Мой Ангел

Где твои крылья, которые нравились мне?

***

      Сегодня он не хотел видеть никого. Сегодня он хотел простого одиночества.       Разочарование отца читалось на лице с того самого момента, как Илья покинул лёд. Два падения, срыв квада, заходы на два оборота... Это был чистейший провал. И только сейчас его окружала та самая тишина, а не шум и чужие взгляды. Но даже в этой тишине на душе было тяжело.       Окончательно добило осознание: он даже в пятёрку не попал. Восьмое место — ровно как у родной матери на её первом и последнем соревновании. Её мягкое: «значит, повезёт в следующий раз» не работало. Он не хотел следующего раза. Он хотел медаль сейчас. А по итогу просто облажался по полной, выплеснув наружу всё, что накопилось.       Сидя в комнате, Малинин вертел в руках телефон, смотря на чёрный экран. Скоро нужно будет собирать вещи, и они уедут из Милана... Всё вернётся на круги своя. Нужно было просто как-то успокоить штурм мыслей в голове и не думать... Не думать...       Он и сам не заметил, как пальцы сжали телефон сильнее, как к рукам подступила дрожь, а следом злость. Почему всё так? Почему он снова не оправдывает ожиданий? Зачем стараться, если ничего не ценят, а всё, что он делает, идёт прахом?       В порыве злости он швырнул телефон куда-то на кровать, так, что тот отскочил прямо на пол, но Малинин не обратил на это внимания. Он просто упал лицом в подушку, а дыхание начало учащаться.       — Нет, нет, нет... Не думай. — Вдохнул он в ткань подушки, — Не думай, всё хорошо... Всё будет хорошо...       Слова никак не подействовали, а голос стал ещё более хриплым. Просто хотелось исчезнуть, чтобы никто не видел, никто не слышал, не знал... Пропасть — и всё было бы хорошо.       Тишину разорвал стук во входную дверь, но Илья не двинулся с места. У отца есть ключи, вряд ли он сейчас придёт, а с кем-то другим говорить не хотелось. Совсем.       Но стук продолжался, хоть Илья и продолжал игнорировать, думая про себя: «какой же идиот этот человек, раз продолжает стучать». Пусть все будут прокляты, сегодня явно не день для общения. И будто мысли его были услышаны — стук прекратился. Не успел он выдохнуть спокойно, как вдруг в окно прилетел ком. В Милане не было снега, сегодня опять моросил дождь, и не более. Значит, «кто-то» решил кидаться грязью... Илью это вдруг разозлило ещё больше, он резко встал с кровати, подошёл к окну, открыл его и опешил. Внизу стоял... Гуменник. Пётр. И опять брал грязь, видимо думая, что его не услышали. Возмущение и злость смешались внутри, и Илья кое-как выдавил, чуть ли не прошипев:       — Ты чего тут делаешь?       Пётр тут же поднял голову и улыбнулся.       — Так и знал, что меня просто игнорируют. Ну что, пустишь? Или мне карабкаться к тебе?       Илья посмотрел на него сверху, а потом закрыл окно. Не пускать было бы разумным решением, но вдруг ему в голову что-то взбредёт, и он реально полезет к окнам? Нет уж, лучше открыть.       Спускаясь вниз, он на ходу провёл рукавом по глазам — на всякий случай. Открыл дверь, но внутрь не пропустил, глядя куда-то мимо.       — Сначала ответь, зачем пришёл?       Петя понял, что просто так его, видимо, не пустят. Пришёл ли он его жалеть? Себе дороже, вряд ли Малинин хотел бы это слышать, но и оставлять одного не хотелось... Мало ли что? Поэтому он решил сказать первое, что пришло в голову:       — Да так, скучал. Всё равно дома все рядом, дай, думаю, зайду. А то даже поговорить не смогли нормально, столько шума, репортёров...       Илья наконец поднял взгляд, и Гуменник подтвердил свои мысли: глаза были слегка красные, значит, его до сих пор не отпускало после проигрыша. Но Илья ничего не сказал, посмотрел на него какое-то время, а потом всё-таки пошёл вглубь дома, давая разрешения зайти.       Петя тут же зашёл, скинул ботинки с курткой и последовал за ним на второй этаж, в комнату, которая выглядела так же, как у каждого участника игр: эти домики выдавали на время турнира, и были они практически идентичны. Зайдя в комнату, Малинин присел на кровать, Гуменник последовал его примеру, осматривая его профиль.       Тишина давила, но никто не решался её нарушить. Пётр первым не выдержал — решил зайти издалека, пока без особой цели разглядывал скучный интерьер.       — Что ж, вот скоро и разъедемся. Знаешь, я даже скучать буду... Ну, по городу. По еде. Тут вкусно кормят, мне понравилось, а тебе?       Илья не поднимал глаз, он лишь произнёс короткое: «Угу», теребя край рукава толстовки. Нет, дело явно так не пойдёт дальше, но и наседать не хотелось... Петя вздохнул.       — Ты, наверное, не очень себя чувствуешь, — всё же осторожно сказал он. — Со всего этого, что навалилось...       Наконец Илья поднял взгляд, колючий и настороженный.       — Если пришёл жалеть, то лучше уходи. Мне такое не нужно.       Но Петя опять улыбнулся.       — А мне жалеть тебя и не нужно, в этом нет никакого смысла. Мы оба не смогли достичь того, чего хотели. Думаю, поэтому я и решил к тебе прийти.       Илья моргнул, и злость в его глазах начала понемногу оседать. Он выдохнул.       — Значит, твоя стратегия не сильно-то и сработала.       Гуменник засмеялся.       — Дала сбой, ну и хрен с ней. Зато я провёл тут хорошее время. Вон с какими чудесными людьми общаюсь, да, Малинка?       Малинин чуть ли не вздрогнул, нахмурился, глядя на него с искренним недоумением. Петя засмеялся ещё громче.       — Какая я тебе Малинка? Идиот. — пробурчал Илья, но уже без особой злости.       В следующую секунду Петя просто сгрёб его в охапку и повалил на кровать. Илья ахнул, пытаясь вывернуться, но руки держали крепко.       — Ну, можешь не Малинкой быть... Хм... Ангелом? У тебя волосы как у ангела, да и внешность. — Говорил с невозмутимым спокойствием Гуменник.       — Ну чего ты? Отпусти! — Илья продолжал пытаться вывернуться из объятий, но руки лишь сильнее сжались.       — Неа, сначала ответишь, потом подумаю.       Петя специально решил всё это сделать, чтобы тот не думал ни о чём плохом хотя бы сейчас. И у него это получилось: губы этого «ангела» то и дело подрагивали, но точно не от злости или грусти.       — Дурак. И то, и то звучит глупо, так что не желаю отвечать на твои нелепые вопросы.       — Ну тогда и я тебя отпускать не буду, а называть начну как хочу. Малинка.       Он зарылся носом в его волосы в шуточной форме, вдыхая запах какого-то шампуня. Волосы были мягкие, непослушные, слишком приятные. Илья что-то бурчал сначала, ойкал иногда, но потом затих в этих объятиях и даже расслабился, откинув голову чуть назад.       — Ладно, может, твоё присутствие не такое уж раздражающее... Возможно, мне и правда стоило отвлечься от всех... Мыслей.       Гуменник скрывал свою улыбку в его волосах, наслаждаясь этим моментом. Следующие слова, которые он сказал, прозвучали уже тихо, а губы при разговоре касались его макушки.       — Думаю, нам стоит повременить с отъездом и остаться тут ещё на пару дней.       Илья не ответил. Только дыхание сбилось — всего на секунду.