену он не мог успокоить бешено колотящееся сердце от мысли о предстоящей встрече с доктором Бэннером. Они виделись только вчера, но Питер всё равно безумно хотел снова оказаться в лаборатории. Поэтому он старался выполнить все поручения как можно быстрее, чтобы после окончания смены быстро собраться и бежать в Башню Старка. И вот, когда на часах пробило 17:00, Питер молниеносно закрыл смену, переоделся и вылетел за дверь ресторана. Погода сегодня была отличная. Обычно тёмные и мрачные улицы Мотт-Хэвена сегодня освещало солнце, и его лучи грели лица прохожих. Питер даже позволил себе улыбнуться солнцу — редкость для этого района. Добежав до школы Морган, он быстро вошёл внутрь и зашагал по длинным коридорам, которые помнил ещё с тех времён, когда сам здесь учился. Дойдя до кабинета, где проходили научные занятия для детей, Питер приоткрыл дверь и увидел сестру. Морган сидела за столом у окна, склонившись над книгой. Она читала учебник по физике для начальной школы. — Привет, Морган, — тихо позвал Питер, подходя к ней. — А где учитель? — Пити! — Девочка радостно подскочила и повисла у него на шее, крепко обнимая. — Учитель вышел. Сказал, что пошёл к директору, и просил передать: если ты придёшь, ты можешь забрать меня, не оповещая его. — Понял, — Питер погладил её по голове. — Тогда пошли. Я отведу тебя домой и сразу пойду на стажировку. Лицо Морган вытянулось. — Я не хочу одна дома сидеть, — надулась она, складывая руки на груди. — Мор, я не могу взять тебя с собой. Это серьёзно, лаборатория, там дорогое оборудование, химикаты... — Ну Пи-и-итер! — Девочка схватила его за рукав и посмотрела снизу вверх такими грустными глазами, что у Питера сжалось сердце. — Возьми меня с собой, я не помешаю! Честно-честно! Буду сидеть в сторонке, делать уроки молча, как мышка! Ни звука не издам! Я даже дышать буду тихо! Питер смотрел на неё и понимал, что проиграл. Она так редко просила о чём-то для себя. Так редко жаловалась. И так отчаянно не хотела оставаться одна в том доме, где даже стены пропахли страхом. — Ладно, — сдался он. — Твоя взяла, Мор. Но только попробуй не сдержать обещание про тихо сидеть в сторонке и делать уроки. Хорошо? — Да! — крикнула Морган. — Я буду самой тихой девочкой на свете! — Ну всё, тогда нужно идти, а то опоздаем.

***

Башня Старка встретила их привычным гулом и блеском стекла. Питер на ходу приложил свой временный пропуск к турникету, пропустил Морган вперёд и быстро зашагал к лифтам. Сердце снова колотилось где-то в горле. Лифт взмыл на нужный этаж, двери открылись, и они вошли в лабораторию биофизики. — Здравствуйте, доктор Бэннер, — выдохнул Питер, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Брюс обернулся от голографического экрана, и его лицо осветилось искренней радостью. — Привет, Питер, — с облегчением произнёс он. — А я уж думал, не придёшь. Решил, что передумал или... — Он заметил девочку, которая вцепилась в руку брата и с любопытством вертела головой, разглядывая колбы и пробирки. — Ого. А это кто с тобой? Питер замялся, но решил говорить прямо: — Это моя сестра, Морган. Я не смог оставить её одну дома, — он понизил голос, — там не самая лучшая обстановка. Можно, она побудет здесь? Обещаю, она будет тихо себя вести. Вы даже не заметите её присутствия. Брюс посмотрел на девочку, потом на Питера, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое и понимающее. — Питер, я не против, — мягко сказал он и, присев на корточки перед Морган, улыбнулся. — Привет, Морган. Я Брюс. Очень рад познакомиться. — Здравствуйте, доктор Бэннер, — стеснительно произнесла девочка, теребя край своей кофты. — Я правда-правда буду вести себя тихо, чтобы вам не помешать. Честное слово. — Верю, — серьёзно кивнул Брюс. — Смотри, видишь вон тот стол у стены? — Он показал на небольшой столик возле окна, у которого стоял мягкий диван тёмно-зелёного цвета. — Это моё любимое место, когда нужно подумать. Располагайся. Там даже розетка есть, если надо зарядку для планшета. — Спасибо! — просияла Морган побегая к столу. Достав из рюкзака пенал, тетрадку и учебник, быстро запрыгнула на