Лишние скелеты, или...Дракон, который ждал

Даже крылья ангелов меркнут рядом

с силой истинной любви...

особенно если эта сила исходит от дракона!

Рассвет пробивался сквозь узкое окно библиотеки тонкими золотыми полосами. Принц сидел на широком подоконнике, поджав под себя ноги, и старая книга на его коленях пахла пылью, временем и чем-то неуловимо драконьим — дымом, горькими травами, далекими грозами. Он перелистывал страницы уже второй час, с того самого момента, как небо на востоке только начинало заниматься багрянцем. «О перерождении драконов, — было выведено витиеватым почерком на первой странице. — О том, как древняя кровь принимает новые обличия, и что значит для бессмертного стать смертным». Тэхен читал и не верил. Здесь было написано, что дракон, однажды принявший человеческий облик, может остаться в нем навсегда. Если захочет... Если найдет причину... Если полюбит так сильно, что собственная чешуя станет чужой, а человеческая кожа — домом... Принц вновь устремил свой взгляд в небесную даль. Рассвет разгорался медленно, лениво. Сначала нежно-розовый, потом золотой, потом — глубокий, синий, с остатками ночных звезд на западе. Горы стояли тихие, укутанные утренним туманом, и где-то внизу, у ручья, уже блеяли три наглые козы, встречая новый день. Принц улыбнулся краешком губ. Он думал о Драконе. О том, как тот изменился за эти недели. О смоляных волосах, которые теперь вечно лезли ему в глаза, и Тэхен постоянно заправлял их за ухо, а ЧонгУк делал вид, что не замечает, хотя всякий раз замирал и чуть заметно дымил кончиками пальцев. О черных омутах глаз — глубоких, бездонных, в которых иногда вспыхивали золотые искры, когда он злился или… или смотрел на Тэхена слишком долго. О клыках — чуть длиннее человеческих, острых, опасных, и от этого почему-то бесконечно притягательных. Мощное тело ЧонгУка не пугало, более того, оно до огромных мурашек на коже притягивало. В этом Тэхен готов был признаться хотя бы себе. В нем чувствовалась сила, с которой не могли сравниться никакие рыцари — древняя, спящая, но готовая проснуться в любой момент. Когда ЧонгУк обнимал его, Тэхен физически ощущал эту мощь — под тонкой кожей перекатывались мышцы, которые помнили, как сворачивать горы и ломать скалы. Эта сила притягивала. Неудержимо. Так, что у Тэхена перехватывало дыхание, когда ЧонгУк просто входил в комнату. — Ты не спишь, — раздалось сзади тихое, хриплое со сна. Тэхен не обернулся. Только улыбнулся чуть шире. — А ты всегда просыпаешься, когда я не сплю. — Я всегда просыпаюсь, когда ты не рядом. Шаги были почти бесшумными — ЧонгУк все еще двигался как хищник, даже в человеческом теле. Тэхен чувствовал его приближение каждой клеточкой: тепло за спиной, легкое дуновение воздуха, запах дыма и горных трав. Чон опустился на вырубленный в скале подоконник позади принца, почти неслышно. А потом — медленно, осторожно, будто все еще не веря, что имеет право — положил подбородок Тэхену на плечо. Тэхен замер. Руки ЧонгУка скользнули вперед, несмело, чуть дрожа, и окольцевали его живот. Легко, почти невесомо — просто прикосновение, просто тепло, просто обещание. Они молчали, и тишина вокруг них казалась абсолютной. — Я читал о перерождении, — тихо сказал Тэхен, не оборачиваясь. — Тут написано, что дракон может остаться человеком навсегда. Если захочет. ЧонгУк молчал. Его дыхание щекотало принцу шею — теплое, ровное, живое. — Я не хочу обратно, — сказал он наконец. Голос был низкий, чуть хриплый — таким голосом драконы, наверное, шепчут нежности тем, кого любят. Тэхен сглотнул. — Почему? — Потому что там, — ЧонгУк чуть повел подбородком в сторону, где за окном синело небо, — я был один. А здесь — я с тобой. — Ты можешь летать. — Я могу обнимать тебя. — У тебя были крылья. — У меня есть руки. — Ты жил четыреста лет. — Я хочу прожить еще столько же. С тобой. Тэхен закрыл глаза. — Чон… — Я не тороплю, — перебил