Одно слово

      — Малдер, мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал.       — Конечно, Скалли, что такое? — Малдер поднял голову, его любопытство мгновенно проснулось.       Скалли встала, пересекла кабинет и заперла дверь. Затем повернулась, прислонившись к ней.       В животе у Малдера зародилось лёгкое, но нарастающее беспокойство.       — Скалли, что случилось?       Её взгляд, пронзительный и требовательный, приковал его к месту.       — Мне нужно, чтобы ты сказал мне правду.       «Что происходит?..»       Челюсть Малдера отвисла, но прежде чем он успел произнести хоть слово, Скалли подняла руку, останавливая его.       — Подожди. Пожалуйста.       Он закрыл рот, внимательно изучая её в тусклом свете кабинета. Что бы это ни было, он понял, это было серьёзно. Очень серьёзно. Под этой привычной, хладнокровной маской Скалли скрывался... страх?       — У меня два вопроса, и я хочу, чтобы ты дал слово, что скажешь мне правду. Простое «да» или «нет». Полную, абсолютную, неискажённую правду. Не половину, не часть, не то, что, по твоему мнению, я хочу услышать, или то, что, по твоему мнению, меня защитит. Всю правду.       Малдер попытался встать, но её поднятая рука снова остановила его. Он снова сел, не отрывая от неё взгляда.       Тревога в животе нарастала, но он упорно игнорировал её. «Это же Скалли, ради Бога. И ей больно. Что бы это ни было, оно напугало её так сильно, как я никогда не видел».       — Конечно, Скалли.       — Пообещай мне, Малдер. Просто «да» или «нет».       — Обещаю.       Скалли оттолкнулась от двери, сделала несколько шагов к нему и снова замерла.       — Малдер, ты сказал, что нуждаешься во мне. В коридоре возле твоей квартиры той ночью ты сказал, что нуждаешься во мне. Здесь и сейчас, это всё ещё правда?       Что бы он ни ожидал услышать, это было не то.       "Меня ударило молнией. Я чувствую запах озона, волосы встали дыбом. Она сомневается? Где мой голос? Он был здесь секунду назад".       — Скалли...       Она покачала головой, подняв палец.       — Да.       Она глубоко вздохнула, сглотнула, но её голубые глаза не дрогнули. И вдруг он понял. Понял без тени сомнения, каким будет её следующий вопрос. Жгучая паника охватила его.       "Скалли, нет. Нет. Не иди туда. Ты должна стереть это из памяти, как стирают кошмарный сон. Это как если бы ты была женой моего лучшего друга – я не могу позволить себе даже мечтать о тебе, это уничтожит всё, что у нас есть. Ты не можешь отдать мне себя так, как я желаю тебя, как я люблю тебя. И если я прикоснусь, если хоть на миг почувствую тебя, то уже не смогу жить не получив тебя целиком. Тебе придется уйти, они разлучат нас, и я не переживу этой потери снова... Я не могу... "       — Твои глаза тоже говорили той ночью, Малдер, не о нужде...       "Скалли, НЕТ! Не...!"       — ...но о желании. Ты хотел меня. Как женщину. Ты хочешь?       Нет, нет, нет, нет, нет... Молния не бьёт в одно место дважды. Или бьёт?       Он смутно осознал, что рот его открыт, но слова застряли в горле. Воздух не поступал в лёгкие. Это конец.       — Малдер?       Возможно ли вообще испытывать такую боль и оставаться в живых?       — Ответь мне, Малдер.       — Скалли, я...       Она покачала головой, в глазах её заблестели слёзы. — Одно слово.       В ловушке.       — Скалли, пожалуйста...       ... разве ты не видишь, что я умираю?..       — Одно слово, Малдер!       Пощады не будет. Её голос становился всё громче, и вдруг Малдер почувствовал, как внутри него разгорается яростный, обжигающий гнев. «Как ты смеешь! КАК ТЫ СМЕЕШЬ вынуждать меня так поступать? Требовать, чтобы я стал орудием нашего уничтожения?»       — ОДНО СЛОВО!       — ДА, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ДА!!!       Крик разорвал тишину комнаты, вторя яростному грохоту кулаков Малдера по столу. Скалли, бледная как полотно, смотрела на него широко раскрытыми от ужаса глазами. В её взгляде читался страх. Страх перед ним.       Ярость схлынула так же внезапно, как и нахлынула, оставив после себя лишь опустошение. Малдер уронил голову на руки, крепко зажмурив глаза. Слезы уже застилали взор, делая мир неразличимым.       — Да… — выдохнул он беззвучным шепотом. Но это уже не имело значения. Ущерб был нанесен.       Цокот каблуков приблизился. Скалли оказалась рядом, её прохладные ладони коснулись его пылающих щек. Но он не мог заставить себя поднять на неё взгляд.       — Малдер… — её голос дрогнул. Я мертв, Скалли. Хочешь провести вскрытие прямо сейчас? Пожалуйста, прошу тебя, просто уйди...       Она слегка встряхнула его. — Фокс! Господи, чего еще ты хочешь?! Его голова поднялась. И вот она, плачет...       — Я тоже тебя хочу, идиот! — задыхаясь, проговорила Скалли, продолжая трясти его. — Чёрт возьми, я люблю тебя! Неужели ты не видишь? Мне нужно было знать, если ты...       Все замерло. Они остановились, их взгляды – карий и голубой – встретились, требуя, умоляя. Ища правду.       Полную, абсолютную, совершенную правду.       Время снова пошло. Малдер вскочил с кресла, и прежде чем она успела вдохнуть, поцеловал её. Крепко.       Это был не тот нежный, сладкий, робкий поцелуй, который она ожидала получить в их первый раз. И даже не сильный, уверенный. Это было жадное, отчаянное, стремительное прикосновение мужчины, пойманного на самом краю пропасти. Его пальцы запутались в её волосах, а рот настойчиво накрыл её губы, требуя ответа, который Скалли с готовностью дала.       Воздух? Кому он нужен?       Её руки скользнули по его шее, легли на спину, словно не желая отпускать.       Малдер вздрогнул, прервал поцелуй и крепко прижал ее к себе. Он уткнулся лицом в её шею, дыхание прерывистое, сердце бешено колотилось. Она чувствовала, как он борется с собой, и прижимала его еще сильнее, ликуя, со слезами, готовыми хлынуть. О, ДА, спасибо БОЖЕ, наконец-то, наконец-то...       Через мгновение он отстранился, нежно держа её лицо в ладонях, заглядывая в глаза. Ища, изучая... что? Его пальцы скользнули по щекам, носу, бровям — прикосновения влюбленного, легкие, как крылья бабочки. Он осторожно убрал несколько непослушных прядей с её глаз. "Он... запоминает меня. Как я выгляжу."       Затем его руки обхватили её лицо, и он медленно наклонился. Скалли поняла: наконец-то она получит тот самый поцелуй в коридоре.       Его губы, прежде твердые и теплые, теперь нежно скользили по её губам. Ласкали, соблазняли. Он очертил контур её рта, затем мягко потянул, едва ощутимо покусывая.       "Ах. Играть можно и вдвоём, пожалуй." Скалли провела языком по его нижней губе, наконец-то приглашая его войти. О да. Семечки и сладкий чай. И что-то чудесное, тёмное, пряное, что было только Фоксом Малдером. Их языки сплелись в борьбе, преследуя и дразня. Малдер издал рык из самых глубин грудной клетки, и этот звук опустился ниже её талии, оставаясь там и разжигая огонь.       Его руки скользнули вниз по её спине, притягивая ближе. Он отстранился от её губ, чтобы поцеловать нос, глаза, лоб. Его хватка усилилась, и Скалли почувствовала его жар. Всего его.       — Скаааалли... — горячий шёпот возле самого уха вызвал в ней сильную дрожь, смесь страсти и чистой женской радости от его сбивчивого голоса и ощущения его возбуждения. Это я с ним сделала. Я. — Дана, нам не следует этого делать...       Она поцеловала его в шею и почувствовала, как он дрожит, провела пальцами вниз по его спине. — Почему нет?       Малдер издал звук, нечто среднее между стоном и смешком. — Великие неписаные правила невмешательства, помнишь?       — К чёрту правила. Мне плевать. — Она уткнулась ему в грудь, утопая в его запахе. — Обними меня.       — Сколько захочешь.       — А как насчёт навсегда?       — Договорились.       Малдер уткнулся лицом в её мягкие волосы, прижимаясь и слегка покачиваясь. Его разум лихорадочно пытался осмыслить произошедшее, но сердце и душа, наконец-то, обрели покой. Словно пазл, все разрозненные части сложились в единое целое, завершив долгий путь. Годами они были не просто близкими друзьями, а родственными душами, интеллектуальными любовниками, чья связь превосходила узы брака. И это... это было бы лишь прекрасным дополнением, той самой вишенкой на торте....       но я люблю вишенку.