диван. Она открыла книгу и с самым серьёзным видом уткнулась в неё, то и дело поглядывая на брата сияющими глазами. Питер проследил, как она устраивается, и, убедившись, что она действительно занята делом, подошёл к Брюсу. Тот уже стоял у своего рабочего стола, заваленного бумагами и голографическими схемами. — Итак, Питер, — Брюс протянул ему белый лабораторный халат, — для начала надень это. Химические реактивы — штуки коварные. На одежду попадут — мало не покажется. А на кожу — тем более. Питер с благоговением взял халат. На груди была вышита эмблема лаборатории Старк Индастриз. Он аккуратно надел его, застегнул пуговицы и почувствовал, как по спине пробежал холодок восторга. — Ну что, готов работать? — Брюс подошёл к большому столу, на котором в специальных держателях стояли колбы, пробирки и мензурки с разноцветными жидкостями. — Да, конечно, — Питер шагнул ближе, сгорая от нетерпения. — Помнишь, вчера ты предложил добавить в сыворотку рекомбинантные факторы роста тромбоцитов с наночастицами? — Брюс развернул голограмму, на которой светилась сложная химическая формула. — Так вот, я подумал над твоими словами. Питер почувствовал, как щёки заливает краска. — Знаешь, есть одна проблема, — продолжил Брюс. — Факторы роста очень капризные. Если их неправильно стабилизировать, они разрушатся ещё до того, как попадут в кровоток. И здесь мне нужна твоя помощь. Он подошёл к шкафу с реактивами и достал несколько пробирок. — Видишь эти три пробирки? — Брюс поставил их на стол перед Питером. — В первой — раствор факторов роста. Во второй — липидная эмульсия для создания оболочки. В третьей — буферный раствор, который поможет им соединиться. Твоя задача — смешать их в правильной пропорции, чтобы получить стабильные наночастицы. Он протянул Питеру листок с формулами. — Пропорции — вот здесь. Я специально даю тебе самое простое задание, чтобы посмотреть, как ты работаешь руками, а не только головой, — улыбнулся Брюс. — Теория у тебя блестящая. Посмотрим, что с практикой. Питер взял листок и пробежался глазами по расчётам. В голове мгновенно сложилась последовательность действий. — Понял. Сделаю. — Отлично, — Брюс кивнул и отошёл к своему компьютеру, но краем глаза продолжал наблюдать за новым стажёром. Питер глубоко вздохнул, чтобы успокоить дрожь в руках. Он взял первую пробирку — с факторами роста. Аккуратно, с помощью специальной пипетки, он отмерил ровно 5 миллилитров прозрачной жидкости и перелил в пустую мензурку. Затем вторая пробирка — липидная эмульсия. Здесь нужно было 2 миллилитра. Пипетка слегка дрогнула, но он справился. Третья — буферный раствор, 10 миллилитров. Теперь самое сложное. Нужно было смешивать ингредиенты не просто так, а в определённой последовательности и с определённой скоростью, иначе эмульсия расслоится. Питер ещё раз перечитал инструкцию, включил магнитную мешалку и начал по каплям добавлять липиды в факторы роста, одновременно вливая буфер. — Температуру контролируй, — подсказал Брюс, не оборачиваясь. — Если перегреется, всё испортишь. Питер глянул на термодатчик — 23 градуса. Нормально. Он продолжал работать, стараясь дышать ровно. Со стороны это выглядело завораживающе: молодой парень в белом халате, склонившийся над колбами, с таким сосредоточенным лицом, будто от его действий зависела судьба мира. Через десять минут Питер выключил мешалку и поднял мензурку к свету. Жидкость внутри была мутноватой, но однородной — никаких хлопьев, никакого расслоения. — Готово, — тихо сказал он. Брюс мгновенно оказался рядом. Он взял мензурку, повертел в руках, посмотрел на свет, затем поставил в специальный анализатор. Через несколько секунд на экране загорелись цифры. — Стабильность 98 процентов, — прочитал Брюс и медленно повернулся к Питеру. В его глазах было неподдельное изумление. — Питер... это идеальный результат. Я ожидал, что ты справишься, но чтобы с первого раза, без ошибок, с такой чистотой... — Он покачал головой. — Ты уверен, что ты обычный человек? Может, ты гамма-мутант, у которого вместо силы — гениальность? Питер смущённо улыбнулся, но в глазах горел восторг. — Я