ЧонгУк, и в его голосе вдруг проступила та самая драконья древность — глубокая, спокойная, бесконечная. — Я просто говорю. Чтобы ты знал. Там, в книге, еще написано, что если дракон остается человеком, он становится смертным. Стареет. Умирает. — Голос Тэхена чуть дрогнул. — Но если он умирает рядом с тем, кого любит, то возрождается вновь. В детях. Внуках. В тех, кто будет помнить. — Ты хочешь детей? — Тэхен всё еще смотрел вдаль. — Я хочу тебя. — ЧонгУк уткнулся носом в шею принца, вдохнул глубоко, жадно. — А дети — это просто способ остаться с тобой навсегда. Тэхен повернул голову, и их взгляды встретились. Черные омуты глаз, в которых горело золото. Чуть приоткрытые губы, за которыми угадывались небольшие, но острые клыки. Смоляные волосы, упавшие на лоб — Тэхен не удержался, заправил их за ухо. ЧонгУк замер. И улыбнулся — той самой улыбкой, краешком губ, от которой у Тэхена внутри всё переворачивалось. — Ты невозможный, — выдохнул Тэхен. — Я знаю. — ЧонгУк прижался теснее. — Ты уже говорил. — Я буду говорить это каждый день. — Хорошо. — И каждый день буду просыпаться и проверять, не приснилось ли мне всё это. — Не приснилось. — Откуда ты знаешь? — Я здесь. Я горячий. — ЧонгУк чуть сжал руки на его животе. — И я сейчас тебя поцелую. — Ты спрашиваешь разрешения? — Я дракон. Я не спрашиваю. Я предупреждаю. И он поцеловал. Медленно, осторожно, будто пробуя на вкус. Тэхен откинул голову назад, на его плечо, подставляя шею, и Чон принял этот дар — припал губами к нежной коже, чуть прикусил, совсем легонько, клыками. Тэхен выдохнул. — Больно? — тут же спросил ЧонгУк, отстраняясь. — Нет. — Голос Тэхена сел. — Еще. ЧонгУк усмехнулся — довольно, по-драконьи, — и снова приник к его шее. Он целовал медленно, смакуя. Каждое прикосновение губ, каждый легкий укус, каждое движение языка по горячей коже. Тэхен чувствовал, как по телу разливается жар, как руки ЧонгУка на его животе сжимаются чуть сильнее, как дыхание становится глубже. — Чон, — выдохнул он. — Мм? — Я тоже хочу… — Чего? — Коснуться тебя. ЧонгУк отстранился, позволяя Тэхену развернуться. Они сидели теперь лицом к лицу, на широком подоконнике, прижавшись друг к другу так тесно, что между ними не осталось воздуха. Тэхен поднял руки и положил ладони ЧонгУку на грудь. Под пальцами билось сердце — сильное, ровное, живое. Сердце дракона, которое выбрало биться по-человечески. — Я люблю тебя, — сказал Тэхен. ЧонгУк замер. Его глаза расширились, золото в черноте вспыхнуло ярче. — Я люблю тебя, — повторил Тэхен. — Я люблю твои волосы, которые вечно лезут в глаза. Я люблю твои клыки, которыми ты кусаешь меня, когда я не жду. Я люблю твой голос и твои руки и то, как ты храпишь по ночам. — Я не храплю, — машинально ответил Чон. — Храпишь. И мурлычешь, когда чешу тебя за ухом. — Я не мурлычу. — Мурлычешь. И это самое прекрасное, что я слышал в жизни. Чон смотрел на него долго, очень долго. А потом — притянул к себе и поцеловал так, будто от этого поцелуя зависела жизнь. Это было уже не осторожно. Не нежно. Это было глубоко, жадно, требовательно — поцелуй дракона, который нашел свое сокровище и не собирался его отпускать. Тэхен отвечал. Обвил руками его шею, притянул ближе, зарылся пальцами в смоляные волосы. ЧонгУк зарычал — тихо, довольно, вибрируя где-то в груди, — и этот звук отозвался в Тэхене дрожью во всем теле. — Тэ, — выдохнул ЧонгУк, отрываясь от его губ. — Тэ, я… — Я знаю. — Я люблю тебя. Я люблю тебя так, что иногда забываю дышать. Я люблю тебя так, что готов остаться человеком навсегда, даже если это значит никогда больше не летать. — Ты будешь летать, — прошептал Тэхен. — Во сне. А я буду ловить тебя, когда ты начнешь падать. — Я не упаду. — Я все равно поймаю. ЧонгУк улыбнулся — широко, светло, как ребенок. А потом наклонился и поцеловал его плечо. Ключицу. Ямочку у горла. Шею — снова, долго, оставляя на коже красные следы. — Я хочу, чтобы все