Arts N' Roses

      — Мои неогранённый бриллианты, вы знаете, что это за день? — Все молча переглянулись, неловко застыв с палочками у ртов. Завтрак был в самом разгаре, тренировка начиналась через полтора часа, и никаких мероприятий точно не планировалось… Но Эго на экране почему-то ждал от них ответов. — Надо будет сказать Анри перевесить календарь в вашем корпусе…       — Сегодня тринадцатое февраля, — крикнул кто-то из немецкой молодёжки.       — Хотя бы гости знают, какое сегодня число, — кисло проворчал Эго. — Но да, сегодня тринадцатое. А завтра четырнадцатое, если вы вдруг не догадались. И спонсоры с федерацией велели провести небольшое… мероприятие. Для БЛТВ. Сегодня вместо вечерней тренировки приходите в столовую. Присутствие обязательно.       Игроки разделились на два лагеря: одни начали громко ныть, что тренировка отменилась, другие — ликовать. И восторженно шептаться о том, что день святого Валентина в таком месте как Блю Лок просто обязан пойти не так. Особенно в корпусе «Бастардов».       Исаги, очевидно, был не в восторге от того, что сегодня вечером не получится нормально поиграть. Вчера они с Кайзером опять сцепились на поле, поэтому очень хотелось тому навалять дважды сегодня, но увы. Йоичи перегнулся через Курону, чтобы увидеть взъерошенного Михаэля в углу столовой. Тот, как всегда, ковырялся в своей порции с тухлой миной. Это зрелище Исаги наблюдал каждое утро: Кайзера кормили чуть не с ложки, пока он клевал носом, силясь не заснуть лицом в тарелке. Йоичи поджал губы, гася в себе странную смесь из неприязни, ревности и умиления. Но в основном неприязни, вообще-то.       — Опять на своего смотришь? — мурлыкнул Хиори ему на ухо.       — На своего соперника. Врага.       — Пытаешься телепатией заставить его упасть лицом в тарелку? У тебя хорошо получается, дружище!       Исаги пихнул Хиори в плечо, зло краснея, и снова мельком посмотрел на Кайзера. Тот разлёгся на столе, но, к сожалению, не в тарелке.       Утренняя тренировка прошла абы как: даже Ноа их ругал. Потому что абсолютно все так или иначе витали в облаках, думая о том, что же им приготовила администрация Блю Лока. Даже Кайзер, уже проснувшийся, всё равно сегодня был каким-то заторможенным. И Йоичи решил, что даже если Михаэль что-то там себе фантазирует про грядущий праздник, то и ему можно. Поэтому за тренировку он раза четыре врезался в Кайзера — совершенно случайно! — и в итоге на него наругался не только Ноа, но и Несс.       Исаги ходил, врезаясь в углы, поскользнулся в душе, ушиб локоть. Прищемил себе пальцы шкафчиком, и всё из-за тупого Михаэля, что никак не лез прочь из головы. Кайзер сегодня был каким-то особенно раздражающим, особенно талантливым и красивым. И невероятно хмурым. А поскольку Йоичи в последние недели обнаружил в себе жуткое свойство думать о своём сопернике ночами…       В общем, чего ходить вокруг да около: его первой влюблённостью оказался Михаэль Кайзер, завтра — день всех влюблённых, а Эго что-то организовал по этому случаю. Кто бы не волновался в такой ситуации? Йоичи вот в тайне переживал, что этот день ничем не будет отличаться от всех прочих, что он не сможет углядеть и каплю ответного, личного интереса. Интерес профессиональный был взаимен, он знал, но ему было мало Кайзера-футболиста. Ему почему-то понадобился и тот Кайзер, что не умел держать голову по утрам.       И держать ножницы?!       Исаги быстро отобрал колюще-режущее у Кайзера. С которым его усадили за один столик на сраном уроке ИЗО, который им устроили вместо второй тренировки. В воздухе пахло клеем, тут и там слышались ругательства, а на столе была разложена цветная бумага, ленточки, пайетки и колбочки с глиттером.       