Emotional roller coaster

Поздний вечер в Хоукинсе всегда звучал одинаково. Воздух был чуть гуще обычного. Тишина была не просто отсутствием звуков, а чем то живым, наблюдающим. Робин это ненавидела. Особенно в те моменты, когда рядом оказывалась Нэнси Уилер. — Я просто хочу уточнить, - Робин шла за ней уже третий коридор подряд, сжимая в руках фонарик, — … мы уверены, что это разумно? Потому что если честно, я бы предпочла «не разумно, но безопасно», а это определенно выглядит как «не разумно и точно смертельно». Нэнси даже не попыталась обернуться. — Если хочешь, можешь подождать снаружи, - голос был спокойным, ровным, без нажима. Но от этого было только хуже. — Нет! - быстро сказала Робин. Слишком быстро. — Ну, то есть… нет. Я просто… уточняю. Так сказать, выражаю свое беспокойство. Это полезно для командной работы. Нэнси остановилась. Медленно повернулась. И вот оно. Тот самый взгляд. Сосредоточенный, твердый, холодный, спокойный. Такой, будто она уже приняла решение и все просто должны подстроиться. Робин нервно сглотнула. — Все… я молчу. — Спасибо, - лишь произнесла Нэнси и пошла дальше. Хуже всего было другое. Пистолет Макарова. Нет. Не сам по себе. Пистолет как предмет, как оружие - это нормально и практично, учитывая всё, через что они прошли. Но Нэнси с пистолетом - совершенно несправедливо. Невозможно. Она держала его уверенно, будто родилась с ним в руках. Плечи расправлены, взгляд острый, внимательный. Робин поймала себя на том, что просто смотрит… Смотрит слишком долго. — Робин. Она вздрогнула. — Да, я здесь! Вся целиком. Здесь. Очень присутствую. Нэнси приподняла бровь. — Ты светишь фонарем в стену уже минуту. — Это… такое специальное освещение. Тишина. — Я просто проверяла… текстуру кирпича. — Ммм. Этот тихий звук понимания. Нет. Знания. Робин покраснела. — Ты это делаешь нарочно. — Что именно? — Всё… - Девушка неопределенно махнула рукой. — Твой… взгляд. Твоя манера говорить. То, как ты стоишь. И… - она указала на пистолет, — это оружие должно идти с предупреждением. — Каким? — «Не смотреть слишком долго, возможен побочный эффект» Нэнси приподняла уголки губ в едва заметной улыбке. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило, чтобы сердце Робин совершило переворот в грудной клетке. — Кажется, ты преувеличиваешь. — Я абсолютно точно объективна, - хрипло сказала Бакли. — Правда? - Нэнси слегка наклонила голову и посмотрела на Робин тем самый взглядом. Пристально. Чуть дольше, чем требовалось. Робин резко отвернулась. — Ладно. Хорошо. Может, слегка субъективна. Нэнси ничего не ответила, но когда она направилась дальше, уголок ее губ был все еще приподнят. Она знала. После этого все стало еще хуже. Потому что Нэнси начала этим пользоваться. Сначала это выглядело случайно. Она наклонялась ближе, когда что-то объясняла. Взгляд задерживала на секунду дольше. Произносила имя Робин тише, чем обычно. «Робин, подай патроны» «Робин, держись ближе» «Робин, смотри на меня» И каждый раз внутри Робин что-то обрывалось. — Ты сегодня очень тихая, - сказала Нэнси в какой-то из вечеров. Они сидели в пустой библиотеке, пахнущей пылью и старой бумагой. Лампа освещала стол между ними. Робин делала вид, что читает карту. — Я концентрируюсь. — Ммм. Движение. Нэнси обошла стол. Робин почувствовала ее до