знали, — пробормотал он между поцелуями. — Что ты мой. — Это метка? — Это обещание. — Красивое обещание. — Я не умею красиво. Тэхен погладил его по голове, запуская пальцы в волосы. — Ты умеешь красиво лучше всех, кого я знал, — сказал принц. — А я знал много людей. Тридцать три рыцаря, если быть точным. ЧонгУк фыркнул — довольно, собственнически. — И всех убил я. — И всех убил ты. Ради меня. Ради нас, — поправился ЧонгУк. — Я тогда еще не знал, но ждал именно тебя. Солнце поднялось выше, заливая библиотеку золотом. Пылинки танцевали в лучах света, книги на полках тихо дремали, и где-то внизу снова заблеяли козы. — Чон, — позвал Тэхен. — Мм? — А что, если мы прямо сейчас? — Что — прямо сейчас? — Начнем. Оставаться друг с другом. Навсегда. ЧонгУк поднял голову. В его черных глазах горело столько света, что Тэхену показалось — он смотрит в солнце. — Ты серьезно? — Я никогда не был серьезнее. — Ты хочешь… со мной? Навсегда? С драконом, который вчера прожег дыру в твоей любимой рубашке? — Во-первых, та рубашка была не любимая. Во-вторых, дыра была маленькая. В-третьих, я уже зашил. — Ты не умеешь шить. — Научился. Пока ты спал. Чон смотрел на него с таким изумлением, будто Тэхен только что признался, что умеет летать. — Ты зашил мою дыру? — Твою дыру в моей рубашке. — Это… — ЧонгУк запнулся. — Это самое прекрасное, что я слышал. — Нежнее, чем «я люблю тебя»? — Нежнее. Потому что это забота. А забота — это любовь руками. Тэхен улыбнулся и поцеловал его в кончик носа. — Ты невозможный. — Я знаю. Но теперь я твой. Тэхен улыбнулся и снова повернулся лицом к восходу солнца. Тёплые руки ЧонгУка нежно поглаживали живот принца. Мягкие касания ладоней постепенно поднимаясь вверх, касаясь чуть проступающих ребер, задевая маленькие жемчужинки сосочков под рубашкой. ЧонгУк подушечками пальцев несильно зажал сосочки, чуть покрутив, отпустил. Затем круговыми движениями всё еще гладил грудь принца. Каждое касание отдавалось толчком в паху. Впервые ЧонгУк ощущал, как бабочки внизу его живота расправили свои крылья, заставляя учащаться его пульс. — Я согрел воду, — голос ЧонгУка был хриплым. — У тебя нет огня. — Я развел костер. Хочешь я отнесу тебя туда? — Костер? Хорошо. Я хочу туда. ЧонгУк чуть отстранился от принца, очень аккуратно взял одной рукой под руки, а второй под коленки и отнес в самый дальний конец пещеры, в которой принц до сих пор не был. Перед глазами принца открылась сказочно красивая пещера: кристально-чистая вода стекала маленьким водопадом сверху по каменным уступам, наполняя гранитную ванну, которую природа столетиями готовил именно к этому моменту. Под ней действительно горел костер. Тэхен не мог поверить своим глазам. — Когда ты успел это сделать? — Я ничего не делал. Вода всё сделала сама за тысячу лет, я лишь не мешал. Но сейчас я хочу, чтобы ты тоже это видел и знал. ЧонгУк аккуратно поставил у края купели принца. — Вода здесь всегда тёплая. Тэхен коснулся воды ладонью. Вода действительно была чуть теплой. — Это невероятно, — восхищенный взгляд принца смотрел на бывшего дракона, который сейчас стоял смутившись. Принц медленно вошел в воду, сбросив с себя одежду. Он лёг на спину и чуть взмахнул руками. Вода держала тело. Тэхен видел, как купол пещеры уходил вверх, открывая красоту раннего утра. — Иди сюда, — принц стоял почти по плечи в воде, внимательно глядя на своего дракона. ЧонгУк сбросил одежду и так же вошел в воду, которая была непонятно отчего теплой. Тэхен понимал, что не костер греет гранит, костер лишь придавал нотки романтики и необычайного чудесного утра. Возможно вода собиралась довольно долго из-за медленного потока и нещадно палившее солнце успевало за день нагреть воду до температуры, что она даже после ночи оставалась чуть теплой. Но Тэхен так же понимал, что его самый милый и заботливый дракон развел костер только для него, чтобы принц не замерз, чтобы чувствовал себя