просто... много читал, — пробормотал он. — Много читал, — усмехнулся Брюс. — Ну да, конечно. Ладно, Паркер. — Он хлопнул его по плечу. — Похоже, я выиграл джек-пот со стажёром. А теперь давай дальше. Следующий этап — тестирование на искусственной ткани. Идём, покажу. Они направились в соседний отсек лаборатории, где стояли странные аппараты, похожие на инкубаторы, а внутри них лежали кусочки чего-то, напоминающего кожу. — Это биоинженерная ткань, — пояснил Брюс. — На ней мы тестируем сыворотку, прежде чем переходить к живым организмам. Сейчас нанесём твой образец и посмотрим, как быстро начнётся регенерация. Питер заворожённо наблюдал, как Брюс открывает инкубатор, аккуратно наносит несколько капель их смеси на небольшой разрез в искусственной коже и закрывает обратно. — Теперь ждём, — сказал Брюс. — Минут двадцать. Можешь пока проведать сестру. Питер обернулся. Вместо усердно учившейся девочки он увидел лишь макушку, уткнувшуюся в стол. Морган спала — её спина спокойно поднималась и опускалась, а рука всё ещё сжимала ручку, будто даже во сне она продолжала писать. Питер улыбнулся и тихо подошёл к ней. Он снял с себя лабораторный халат, аккуратно повесил на спинку стула, а затем стянул свою кофту, оставшись в одной футболке. Осторожно, стараясь не разбудить, он приподнял голову сестры и подложил под неё мягкую ткань вместо подушки. Морган что-то пробормотала во сне, причмокнула губами и уткнулась носом в кофту, вдыхая знакомый запах брата. Питер пригладил её растрёпанные волосы, задержал ладонь на мгновение на её голове, словно защищая даже во сне, затем надел халат обратно. — Может, тебе её отнести в мой пентхаус? — неожиданно раздался голос за спиной. — Если ты беспокоишься за её безопасность, то не беспокойся — Мстители проследят за ней. Лучшая охрана в городе, знаешь ли. Питер резко обернулся. В дверях лаборатории стояли двое — Тони Старк, засунув руки в карманы брюк, с лёгкой улыбкой на лице, и Брюс Бэннер рядом с ним, вытирающий руки бумажным полотенцем. — Мистер Старк! — Питер почувствовал, как краска заливает щёки. — Когда вы... когда вы пришли? — Просто Тони, — покачал головой мужчина. — Просил же, карапуз. — Что? — Питер моргнул, не веря своим ушам. — Почему я... карапуз? — Хоть тебе и двадцать, — Тони окинул его насмешливым взглядом, — выглядишь на шестнадцать. Поэтому — карапуз. — Он сделал паузу. — Ты так и не ответил на предложение. Может, твою сестру перенести в пентхаус? Там хотя бы кровать есть. Настоящая. С матрасом и подушкой. Питер покосился на спящую Морган, потом на Тони. Предложение звучало заманчиво — чёрт, оно звучало как мечта. Но мысль о том, что будет, если они не вернутся домой вовремя, обожгла страхом. — Не стоит, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мы уже скоро пойдём домой. А сколько времени? Тони глянул на часы: — 21:03. — В смысле? — Питер побледнел. Он метнулся к своему рюкзаку, выхватил телефон и уставился на экран. — Чёрт! — вырвалось у него. — Что же это... я впервые не уследил за временем... Он заметался по лаборатории, хватая вещи Морган — тетради, пенал, учебник — и запихивая их в рюкзак. Руки дрожали. — Питер, — Брюс обеспокоенно подошёл ближе, — что-то случилось? — Эм... — Питер закусил губу, лихорадочно соображая, что сказать. — Простите, но мы можем закончить на сегодня? Срочно нужно домой. Дядя ждёт... эм... к ужину. — Он сглотнул. — А он не очень любит, когда мы приходим поздно. Брюс и Тони переглянулись. — Конечно, иди, — мягко сказал Брюс. — Тем более мы уже закончили. — Хорошо, спасибо, — кивнул Питер. Он подхватил спящую Морган на руки — девочка даже не проснулась, только доверчиво прижалась к его груди. Рюкзак повис на плече. Питер почти бегом направился к выходу. — До завтра, доктор Бэннер! — крикнул он уже на пороге. — До свидания, мистер Старк! Двери лифта закрылись за ним. В лаборатории повисла тишина. — Тебе не показалось, что он был напуган? — тихо спросил Брюс, поворачиваясь к Тони. — Не показалось, — серьёзным тоном ответил Старк, глядя на двери, за которыми только что скрылся парень. — Совсем не показалось.