того, как увидела. Тёплое дыхание у виска. — На чем именно ты концентрируешься? Робин закрыла глаза. — На… на… географических… изысканиях… — Ты держишь карту неправильно. Вверх ногами. — А это другая перспектива. Тишина. А затем мягкий щелчок. Робин открыла глаза. Нэнси поставила пистолет у края стола. Совсем рядом. Уилер, оперевшись ладонями о поверхность стола, наклонилась ближе. — Ты нервничаешь, - тихо сказала она. — Нет. — Врешь. — Да. Их лица были слишком близко. Робин чувствовала тепло ее кожи. Слышала спокойное дыхание. — Почему? - спросила Нэнси еле слышно. Робин попыталась отодвинуться, но тщетно. — Ты… - ее голос предательски дрогнул, — смотришь так… — Как? — Будто ты… контролируешь всё. — А разве нет? Робин замерла. — Всё и тебя в том числе, - мягко добавила Нэнси. Это было совершенно нечестно. — Ты… играешь со мной, - выдохнула Робин. — Возможно. — Почему? Мгновение. — Потому что ты позволяешь. Сердце внезапно ударило в грудь так сильно, что стало больно. — Это жестоко, Уилер… — На самом деле? Нэнси чуть наклонила голову. — Тогда скажи мне остановиться. Робин открыла рот, но ничего не сказала. Они смотрели друг на друга. Секунда. Две. Три. И что-то внутри Робин просто сорвалось. Она схватила Нэнси за ворот рубашки и поцеловала ее. Резко, отчаянно и неловко. Словно, если бы она этого не сделала, то распалась бы на части. На мгновение мир сузился до этого момента. Теплая кожа под пальцами, мягкость губ. Запах бумаги, пороха и шампуня. Нэнси замерла. Робин уже хотела отстраниться. Ее накрыла мгновенная паника, но она вдруг почувствовала руку на своей талии. Удерживающую. Нэнси ответила ей. Уверенно. Твердо. Также, как держала пистолет. Также, как смотрела, как принимала решения. Когда они наконец оторвались друг от друга, Робин дышала так, будто пробежала целый марафон. — Я… - она сглотнула. — Это было… я… прости… я не… ты… Нэнси не дала ей закончить. — Наконец-то, - тихо сказала она. Робин несколько раз моргнула. — Что? — Я ждала. — Ты что? Нэнси чуть улыбнулась. Той самой улыбкой, от которой у Робин подгибались колени. — Ты слишком долго держалась. — Ты… - Робин схватилась за голову. — Всё это время… ты… — Да. — Это манипуляция. — Может быть. Робин беспомощно махнула руками: — Это… это нечестно. — Но ты все равно поцеловала меня, - Нэнси снова подошла ближе. — Значит сработало.

***

Сначала Робин ждала, что все изменится после поцелуя. Появится ясность. Определенность. Она ошиблась. На следующий день Нэнси вела себя так, будто ничего не произошло. Вообще. «Робин, проверь задний вход.» «Робин, нам нужны еще батарейки» «Робин, сосредоточься.» Никаких взглядов, прикосновений, намеков. Будто в библиотеке ничего не произошло. К обеду у Робин уже тряслись руки от напряжения. — Ты… - она резко захлопнула дверцу шкафчика. — Ты серьезно? Нэнси даже не подняла взгляд от блокнота. — Ммм? — Ну… То, что произошло между нами… ничего не значит? Совсем? — А ты ожидала чего-то другого? Тон был спокойным. Ровным. Робин потеряла дар речи. — Я… мы… Нэнси наконец подняла голову и посмотрела на нее. Безразлично. Нейтрально. Без намека на тепло или на холод. Обычно. — Это был всего лишь поцелуй, Робин. Мир не остановился, - она снова опустила взгляд. Робин хотелось выть. Потом, поздно вечером, когда они уже собирались