комфортно. Капли сверкающей росой стекали по телам. ЧонгУк нежно касался своего принца, целовал его лицо, спускался вдоль ключиц к груди, впалому животику. Тэхен оглаживал широкие плечи своего дракона, вплетал тонкие пальцы в смоляные волосы, то сживая, то разжимая ладони. ЧонгУк встал за спину принца, не переставая целовать, обнимать, проходился по выпирающим позвонкам, тазовым косточкам, поглаживая бёдра, упираясь членом в красивую попку принца. Руки скользили по груди, спускаясь ниже. Когда ЧонгУк коснулся пальцами паха, Тэхен вздрогнул, откинул голову на плечо ЧонгУка, почувствовал силу дракона и свою слабость перед ним. Его член был таким же твёрдым, готовым вот-вот взорваться наслаждением. Но ЧонгУк понимал, — слишком рано. Он прижал Тэхена к практически кладкой, отполированной водой стене известняка, развернув его к себе лицом. Он, продолжая прокладывать поцелуями дорогу вниз, нежно коснулся головки члена принца языком. Тэхен застонал, запрокинув голову, когда почувствовал, как его возбужденный член вошел в горячий рот ЧонгУка, вобрав его почти до конца. Пальцы ЧонгУка нежно мяли округлые половинки принца, переходя к промежности, не торопясь растягивая дырочку, готовя её к проникновению. Вода шумела фоном, как и проснувшиеся птицы своим щебетанием. Но ни принц, ни ЧонгУк ничего не слышали, поглощенные друг другом. Взяв Тэхена под ягодицы, ЧонгУк перенёс и уложил принца на растелившийся у природной ванны ковер из мягкого мха. — Я хочу, чтоб тебе было хорошо, — хрипел от возбуждения ЧонгУк. — Останови меня, если… — Нет, я хочу, чтобы нам было хорошо. ЧонгУк внимательно посмотрел в глаза принца, затем сам лег на ковер из мха спиной, обхватив Тэхена за талию, приподнял и посадил на себя. — Сделай это сам. Я хочу, чтобы ты чувствовал себя и смог в любой момент остановиться. — Я не остановлюсь. Тэхен потихоньку лег на грудь ЧонгУка. Его руки касались накачанной шеи мужчины, подбородка, острых скул, мягких волос. Принц улыбнулся, почесал дракона за ушком, на что ЧонгУк муркнул, коснулся губ своими губами, даря нежнейший поцелуя, который ЧонгУк очень быстро углубил. Их языки сталкивались, переплетаясь, но они не давили друг друга, доказывая кто из них главнее. Это не был поединок, это был танец, вальс, когда слишком рядом, и в то же время на расстоянии. Слишком быстро кружась в танце — голова отказывается замечать окружение, и лишь глаза видят друг друга, лишь касание, улыбки, предназначенные только для единственных… любимых. Поцелуи Тэхена опускались ниже. Ключицы, грудь ЧонгУка, которая вздымалась слишком часто, замирая от нахлынувшего возбуждения. Тэхен выпрямился. ЧонгУк положил свои руки на бедра принца, чуть приподняв его. Тэхен согнул ноги в коленях, завел руку за спину… Но ЧонгУк снова перевернул принца, поставив в коленно-локтевую и припал губами к маленькой дырочке принца. Он не позволит любимому почувствовать хоть малейшую боль от первого вторжения. Только не это. Дракон себя не простит. ЧонгУк нежно вылизывал промежность, проникая языком всё глубже, постепенно добавляя по одному пальцу. Тэхен зарылся головой в божественно пахнущий природный ковер, сжимая ладони. Его возбуждение достигло пика, и он не дожидаясь ЧонгУка кончил, сжимая пальцы мужчины в себе. А ЧонгУку только это и было нужно. Тэхен был расслаблен после первого оргазма, и дракон очень быстро вошел в растянутую, расслабленную дырочку. Принц даже не совсем понял, что произошло. Лишь непривычная заполненность вернула его из забытья. ЧонгУк не торопился, он позволил принцу привыкнуть, хотя сам был почти на грани. Но он не позволил своей драконьей сущности взять над собой верх. Первый толчок и первый всхлип принца от первой в его жизни стимуляции простаты. ЧонгУк не останавливался, а Тэхен, казалось, сходил с ума от наслаждения. Его стоны и всхлипы еще больше заводили ЧонгУка. Тэхен кончил уже во второй раз, но ЧонгУк не мог