Букеты, полные чувств

Ёсан никогда не дарил Сану цветов. На самом деле ему даже ни разу не приходило что-то подобное в голову. Не потому, что Сан мужчина и оттого не нуждается в цветах, совсем нет. Просто как-то… Так сложилось. Он дарил цветы своей маме, с тех самых пор, как она начала давать ему деньги на обеды, а он смог начать откладывать их на подарок. Так из года в год, пока не наступал её день рождения. И ещё бабушке дарил, но на них не приходилось копить, ибо мама уже ставила его перед фактом, что завтра они идут в гости и ему нужно будет вручить цветы. Обе всегда ярко улыбались и благодарили, а потом бережно ставили свои букеты в воду. Старались изо всех сил, чтобы они простояли как можно дольше. Это как заводская настройка в голове: если какой-то праздник у родственницы или в принципе у женщины в плюс-минус близком окружении, то ей нужно подарить цветы. Ну, конечно, исключая моменты, если вдруг у неё на них аллергия. Но почему-то после начала отношений с Саном Ёсан никогда об этом не думал. Они дарили друг другу подарки, ходили на свидания, но нигде не фигурировали цветы. И в какой-то момент это показалось странным. По крайней мере, Ёсану. Его языком любви никогда не были слова. Он скажет «я тебя люблю» в ответ без проблем, ощущая это самое светлое чувство, скажет «ты чудесен» на вопрос о том, как Сан выглядит, но проще всего ему выражать любовь присутствием. Быть где-то рядом, помочь в нужную минуту. Молчать, но так, что будет очевидно, что всё взаимно. Что не возникнет сомнений, что всё в порядке. А тут вдруг захотелось подарить. Потому что просто всплыла мысль: «Почему он всю жизнь выражал своим самым близким на свете людям любовь цветами, а новому, но такому же дорогому и ценному человеку — никогда?» Это как-то даже сомнительно. Ёсан останавливается на букете из подсолнухов с ромашками. Подсолнухи, во-первых, потому что созвучно (Сан и sunflower), а во-вторых, потому что именно они ощущаются проще всего. Есть что-то в них чистое, лёгкое, без страсти и навязчивости. Без избитых в культуре смыслов. Просто красивые цветы. Ромашки же… с давних времён означают взаимную симпатию. Звучит волшебно. На самом деле Ёсан первым делом залез в язык цветов, чтобы узнать, какой что означает, отметил у себя в голове — а ещё в заметках — те, что кажутся наиболее подходящими. Но стоило зайти в магазин, как все мысли вылетели из головы, а телефон и вовсе оказался забыт. Он как-то просто растерялся во всём этом растительном окружении: глаза полноценно начали разбегаться. Благо, там была терпеливая флористка, способная разобрать его желания. И вот, цветы. Букет, завёрнутый в обычную крафтовую бумагу и перевязанный красной лентой. День четырнадцатого февраля выходит холодным. Ёсан прячется за вязаным шарфом, потому что щёки и нос замерзают в несколько секунд нахождения на улице, и греет руки в плотных перчатках, чтобы спокойно держать букет. В шесть вечера уже темно, из-за чего в свете фонарей у дороги пар от дыхания людей вокруг виден достаточно чётко и задаёт атмосферу. Улица самая обычная, ничто не выдаёт в ней, что сегодня праздник, но все в курсе, какое сегодня число. Мимо проходит пара девушек, держащихся за руки и о чём-то болтающих достаточно громко, но не настолько, чтобы Ёсан разобрал их слова. Он может уловить лишь голоса. И улыбнуться. Они с Саном договорились встретиться у одной конкретной пекарни, чтобы объесться местным вкуснейшим ягодным пирогом. Ёсан успевает идеально вовремя, несмотря на небольшую задержку в цветочном. В его груди трепещет предвкушение: совсем скоро они увидятся. Виделись уже десяток раз и даже больше, но сегодня ощущается по-особому. Первый День святого Валентина вместе. Первый букет цветов, который так и ждёт своего получателя. Букет, что наполнен мыслью: я люблю тебя, очень ценю, знаешь, как одного из самых дорогих и близких людей в жизни ценю, мне сложно говорить это вслух, но, пожалуйста, почувствуй это сквозь моё послание. Ненавязчивое, хоть выразительное. За один поворот до этой пекарни, Ёсан замедляется и подносит цветы поближе к лицу, чтобы вдохнуть их аромат. Тепло. Тепло, несмотря на морозящий лицо ветер на улице. Когда он поднимает взгляд на дорогу впереди, замирает. Потому что натыкается на Сана, что тоже, боже мой, тоже держит букет цветов в руках. Только это не подсолнухи — Ёсан видит издалека — точно может различить лилии, но они вместе с какими-то двумя видами, о названиях которых он не имеет ни малейшего понятия. Сердце подлетает куда-то к глотке и раздаётся набатом. Кто-то неосторожно пихает замершего Ёсана в бок, и он тихо шипит, шатко отступая в сторону. Оборачивается, но потревоживший его незнакомец уже исчез в толпе. И когда Ёсан, хмурясь, хочет смириться со всем этим и поворачивается обратно, Сан оказывается прямо рядом с ним. Напротив, в абсолютной близи. Он сжимает букет подмышкой и беспокойно смотрит на Ёсана. — Ты в порядке? — спрашивает Чхве и, получив неуверенный кивок, гладит Ёсана по боку. Тот скрыт слоями ткани, это почти не ощутимо, но сам факт отчего-то делает приятно. Больше ничего словно