расходиться, Нэнси остановила ее у двери. Взяла ее за запястье и притянула чуть ближе. — Что… что ты… Нэнси наклонилась к ее уху. — Ты сегодня весь день слишком напряженная, - прошептала она. У Робин подкосились колени от теплого дыхания Нэнси у шеи. — А кто… в этом… виноват? — Я, - спокойно ответила Нэнси. И отпустив, резко развернулась и ушла. Робин осталась стоять на месте, еле дыша. Теперь это стало системой. Днём дистанция, нейтральность. Холод. Ночью шепоты у самого уха. Иногда Нэнси проходила мимо и едва заметно проводила пальцами по спине Робин. Иногда она садилась слишком близко. Колени касались, плечи прижимались, но стоило Робин двинуться навстречу, Нэнси сразу отстранилась. Однажды Робин попыталась проверить границы. Они сидели за столом, изучая записи. Нэнси склонилась над бумагами. Робин медленно протянула руку и коснулась ее запястья. Нэнси подняла глаза. Молчание. Очень долгое. Робин почувствовала, как внутри нарастает паника. — Я… просто… Нэнси медленно перевернула руку ладонью вверх и крепко переплела их пальцы. Сердце Робин остановилось. Она сжала пальцы сильнее. Минута. Две. Три. Пять. Затем Нэнси аккуратно высвободила руку. Без всяких объяснений, без комментариев, будто этого не было. Робин сидела в шоке. — Ты издеваешься, - прошептала она. — Да. — И даже не отрицаешь? — Нет. Робин нервно рассмеялась. — Это… пытка. Психологическая. — Возможно. Нэнси протянула руку и медленно провела пальцами по линии воротника Робин, едва касаясь кожи. Медленно и намеренно. Девушка затаила дыхание. — Зачем..? Уилер наклонилась ближе и остановилась в сантиметре от ее губ. — Потому что ты реагируешь так красиво… - почти шепот. Потом она резко отстранилась, увеличив расстояние между ними. Робин тихо застонала и закрыла лицо руками. Как-то днём они шли по пустующей школьной парковке. Нэнси шла на шаг впереди, совсем не уделяя никакого внимания девушке, будто той не существует. Робин Бакли больше не выдерживала. Ее нервная система перестала справляться с этим. То жар. То холод. То близость. То дистанция. Она не понимала, что от нее хотят. Однажды Робин сорвалась. — Скажи мне хоть что-нибудь настоящее! Нэнси остановилась и медленно повернулась. — Например? — Я тебе нравлюсь?! Нэнси подошла. Очень медленно и остановилась прямо перед ней. Долго смотрела, внимательно так, будто взвешивала каждую реакцию. Она подняла руку и провела большим пальцем по нижней губе Робин. — Очень, - тихо сказала она. Сердце Робин вспыхнуло. — Но тогда… почему ты… — Потому что мне нравится смотреть, как ты теряешь контроль. Она отступила. Снова. — Ты невыносима! — Знаю. — Я когда-нибудь привыкну? Нэнси чуть склонила голову — Очень надеюсь, что нет. Она быстрым шагом пошла дальше. Позже тем же вечером Робин нашла ее в библиотеке. Нэнси читала, сидя на полу между полками. Робин подошла и села напротив нее. — Ты сведешь меня с ума. Нэнси закрыла книгу. — Что, уже? — Почти. Тишина. — Скажи честно… ты сама когда-нибудь теряешь контроль..? Уилер долго смотрела на нее, очень долго. Затем не спеша наклонилась вперед и поцеловала. Тихо и глубоко. Когда она отстранилась, их лбы соприкоснулись. — Только с тобой, - прошептала она. И это было хуже любых качелей, ведь теперь Робин знала, что Нэнси может быть настоящей. Тогда, когда сама этого хочет.