Их заставляли делать валентинки. А его заставили делать валентинки с Кайзером, который вёл себя хуже орангутанга, впервые увидевшего крем для рук. Он сидел и по очереди тыкал пальцем во всё, что лежало перед ними, и выглядел почти таким же потерянным, как викторианский ребёнок на берлинском рейве. Йоичи с трудом унял свою взволнованную дрожь и попытался неловко улыбнуться.       — Эм, вот мы и работаем вместе, да? Не на поле так здесь…       — Ты умеешь?       — Умею что?..       — Валентинки делать. — Кайзер расставлял колбочки с глиттером в ряд, вообще не поднимая на него глаз. — Я в этом дерьме вообще не разбираюсь.       — Да ладно, у тебя в школе наверняка были уроки, где вас заставляли что-то клеить или вырезать, — Йоичи неловко посмеялся и потянулся за розовым картоном. Его руки чуть дрожали, потому что он знал, кому хотел бы сделать валентинку. Но не мог же он её делать при этом «кому»!       — …Не было, — буркнул Кайзер. — Так что здесь надо делать?       — Вырезай сердечко, клей на него что-нибудь… Или, не знаю, притворись что делаешь что-то? Всё равно эти валентинки потом будут продавать фанатам, думаю, от тебя купят что угодно. — Исаги от руки нарисовал ровное сердечко на картоне, быстро вырезал и приложил к картону, чтобы обвести и вырезать ещё несколько. Им сказали, что чем больше — тем лучше. — Давай я просто выдам тебе заготовки, а ты на них что угодно клей…       — Это же клей, да? — Кайзер ткнул в тюбик ПВА. Исаги осторожно забрал тюбик себе и выдал Михаэлю клей-карандаш. — Это клей?       — Кайзер, тебе не пять лет, я не верю, что ты не знаешь, как выглядит клей.       Михаэль зло на него зыркнул и отвернулся, забрав одно из сердечек. Йоичи неловко почесал щёку, не понимая, что он такого сказал. Это было мягче всего, что они друг другу орали на поле в сотни раз, но Кайзер почему-то всё равно куксился. Ну, зато у Исаги есть шанс тихонечко начать работать над валентинкой для своего психованного соперника, потому что он будет ненавидеть себя всю жизнь, если не пихнёт ему в шкафчик сердечко со стразами и сопливым признанием.       К самому ровному сердечку он наклеил лист голубой бумаги, чтобы скрыть некрасивую изнанку картона. Приложил кружевную ленточку к краю, отмерил, отрезал. И приклеил по краю с двух сторон, чтобы валентинка была пошло-милой, кружевной и девчачьей. Пока клей сох, он выбирал бусинки-жемчужины, вовлечённый в процесс. Кажется, ему не хватало чего-то такого простого…       Однако ему всё ещё было интересно, что там у Кайзера. Тот несколько раз, точно случайно, пихнул его локтем, и время от времени от него слышались тихие ругательства. Йоичи украдкой заглянул ему через плечо и закусил губу, сдерживая улыбку. Кажется, Михаэль не врал, он действительно справлялся хуже пятилетки. У него был красивый почерк, очень, которым он написал «люблю» на каждой картонке. И на каждую наклеил по одному конфетти-сердечку. Потрясающе.       А ещё, за ту минуту, что Исаги за ним подглядывал, Кайзер четыре раза убрал чёлку с глаз. И виной тому умиление от чужой трогательной некомпетентности или валентинский дух, но Йоичи взял остатки кружевной ленточки и осторожно ткнул Михаэля в плечо. Тот развернулся, недовольный, снова сдул чёлку с лица. Исаги засмотрелся на чуть румяные щёки.       — Я же говорил…       — Замри, — перебил его Йоичи. И потянулся к волосам Михаэля. Тот замер, боясь дышать. Но послушно позволил Исаги завязать ему волосы ленточкой в глупую «пальму» на макушке. — Вот, так чёлка мешать не будет. И у тебя неплохо выходит, на первый раз. Попробуй ещё что-нибудь добавить. Эм… О! Там есть наклейки.       Йоичи попытался спрятать смущение за вознёй. И за ней же спрятаться от смущения чужого, потому что Кайзер покраснел до кончиков ушей и пялился на него не моргая. Чёрт, чёрт-чёрт-чёрт! Ну почему он так реагировал?! Может, это от злобы? Да, Михаэль иногда чуть краснел от ярости. У него вообще была тонкая светлая кожа, на которой было видно всё…       — Голубки, у вас глиттер остался? Курона уронил нашу последнюю колбу… Боже, мне кажется, я буду находить глиттер в белье ещё дня четыре. — Хиори опёрся на их стол и неловко улыбнулся. — Ах, простите что прерываю ваш яростный флирт, но мы там заняты делом.       — Б-бери… — Исаги пихнул ему в руки все колбочки разом и попытался взглядом показать проваливать. Но Ё хитро улыбнулся ему в ответ и подмигнул.       — Представляете, нам положили помаду в материалы! Но мы так и не решили, кто будет целовать валентинки, так что… — Хиори поставил на их столик чёрный цилиндр. — Давайте, ваши валентинки принесут проекту деньги. А я хочу на следующем этапе спать на нормальных кроватях!       Исаги не успел его остановить или хотя бы возмутиться. Они остались с Кайзером и помадой наедине. И Йоичи никогда не считал, что у него яркая фантазия, но…       — …Могу накрасить тебе губы, — пробормотал Михаэль хмуро.       — Мне?..       — У тебя они пухлее, чем у меня. На бумаге лучше будет смотреться, давай. — Кайзер открыл цилиндр, подкрутил, и решительно уставился на Исаги. — Трусишь?       — Вот ещё!       Йоичи не боялся, он с ума сходил. Потому что Михаэль, с этой его пальмой на макушке, склонился над ним, взял его за подбородок, как в их первую встречу и… И всего в пару быстрых движений накрасил ему губы. Исаги даже моргнуть не успел, не успел нафантазировать себе случайный поцелуй… И он был разочарован! А как же долгие попытки ровно подвести его нижнюю губу или что-то такое? Почему Кайзер не убирал помарку большим пальцем?!       — Готово. Так, расцелуй бумагу… — Михаэль было отвернулся, чтобы выдать ему лист, как вдруг Исаги, неожиданно для них обоих, притянул его за ворот свитшота. И звучно чмокнул в щёку. — Какого?!       — Проверял. Плохо вышло, — оскалился Йоичи и поцеловал Кайзера в другую щёку.       — Ненормальный, перестань!       — Не-а! — Исаги без особых усилий схватил чужие запястья, пытавшиеся его отпихнуть, и подлез к шее Кайзера, оставив смазанный след от помады прямо над синими розами. И тут же отстранился, весело улыбаясь, чтобы Михаэль ни в коем случае не подумал, что Йоичи мечтал его расцеловать. — Не злись, ты сам как валентинка теперь! С ленточкой и поцелуйчиками!       Кайзер молча высыпал ему на голову весь пакетик конфетти-сердечек, и пока Исаги их отплёвывал, быстро накрасил себе губы. И с удивительной проворностью убрал со лба Йоичи чёлку и оставил на нём след от помады. Тут же — на обеих щеках, на кончике носа, на подбородке… Исаги продолжал смеяться, шутливо пытаясь оттолкнуть Кайзера от себя. Чтобы никто не подумал, что они всерьёз. Просто дурачатся. Просто так!       — Я вошёл во вкус, — заявил вдруг Михаэль с довольной улыбкой, и Йоичи меж глаз налепили наклейку с купидоном. — Почему нам дали какую-то бумагу, если можно мазать клеем и помадой тебя, а? Клоунишка.       — Вот и я думаю!       Исаги оскалился в ответ и… Всё как в тумане: на Кайзера отлично нацеплялись и наклейки, и конфетти, на него наматывались ленточки. На руках, прямо вокруг татуировки, фломастерами рисовались сердечки. И Йоичи сам не заметил как, но он тоже оказался весь в украшениях, которые предназначались для валентинок.       — Мне продавать фанатам вас? — раздался усталый голос Эго из телевизора, и их чудесный мир творческой возни резко поставили на паузу. Вокруг оказались десятки любопытных глаз, камеры… А у них на столе так и лежали пять валентинок: четыре кривеньких от Кайзера и одна «девчачья» от Исаги. — Отмываться, оба. Скажите спасибо, что фанаты жаждут подобного фансервиса…       Спотыкаясь о ноги, они неловко поднялись из-за стола и наперегонки рванули на выход из столовой. Йоичи успел схватить свою валентинку со стола и пихнул её Кайзеру в карман. Кажется, его интерес всё-таки был более чем взаимен.