и не нужно. Это прикосновение ощущается как те самые исцеляющие поцелуи. Ёсан уверен, что никакого синяка у него на теле не будет лишь благодаря тому, что Сан прикоснулся к больному месту. От глупости мысли его уши краснеют, из-за чего так радует весь этот холод на улице. Никто ничего не поймёт. — Просто придурок какой-то, — Ёсан пожимает плечами. Неприятный осадок от удара, естественно, остаётся, но он старается его игнорировать. Всё-таки планы на вечер были совершенно другие. Совершенно не обсуждение какого-то противного человека на улице. Сан тем временем выглядит как побитый котёнок, словно это его кто-то ударил. — Хочешь, я его побью? — тихо предлагает он. Ёсан мягко усмехается. У Сана, конечно, есть чёрный пояс по тхэквондо, но эти навыки он не применял уже множество лет. Он из тех, кто не обижает даже мухи, но ради Ёсана предлагает такое не в первый раз. Кан ни разу не соглашался, но почему-то есть ощущение, что тот реально может попытаться при его желании. Конфликтов не хочется. Никогда не хочется, и сегодня особенно. Проще всего перевести всё в шутку, отвлечься и просто забыть окончательно о том, что произошло. — Букетом? — Ёсан указывает на него, что всё ещё торчит подмышкой у Сана, и тот спохватывается, беря его в руки, и Кан в этот момент замечает, что его ладони и пальцы все покраснели от холода. Им как можно скорее нужно внутрь. — Им не надо. — Нет, я… — Сан мнётся. — Нет. Тебе букет, им бы я не стал, — и протягивает его. — И ты, я вижу, принёс тоже… — Принёс… — вмиг Ёсану становится невероятно неловко. — Подсолнухи тут, вот, — и тоже протягивает. Оба глядят на букеты, молча, хлопая глазами и не понимая, как же ими обменяться, учитывая, что руки заняты. Сан оживает первым и перехватывает цветы одной рукой, чтобы с осторожным поклоном принять букет Ёсана. И тогда Кан может свободно взять свой. — Очень красивые… — на лице Сана расцветает улыбка. — Думал обо мне, когда выбирал? Ёсан закатывает глаза и мимолётно наслаждается ароматом лилий. — Нет. С чего ты взял? — Кан делает шаг и уходит Сану за спину, направляясь к кофейне. Так и хочется улыбнуться, настолько сильно, что всё лицо буквально сводит, но не стоит так тешить самолюбие Сана. Вдруг зазнается ещё. Букет ощущается в руках так, будто Ёсан сидит в гостиной под пледом и подносит ладони к камину на безопасном расстоянии, чтобы согреться. Будто осторожно держит свечу. Будто в руках у него оказалось настоящее солнце. А ведь букет из подсолнухов даже не у него. Но какое ещё может быть объяснение тому, что эти лилии ощущаются, как приятный оазис посреди февраля? — Хэй! — обиженно догоняет его Сан, и Ёсан хихикает. — А я о тебе думал! — Верю. — Несколько дней думал, какие цветы стоит выбрать. Гуглил! Столько магазинов посмотрел… — Верю, — Ёсан уже не пытается скрывать улыбку, но не останавливается, хоть и замедляет шаг. — И ты обо мне думал, признайся! Думал. И думает каждый день. Если прям совсем честно, то делает это без остановки. — М-м-м, — Ёсан всё же останавливается и встречается со взволнованным взглядом Сана. — Это всё твои догадки. — Ёсани-я! — восклицает Сан недовольно. — Сани-я? Сан надувает губы, хмурясь. Бедняга. Ёсан, наконец, хочет его пожалеть. Такого, грустного, с букетом цветов, что держит крепко в охапке. — Я буквально подарил тебе подсолнухи. Догадайся сам? — Значит, точно думал! — сияет Сан, и Ёсан улыбается ему. — Получается так. Сан опускает взгляд на цветы и улыбается. — Ты же знаешь, я их никогда не выкину. Это сделаю. Гербарий. Ёсан прыскает. — И что ты с ним будешь делать? — Смотреть и вспоминать! Ты никогда не дарил мне цветы! — Ты мне тоже, — резонно отвечает Ёсан. — Значит, мне тоже нужно будет превратить их в гербарий? Сан кивает в несколько резких махов. — Парный гербарий! — мечтательно произносит он. Ёсан шутливо закатывает глаза. — Пойдём, парный гербарий, — Ёсан наклоняется вперёд и клюёт Сана в губы, заставляя замереть. — У тебя все руки красные. И теперь сияние Сана ещё сильнее. Это настолько яркая аура, что она может ослепить любого. Он выглядит так, будто они не целовались никогда в жизни и этот мягкий чмок — смысл всей его жизни. Ёсан только разворачивается к дверям кофейни, как Сан берёт его за руку. Мягко сжимает, и они пересекаются взглядами. В глазах Сана настолько много всего, что в этом можно утонуть. Особенно, когда он смотрит на Ёсана. И так странно ощущать, что Ёсан — это он. Тот, кто вызывает в ком-то так много эмоций. Когда Ёсан решил подарить цветы, он хотел так безмолвно выразить свои чувства, и убедился, что вышло, когда заметил, что Сан на протяжении всего вечера не выпускал букет из рук. Ещё, когда они приехали к нему домой и Сан осторожно подрезал концы стеблей перед тем, как установить букет в воду. Берёг, так сильно берёг. А сам он не мог оторваться от букета лилий. Он не знал, какие у него любимые цветы и есть ли вообще. Никогда не задумывался, как-то даже повода не было. Но лилии явно навсегда отпечатаются у него в памяти и сердце. Потому что их подарил Сан. А вместе с ними и всего себя. Может, идея о гербарии не так уж и плоха.