***

Робин решила изменить стратегию. Если Нэнси будет наблюдать, то она станет не читаемой. Она начала контролировать дыхание. Не сразу реагировать. Однажды это почти сработало. Они шли по коридору. Молча. Раньше Нэнси чуть замедлялась, заставляя Робин подстраиваться. Сегодня все было иначе. Сегодня Бакли не изменила темп и их плечи чуть соприкоснулись, но никто не отступил. Шаг, еще шаг. Контакт длился слишком долго, чтобы быть случайным. Нэнси остановилась первой и медленно повернув голову, посмотрела на Робин с интересом. — Новая стратегия? — Ты заметила. Нэнси подошла на полшага ближе. — Как долго ты сможешь удерживать ее? Робин не ответила. Даже не двинулась и не моргнула. Они так стояли почти секунд десять. Потом Нэнси едва заметно улыбнулась: — Хорошо. И просто ушла дальше по коридору. Робин согнулась пополам от облегчения. После этого Нэнси начала ждать. Она перестала провоцировать напрямую. Самым тяжелым стал новый тип прикосновений, почти отсутствующий. Нэнси могла передать ей ручку так, что их пальцы не касались. Почти. Могла пройти за спиной так близко, что Робин чувствовала тепло ее дыхания, но не дотрагивалась. Она наклонялась через плечо и ее волосы оказывались в миллиметре от щеки Робин. Всегда была какая-то незавершенность. Однажды совсем поздно вечером Робин сломалась от этого «отсутствия касаний». Они сидели на полу библиотеки, спиной к одной полке, почти соприкасаясь плечами. Робин чувствовала тепло ее тела, слышала дыхание, но никакого контакта не было. Совсем. Ни одного. И это стало невыносимо. Очень медленно Робин повернула ладонь вверх на полу между ними. Это было приглашение без слов. Она не смотрела на Нэнси, а просто ждала. Прошла минута, две, три. Сердце бешено стучало в горле. Ничего не происходило. И когда Робин уже собиралась убрать руку, в это мгновение пальцы Нэнси едва коснулись кончиков ее пальцев. Совсем легкое, почти незаметное касание. Робин сдвинула пальцы чуть ближе. Нэнси не ответила, но руку убирать не стала. Робин показалось на секунду, что этот контакт был ее воображением. Так они сидели очень долго. Затем Нэнси тихо произнесла: — Сегодня ты сама попросила. — Ты дала слишком мало… — Я дала ровно столько, сколько ты могла выдержать, не потеряв при этом контроль. Робин медленно повернула голову. — А если я этого хочу? Нэнси посмотрела на нее внимательно. Впервые за долгое время ее взгляд стал теплым. Но при этом… она резко убрала руку и игнорируя вопрос девушки, отвернулась в сторону. Робин злилась, лезла на стену от досады. В голове проносилась тысяча мыслей в секунду.Как… как она может быть такой холодной!? Почему она меня так мучает? Почему не может быть просто честной со мной? Как достучаться. И тогда в ее голове созрела самая смелая, самая безумная, самая сумасшедшая идея, как довести Нэнси до грани, чтобы она перестала себя так вести. Конкретно, как такового плана у нее не было. Она просто устала быть единственной, кто все время балансирует на грани. Ей хотелось хоть раз увидеть, как Нэнси не сможет контролировать ситуацию и себя. Первый эксперимент был довольно осторожным. В тот день Викки - подруга из школьного оркестра, пришла помочь разобрать старые записи. Она сидела на полу среди стопки книг, сосредоточенно хмурящаяся, когда читала. Робин села рядом. Чуть ближе, чем обычно. — Ты всегда так морщишь нос, когда думаешь? - мягко спросила она. Викки подняла голову. — Что? — Вот так… - Робин улыбнулась. — Это очень мило. Она не врала, но это было сказано громче, чем нужно. Тишина. Где-то позади был слышен звук перевернутой страницы. Робин не повернулась, но чувствовала всем своим нутром - Нэнси заметила. Ничего не произошло. Уилер продолжала читать без единого признака интереса