остановиться, а Тэхен и не просил. Страстные поцелуи покрывали искусанные губы. Стоны и всхлипы смешивались с их жарким дыханием. Тело Тэхена было покрыто пятнами их страсти, заставляя дрожать, срывая голос. Оргазм ЧонгУка был, как вспышка, заполнив Тэхена до краёв. Их сердца стучали в унисон, пытаясь выскочить из клетки и улететь к звездам… Тэхен лежал без сил. Он не мог пошевелить ни одной частью тела. Его ресницы слипались, погружая его в сон. ЧонгУк нежно смотрел на своего принца, понимая, что все сокровища мира, он отдаст за любимого. И пусть он лишился бессмертия, но он сейчас приобрел намного больше и ценнее. ЧонгУк очень осторожно поднял на руки Тэ, зашел в купель, в которой вода по-прежнему оставалась теплой. Опустив на руках принца в воду, очень нежно смыл с него и с себя следы их страсти, завернул в свою рубашку и отнес в постель…

❤️‍🔥🐉❤️‍🔥

Они сидели на подоконнике, обнявшись, и солнце постепенно пряталось за горизонт, горы всё ещё чуть-чуть золотились в закатных лучах, а козы внизу наконец угомонились. — ЧонгУки, — сказал принц в тишину. — Мм? — А как мы расскажем остальным? Ну, скелетам там. И шкафам. — Скелеты не говорят. — А шкафы? — не унимался принц. — Шкафы тем более. — Значит, не надо рассказывать? Они и так знают? — Да. — ЧонгУк смотрел на закатное солнце с улыбкой блаженного. — Они видели? — Они видели, как ты на меня смотришь. Как я на тебя. Им и слов не надо. — А людям? — Каким людям? — Ну… в деревне. Девочке с карими глазами. Ее отцу. Всем, кто приходит за мхом и помощью. — Тэхен задумался. — А что мы им скажем? — Правду. — Что дракон стал человеком ради принца? — Что дракон нашел принца, ради которого стоит стать человеком. — Звучит красиво. — Я старался. — Ты не старался. Ты просто сказал, как есть. ЧонгУк прижался щекой к плечу своего бесстрашного, но смущающегося принца. — Я никогда не думал, что буду счастлив, — тихо сказал он. — Драконы не бывают счастливы. Они бывают сыты, богаты, могущественны. Но счастье — это не про нас. — А сейчас? — А сейчас я не знаю, как это называется, но мне хочется мурлыкать. — Значит, счастье. — Значит, счастье. Они снова молчали. В библиотеке было тихо, и даже пылинки уже не плясали в уходящих солнечных лучах, наверно так же готовясь ко сну. Где-то за стеной капала вода — вечный ручей, который дракон давным-давно провел в пещеру, чтобы не ходить далеко за водой. — Тэ, — позвал ЧонгУк. — Мм? — А ты не боишься? — Чего? — Что я однажды проснусь и снова стану драконом. Что ты увидишь не меня, а чешую и когти, и огромную морду, и испугаешься. Тэхен повернулся к нему, взял его лицо в ладони. — Послушай меня, — сказал принц твердо. — Я видел тебя драконом. Я видел твою чешую, и твои когти, и твою огромную морду. Я спал под твоим крылом, когда оно было мокрым. Я просыпался от твоего храпа. Я смотрел, как ты линяешь и чешешься о стены. И я ни разу не испугался. ЧонгУк моргнул. — Ни разу? — Ни разу. Потому что это был ты. И дракон, и человек — это все ты. А ты — единственное, чего я не боюсь в этом мире. ЧонгУк молчал долго, очень долго. А потом — потянулся и поцеловал своего принца. Медленно, глубоко, благодарно. — Я люблю тебя, — выдохнул он в губы Тэ. — Я знаю. — Ты должен отвечать. — Я люблю тебя. И всегда буду. — Ответил принц и эти слова, как маленькое золотое колечко в драконьей сокровищнице. Вроде бы так просто, а тепло идет по всей чешуе, которая фантомной памятью напоминала о прошлом. Солнце спряталось за горизонт. День перестал быть жарким. Где-то в деревне девочка с карими глазами также засыпала, выпив чашку парного молока. Три козы у ручья не делали вид, что они дикие, укладываясь на ночь. В шкафу со скелетами тихо лежали кости, и череп с золотым клыком смотрел в стену, улыбаясь пустыми глазницами. А в библиотеке, на подоконнике, двое учились быть счастливыми. Впереди у них была вечность. И они не собирались ее тратить впустую.