***

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста... — шептал Питер, одной рукой пытаясь открыть входную дверь, а второй поддерживая спящую сестру. — Только бы его не было дома. Только бы задержался. Только бы... Ключ наконец повернулся в замке. Как он мог забыть о времени? Никогда, ни разу в жизни Питер не позволял себе так расслабиться, чтобы забыть о том, что нужно вернуться домой раньше дяди Бена. Работа в кафе, школа Морган — он всегда всё просчитывал, всегда успевал. А сегодня... сегодня он просто был счастлив. Впервые за долгое время. И это счастье стоило ему контроля над реальностью. Теперь оставалась только одна надежда — что Бен задержался на работе или по дороге домой, и у Питера будет хотя бы полчаса, чтобы прибраться и сделать вид, что они здесь уже давно. Он приоткрыл дверь и просунул голову в щель. Свет в гостиной горел. По телу пробежала ледяная дрожь. Питер зажмурился на секунду, собираясь с силами, потом шагнул внутрь. Тихо, почти беззвучно закрыл дверь. Разулся сам. Потом, стараясь не шуметь, снял крошечные кеды с ног Морган. Выдохнул. И пошёл в гостиную. Он старался не смотреть в сторону дивана, но краем глаза всё равно видел дядю. Бен сидел в своём обычном положении — бутылка в руке, на экране старого телевизора мелькал какой-то фильм с громким женским смехом. Питер прошёл мимо, считая шаги. Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Лестница уже близко. — Отродье. Голос Бена прозвучал тихо, но в тишине комнаты он ударил как пощёчина. Питер замер. — Уложи Морган спать и спускайся вниз, — заплетающимся языком произнёс мужчина. Мурашки побежали по спине. Сердце заколотилось где-то в горле, перекрывая дыхание. — Понял, — прошептал Питер и, не оглядываясь, вбежал по лестнице. В комнате Морган он действовал на автомате. Быстро, почти не глядя, переодел сестру в пижаму — сонное тельце безвольно поддавалось его рукам. Уложил на кровать. Укрыл единственным одеялом. Поправил подушку — свою кофту, которую она так и не выпустила из рук. И замер. Питер присел на стул рядом с кроватью и закрыл лицо руками. Его трясло. Не от холода — от страха, который заползал в каждую клетку тела, сковывал мышцы, сжимал желудок ледяной рукой. Перед глазами всё плыло. Он пытался дышать глубже, но воздух застревал где-то в груди, не доходя до лёгких. Мысли путались, разбиваясь о единственную чёткую: «Сейчас будет больно. Очень больно». Он ненавидел себя за этот страх. За то, что не может защититься. За то, что Морган спит и не видит, какой он на самом деле слабый. Но нужно было идти. Медлить нельзя — если Бен поднимется сам, будет хуже. Питер встал, открыл дверь и подошёл к лестнице. Снизу всё ещё доносился дурацкий женский смех из фильма — такой беззаботный, такой чужой этому дому. Питер начал спускаться. Каждая ступенька отдавалась дрожью в коленях. Он подошёл к дивану, но остановился на расстоянии вытянутой руки — достаточно близко, чтобы слышать, но достаточно далеко, чтобы успеть среагировать. Смешная попытка защитить себя. Бен всё равно был быстрее, когда злился. — Где шлялся? — спросил мужчина, не отрываясь от телевизора. — Был на работе, — голос дрогнул, и Питер ненавидел себя за эту дрожь. — Странно. — Бен медленно повернул голову. В тусклом свете телевизора его глаза зло блестели. — Ты работаешь до пяти. Врать мне вздумал? — Нет. — Питер сглотнул. — Я правда работал. Меня попросили заменить одного человека. До половины девятого. Вот я и заменял. — Тогда почему Морган была с тобой? — Я забрал её из школы и привёл к себе на работу. Она сидела и делала уроки. Бен смотрел на него долго, очень долго. Потом кивнул: — Сделаю вид, что поверил. Он встал. Медленно, пошатываясь, сделал несколько шагов в сторону Питера и остановился. Расстояние вытянутой руки. То самое, которого Питер так