к происходящему. Робин ощутила легкое разочарование и странное возбуждение. Хорошо. Значит, нужно чуть больше. Через десят минут Робин уже смеялась над чем-то, сказанным Викки. Смех был настоящим, но она позволила ему звучать теплее и мягче. Робин наклонилась ближе, их плечи соприкоснулись. Никто не отодвинулся. — Ты хорошо объясняешь, - сказала тихо Робин. — Мне нравится тебя слушать. На этот раз тишина за столом стала ощутимой, как будто воздух прекратил свое движение. Робин почувствовала тяжелый взгляд, но снова не стала оборачиваться. Нэнси не стала подходить, не стала вмешиваться. Она просто смотрела, но дольше, чем обычно. Робин это поняла, когда случайно подняла глаза и их взгляды встретились. Нэнси сидела совершенно неподвижно со сцепленными пальцами на столе. Она не выглядела злой или холодной. Она была внимательной, будто наблюдала за экспериментом, который внезапно стал интереснее, чем ожидалось. Это был вызов. На следующий день Робин намеренно продвинулась на шаг дальше. Она коснулась руки Викки, задержав пальцы чуть дольше, когда та что-то объясняла. Это было легкое, дружелюбное прикосновение. — Подожди… покажи еще раз, - мягко сказала она. Викки наклонилась ближе. Робин повернула голову и почти почувствовала взгляд за своей спиной. На этот раз она не выдержала и медленно посмотрела через плечо. Нэнси неподвижно стояла у полки. Ее пальцы лежали на корешке книги, но она не двигалась и смотрела. Прямо. Спокойно, без эмоций. Но что-то в этом взгляде стало уже не любопытным, заинтересованным. В нем было что-то острое. Робин очень по теплому улыбнулась Викки, не отводя глаз от Нэнси. В тот вечер Нэнси впервые подошла сама без какого-либо повода. Она остановилась рядом, когда Робин и Викки обсуждали что-то над картой. Плечо Нэнси почти касалось спины Робин. Но не касалось. — Вы нашли что-то полезное? - ровным тоном спросила она. Робин ощутила, как ее дыхание сбилось. Она повернулась к Викки, а не к Нэнси. — Да, она объясняет намного лучше, чем я. Тишина. Очень медленный вдох рядом. Нэнси ничего не ответила, но осталась стоять так слишком долго, словно проверяла, сколько выдержит сама. Позже, когда Викки ушла, Нэнси спокойно заговорила. — Ты сегодня… общительная. Робин подняла бровь. — Я всегда общительная. — Нет. Сегодня ты демонстративно общительна. У Робин начало сердце ускоряться. — Ты наблюдаешь, - едва слышно произнесла она. — Да. — И? Нэнси сделала шаг ближе, почти вплотную, но не касаясь. — Ты пытаешься вызвать реакцию. Робин не отступила. — И как? Получается? Наступила очень долгая пауза. Нэнси смотрела ей прямо в глаза и впервые, ответила не сразу. Это длилось всего секунду, но Робин заметила. Внутри что-то вспыхнуло. Она поняла, что попала в точку. Нэнси наклонилась ближе. — Будь осторожна. — С чем? Еще ближе. — Ты начинаешь играть в игру, правила которой не осознаешь полностью. — Тогда научи меня, - улыбнулась Робин. Тишина. И тогда Нэнси отвела взгляд первой. Совсем ненадолго, но этого хватило, чтобы Робин поняла. Она нашла единственное, что может пошатнуть контроль Уилер. Не сопротивление. Возможность потерять её внимание. И оставался лишь один вопрос - как далеко она готова зайти, чтобы увидеть, где у Нэнси заканчивается терпение. Это было похоже на перетягивание территории, как канат. Почти незаметное для всех. И чем дальше, тем меньше Нэнси хотела оставаться просто зрителем. Сначала это выглядело как равновесие: Робин была демонстративно тёплое с Викки. Нэнси демонстративно спокойной с Робин. Никто не делал резких движений, но воздух между ними стал плотным, как будто надвигалась гроза. Робин постепенно училась дразнить точнее. Так, чтобы это выглядело естественно, но было адресовано только одному человеку. Она смеялась с Викки чуть мягче, когда знала, что Нэнси рядом. Наклонялась ближе, когда чувствовала взгляд на спине. Робин теперь была уверена, что Нэнси смотрит. Всегда смотрит. И это делало ее смелее. Нэнси долго ничего не меняла, лишь постепенно и просто возвращала внимание. Когда Робин смеялась, Нэнси задавала ей вопрос и та автоматически оборачивалась. Когда Бакли была слишком близко к Викки, Уилер тихо произносила ее имя, но это звучало, как команда, на которую тело Робин реагировало раньше сознания. Иногда Робин игнорировала ее специально. Тогда Нэнси подходила достаточно близко, чтобы та ощущала тепло ее присутствия, даже не глядя. Это было напоминание: я все еще здесь. И ты все еще реагируешь. Это была игра с двух сторон. Опасная игра. Однажды Робин решила, что не будет реагировать. Вообще. Она сидела рядом с Викки, почти касаясь ее коленом, и слушала рассказ с почти ласковым вниманием. Нэнси позвала ее по имени. Робин не обернулась. Она позвала еще раз. Снова никакой реакции. Робин просто продолжила разговор с Викки. Девушка позвала ее в третий раз. Снова в ответ тишина. И тогда Нэнси подошла. Она просто положила руку на спинку стула Робин, близко к ее плечу. Так, чтобы та ощутила, витавшее в воздухе напряжение. Робин очень медленно, как в замедленной киносъемке, повернула голову и их лица оказались слишком близко. — Я звала тебя, - тихо произнесла Нэнси. — Я слышала, - Робин выдержала ее взгляд. Нэнси наклонилась еще ближе после недолгой паузы: — Тогда почему не отвечаешь? Робин с усилием сглотнула, но не отступила. — Я была занята. Затишье между ними стало почти физически ощутимой. И в первый раз в глазах Нэнси мелькнуло что-то резкое, короткое, как удар лезвием. Она медленно выпрямилась, но ее пальцы на спинке стула сжались сильнее, чем нужно. Перелом произошел вечером следующего дня, когда почти никого не осталось. Робин снова сидела рядом с Викки. Ближе, чем обычно. Тихо смеялась, склоняя голову в ее сторону. Флиртовала с ней без маскировки. Но при этом она спиной чувствовала опять взгляд, который благополучно игнорировала. Робин просто наслаждалась болтовней с Викки, пока вдруг… Нэнси не схватила ее за запястье прямо посреди разговора. Робин резко замолкла, не в силах больше вымолвить ни единой буквы. Хватка была крепче, чем когда-либо, но лицо Уилер не выражало ничего, лишь спокойствие. — Нам. Нужно. Поговорить. - отчеканила она. Это была не просьба. Робин не стала сопротивляться, когда ее потащили к выходу, но сердце бешено колотилось. Они остановились в пустом коридоре. Нэнси отпустила ее руку. — Ты сегодня далеко заходишь, - сказала она спокойно. — Ты говорила быть осторожнее. — Я предупреждала. Робин посмотрела ей прямо в глаза. — И? Грудь Нэнси поднялась в медленном вдохе. — И мне это не нравится. Вот оно. Первое признание реакции. Робин заметила, как внутри вспыхнуло что-то дикое. — Что именно? Ее голос был тише обычного. Нэнси долго смотрела, слишком долго. И тогда на долю секунды ее контроль затрещал по швам. Челюсть напряглась, взгляд стал темнее, в глазах плескались дикие, необузданные синие огоньки. — То, как ты позволяешь кому-то другому получать то, что раньше было… между нами, - шепнула Нэнси. Сердце Робин болезненно сжалось. — Ты… никогда не говорила, что это между нами. Это задело Нэнси. Она отвела взгляд, но не стратегически, а машинально, потому что ей срочно требовалось собрать себя заново. Тишина растянулась, как струна. Когда совладав с собой, Нэнси снова посмотрела на нее - ее голос был ровным. — Продолжай, если хочешь. Робин моргнула. — Что? — Флиртовать, дразнить, проверять. Нэнси ушла, шагая очень быстро, словно желала увеличить дистанцию между ними за секунду на тысячу миль.