боялся. — Скажи-ка мне, — голос Бена стал тише, от этого ещё страшнее, — а где деньги, которые ты получаешь со своей работы? Почему я не вижу их в общей копилке? Питер внутренне сжался. — Потому что это мои деньги, — он старался говорить твёрдо, но голос предательски дрожал. — И я не обязан откладывать их в общую копилку. — Ах, вот оно как? — Бен медленно обошёл его, осматривая с ног до головы, как хищник осматривает жертву перед прыжком. — Твои собственные деньги, значит. В следующую секунду лицо мужчины исказилось злой гримасой. Рука вцепилась Питеру в волосы и с силой рванула вниз, заставляя согнуться, встать на колени. Из горла вырвался болезненный стон. — Сукин сын, — прошипел Бен прямо в ухо, дыша перегаром. — Ты должен знать: здесь нет ничего твоего! И деньги, которые ты зарабатываешь — тоже не твои! Это плата за то, что я кормлю тебя и выделил комнату в этом доме! Если бы не я, ты бы валялся где-нибудь у помойки и выпрашивал! Он дёрнул за волосы сильнее, и Питер зашипел от боли. — Поэтому, чтобы я больше не слышал о том, что это твои деньги. С этого дня всё, что ты заработаешь, отдаёшь мне. Понял? — Нет, — прошептал Питер, стоя на коленях. — Что? — Я сказал — нет. — Питер поднял голову и посмотрел прямо в глаза дяде. Голос его дрожал, но в нём звучала сталь. — Почему я должен отдавать то, что зарабатываю своим трудом? Ты не получишь ни копейки из того, что я зарабатываю. Можешь делать со мной что хочешь, но эти деньги ты не увидишь. Понял? На мгновение в глазах Бена мелькнуло что-то похожее на удивление. А потом оно сменилось слепой яростью. — Ты! Кулак врезался в лицо. Голова Питера с хрустом откинулась назад, из носа хлынула кровь, заливая губы и подбородок. — Да как ты смеешь так со мной разговаривать?! — заорал Бен, и каждое слово отбивало новый удар. Правая скула взорвалась болью. Левая щека. Снова нос. Бровь — что-то тёплое потекло по лицу. Питер уже не считал удары, не пытался защититься — только старался не упасть, не сдаться, не закричать. Перед глазами всё плыло, в ушах звенело. Когда на лице не осталось живого места, Бен перешёл на тело. Он с силой толкнул Питера, и тот рухнул на пол. Тяжёлые удары ногами посыпались по рёбрам, по спине, по животу. — Ты никто в этом доме! — выдыхал Бен с каждым пинком. — Лучше бы ты сдох вместе со своими родителями! Питер свернулся в клубок, закрывая голову руками. Каждый удар отдавался глухой болью во всём теле. Он кусал губы до крови, чтобы не закричать — Морган не должна проснуться, не должна это видеть. Мысли путались. Где-то глубоко внутри, сквозь пелену боли, мелькнула странная, горькая мысль: «А ведь сегодня был такой хороший день. Я был счастлив. Всего несколько часов назад я был счастлив».

***

Выбраться из лап Бена Питеру удалось только глубокой ночью. Когда мужчина устал издеваться, когда его кулаки устали наносить удары. Бен тяжело поднялся, пнул напоследок ещё раз — уже без сил, просто для порядка — и, пошатываясь, ушёл в свою комнату, громко хлопнув дверью. Питер остался лежать на полу. Он не мог пошевелиться. Каждое движение отзывалось острой болью где-то внутри. Казалось, болит всё — лицо, рёбра, спина, руки. Даже дышать было трудно: вдох — и что-то кололо в боку, заставляя замирать. Он так и пролежал до утра. Глаза не закрывались. Он смотрел в потолок, на котором плясали тени от проезжающих мимо машин, и считал минуты. Иногда в глазах темнело, и он проваливался в какое-то забытьё, похожее на обморок, но боль тут же выдёргивала обратно. Где-то наверху тихо посапывала Морган. Она спала. Она была в безопасности. И ради этого стоило терпеть. «Я выберусь, — думал Питер, глядя в темноту. — Я вытащу нас отсюда. Мы уедем. Обязательно уедем. Осталось совсем немного». Он всё ещё живой. А значит, будет бороться за собственное счастье и счастье Морган.