***

Дни протекали незаметно для всех, кроме них двоих. Эта игра, эта борьба становилась уже не на шутку опасной. Комната была все та же. Робин все также сидела с Викки, чувствуя при этом взгляд за спиной. Но сегодня внутри нее появилось странное упрямство. Почти вызов. Если Нэнси хочет смотреть - пусть смотрит. — Робин… - тихо шепчет Викки. Робин поворачивается к ней. — Да? Она замечает, конечно замечает, что Викки смотрит на ее губы. Слишком внимательно, слишком долго, чтобы можно было списать это на случайность. Сердце напоминает о себе, делая тяжелый удар. Она должна отстраниться. Должна сказать что-то неловкое, смешное, как обычно. Но так и не двигается с места, чувствуя, как по позвоночнику медленно растекается жар. Ощущает всем нутром взгляд со спины. И остается. Вики осторожно, неуверенно наклоняется. У Робин есть целая вечность, чтобы остановить это. Секунда. Полсекунды. Четверть. Она не отстраняется. Не потому что хочет тоже поцеловать Вики, а потому что… хочет увидеть, что сделает Нэнси. И в этот момент Робин заходит слишком далеко. Губы Викки касаются ее губ мягко, осторожно и вместо того, чтобы замереть, Робин отвечает. Сначала едва заметно, потом увереннее. Ее пальцы машинально сжимают край стола. Дыхание сбивается. Здесь нет никакой страсти или желания. Просто решение. Робин остается в поцелуе осознанно. И в этот момент мир позади нее взрывается. Стул с грохотом падает на пол. Звук такой резкий, что Викки вздрагивает и отстраняется первой. Робин очень медленно поворачивает голову, будто уже знает, что увидит. Нэнси стоит посреди комнаты. Совершенно неподвижно. Но это неподвижность не контроля. Это затишье перед бурей. Взрыв, застывший в теле. Ее грудь поднимается слишком быстро, кажется, еще немного и сердце вырвется сквозь ребра. Пальцы сжаты так сильно, что костяшки побелели. Челюсть напряжена. А взгляд… не холодный, не колкий. Это чистый ураган. Боль, ярость, ревность, шок. И что-то почти отчаянное. Без защиты. Робин никогда не видела ее такой. Она вдруг понимает, что больше ничего не контролирует. Она перешла черту. — Нэнс… - шепот. Нулевая реакция. Нэнси молчит и просто смотрит на губы Робин, будто перед глазами до сих пор этот гребаный поцелуй. — Я… - начинает растерянно Викки. — Я думала… Она не успевает окончить то, что хотела сказать, потому что Нэнси делает шаг. И этого достаточно, чтобы воздух в комнате стал ледяным. — Ты ответила, - еле слышно, но голос не ровный. Он рвётся, словно каждое слово проходит через сжатое горло. Робин открывает рот, но не может ничего сказать. — Ты… ответила, - повторяет Нэнси, уже шепотом. И в этом шепоте что-то ломается, как треснувшее стекло. Викки окончательно понимает, что происходит что-то неправильное и быстро извинившись, выбегает из комнаты и закрывает за собой дверь. Нэнси делает еще шаг. Теперь они близко, очень близко. — Это было частью игры? - спрашивает она. Робин не отвечает, потому что сама уже ни черта не понимает. — Ты позволила ей… - Нэнси делает резкий вдох. — Нет. Она качает головой. — Ты поцеловала ее в ответ. Ее голос поднимается не громко, но резко, как треск молнии. Робин чувствует как внутри нее поднимается паника. — Я просто хотела, чтобы ты… — Чтобы я что? - всплеск бури. — Смотрела? Злилась? Реагировала? Страдала? Каждое слово звучало, как удар. — Я реагировала, Робин. Я всё это время реагировала. Она делает еще шаг. Теперь между ними почти нет пространства. — Но ты… - голос срывается. — Ты дала ей то, что… Она не договаривает. Глаза блестят. — У тебя нет никакого права так поступать со мной, - еле слышно. — Я не думала, что… - Робин чувствует, как внутри все сжимается в тугой узел. — Вот именно! Нэнси резко отворачивается, проводит рукой по волосам. Это хаотичное движение совершенно чужое ее обычной собранности. Она начинает ходить по комнате слишком быстро, как будто внутри нее очень много энергии, чтобы стоять. — Я наблюдала, как ты флиртуешь. Как ты касаешься ее. Как. Ты. Смотришь. На. Нее. Голос становится громче. — Но это… - она резко поворачивается. — Это было мое последнее предположение. Что ты… У нее не получается закончить, потому что руки дрожат. Грудь резко поднимается. Нэнси действительно теряет контроль. — Это было не по настоящему, - пытается оправдаться Робин. — Но ты осталась, - шепчет Нэнси. — Не отстранилась, не остановила. Ответила. Тишина. — Значит, это что-то значило. Робин делает шаг к ней. — Да. Значило. Нэнси замирает и медленно поднимает глаза. — Что? Робин тяжело дышит. — Я хотела, чтобы ты перестала притворяться, что тебе все равно. — Мне никогда не было все равно, - говорит Нэнси почти беззвучно. Это уже не буря. Это ядро урагана. Тихое и смертельное. — Тогда покажи. Нэнси быстрым шагом сокращает дистанцию между ними и хватает ее за ворот рубашки. Резко притягивает, но не целует. Просто держит. — Я больше не буду смотреть, как кто-то другой прикасается к тебе, - ее голос низкий, дрожащий, неконтролируемый. — Никогда. Робин замирает, потому что теперь это перестало быть игрой. Она пытается что-то сказать, но не успевает. Нэнси целует ее. Без всякой осторожности. Это удар эмоций, которые слишком долго держали под замком. Губы Нэнси горячие, требовательные, почти злые. Руки держат крепко Робин, не давая ей малейшего шанса отстраниться, исчезнуть, выбрать кого-то другого. В этом поцелуе скопилось всё: ревность, страх, ярость, отчаяние. Как будто она пыталась стереть всё, что было до. Робин задыхается от силы чувства. Это не игра, не провокация. Это признание, вырванное силой. Нэнси резко отстраняется. У нее рваное дыхание, глаза горят бешеным огнём. Лоб почти касается лба Робин. — Это поцелуй, - шепчет она хрипло. — Не тот, которым проверяют. Тот, который … не отпускает. Робин смотрит на нее широко раскрытыми глазами. Ее оглушает внезапное понимание. Она получила реакцию, которую хотела. И эта реакция оказалась гораздо сильнее, чем Робин готова была выдержать. — Я… - голос тихий, непривычно осторожный. — Я хотела реакции. Хотела, чтобы ты сорвалась. Показала… хоть что-то настоящее. — Но я не думала, что это будет… вот так. Нэнси смотрит на нее. Долго, внимательно. Без маски. — Я тоже не думала, - говорит она наконец. — Что дойду до точки, где не смогу себя остановить. Они медленно отпускают друг друга. — Это опасно, - тихо произносит Нэнси. — Мы опасны. Робин коротко улыбается. — Мы всегда были такие. — Нет… - Нэнси качает головой. — Раньше это было напряжение. Контроль. Проверки. Теперь, это может нас сломать. — Тогда перестань, Нэнс. Нэнси моргает. — Что? — Не борись. Не закрывайся. Не превращай всё снова в холод и дистанцию. Если это действительно настолько сильное… - голос Робин становится мягче, — давай хотя бы перестанем делать вид, что это не важно. Нэнси делает медленный вдох. — Без игр? — Без игр. — Без проверок? — Без проверок. — Без… третьих лиц между нами? Робин отвечает сразу: — Без. Нэнси смотрит ей прямо в глаза. И в ее взгляде нет ни контроля, ни стратегии. Только осознанный выбор. — Хорошо. Робин делает шаг ближе и берет руку Нэнси в свою. Нэнси не вырывается. Пальцы медленно сжимаются в ответ. Они стоят так долго. Очень долго. И напряжение больше не режет воздух. Оно спокойно оседает. Как шторм, который прошел и оставил после себя теплый покой. — Значит, всё? - спрашивает Робин. — Нет. Робин замирает. — Всё только начинается. Но теперь это по настоящему. Бакли тепло улыбается. — Тогда… давай постараемся не разрушить это за первые же сутки. — Это будет сложно, - почти смеется Нэнси. — Знаю. — Мы снова поссоримся. — Знаю. — Кто-то снова сорвется. — Я в этом уверена. Секундная тишина. — Но мы все равно попробуем? Робин мягко сжимает ее пальцы. — Попробуем. На этот раз, когда Нэнси тянется и целует Робин снова, это уже не буря, не вызов. Поцелуй медленный, тихий, настоящий. Никто из них больше не проверяет, кто смотрит, кто реагирует, за кем победа. Это больше не борьба. Это начало.