Spider-Noir

      Одно движение глазами.

Одно.

      Серая реальность как всегда окружает её. Даже когда наступает утро.       Оттенки темноты сменяются оттенками света, но разве это когда-то давало что-то?       Она поднимается. Возле прикроватной тумбочки початая бутылка виски. Сильно початая.       Весь мир вокруг нее ничто. Но она привычно надевает брюки, белую рубашку, чёрное пальто и шляпу, и выходит, не забывая закурить перед этим. Это ведь так бесит её соседку миссис Ротшильд.       Свежий сигаретный запах разбавляет эту сплошную серость и обыденность.       Она садится в свой новенький роллс-ройс, имея чёткое представление о том, куда надо ехать. Как всегда.

Как всегда на работу.

      Она докуривает третью у отдела.       Работа детективом определённо утомляет. Определённо. — О, какие люди, — говорит коллега улыбаясь. Джон. Джон… всегда подходит к работе нестандартно, — читала новости? Опять эта в маске вытворяет. — Джон, знал бы ты как я срать хотела на «эту в маске». Я здесь ловить бандитов, а не охотится на циркачку, — говорит Аддамс. — Ну и зря. А я думаю поймать её. А что, интересно ведь. Кстати, тебя тут большой босс к себе звал. — говорит он. — Ага, поняла. — отвечает Аддамс, и разворачивается в сторону зашторенного кабинета.       Она тянет ручку на себя, и видит следующую картину: Франсуа Галпин сидит на своём привычном месте, а напротив него сидит девушка. Молодая. Светлые волосы. Она оборачивается, и Уэнсдей видит её голубые глаза. Они сияют даже в этой кромешной серой обыденности. — Вызывали? — говорит Аддамс крайне спокойно. — Да, детектив Аддамс. Читали последнюю аналитику нашего отдела? — говорит Галпин. — Нет, Сэр, ещё не дошли руки. — Очень зря. Ваша раскрываемость самая высокая в отделе. А уж продуктивность… высшим руководством было принято решение о том, чтобы выделить вам напарника. Напарницу. Прошу представить, звезда Нью-Йоркской полицейской академии мисс Энид Синклер. — Здравствуйте, — произносит Энид. — Фр… сэр, можно вас на тет-а-тет?       Франсуа смотрит на этот взгляд, пытается отвести взгляд но… он проникает в саму душу. — Да, мисс Синклер можете подождать у кабинета пожалуйста? — Хорошо, Сэр.       Она выходит из кабинета, оставляя после себя шлейф из довольно неплохого парфюма. — Итак, Франсуа… КАКОГО ХУЯ?! ТЫ ЖЕ ЗНАЕШЬ ЧТО Я РАБОТАЮ БЕЗ НАПАРНИКОВ? — Тихо, тихо, спокойно, это не моя прихоть. — ДА ЧТО ТЫ, А ЧЬЯ? — Более… вышестоящего руководства.       Аддамс хочет сказать хоть что-то, но… — Это… чтобы замедлить меня? — Думаю да. Но и новые спецы нам нужны. Синклер и правда лучшая на курсе. Сидел на дипломной комиссии. — Ясно. Спасибо, — она выходит из кабинета, встречаясь глазами со своей подчинённой. — Мисс Аддамс, я… — Вы, сейчас идёте и делаете кофе, чёрный, без сахара, а потом сюда. — говорит Аддамс и идёт к своему столу, смотря на четыре папки находящиеся на столе. Чёрная папка — убийства. Красная — грабёж, воровство. Зелёная папка — дела мафии. Синяя папка — отчёты о делах на улице.       Эники-беники ели… нет. Тут без выбора, молодую надо на красную папку поставить, не иначе.       Синклер пришла вовремя, но судя по всему, она недалёкая. — Со своего стакана пить не дам. — говорит Аддамс смотря на то, как ей несут стакан с кофе. — Что простите? — отвечает Энид, не понимая свою наставницу. — Вы сделали кофе только мне. Уже поздно, — наблюдая за реакцией стажёра говорит Аддамс, — а теперь бери ручку, и записывай, потому что не запомнишь. Первое. Никакой ты не коп. Даже не копчик. Ты стажёр, МОЙ стажёр. А потому, слушаешь меня, и делаешь то что я говорю. Если я спрашиваю, ты отвечаешь. Это понятно? — Да, мэм. — Второе. Здесь тебе не академия, это реальная работа, и она не простая. Здесь от каждого твоего решения зависит чья-то жизнь. А потому, ты — ничего без меня не решаешь. Уяснила? — Да, мэм. — Каждое утро, я буду ждать тебя у этого стола, ровно в восемь ноль-ноль, ровно с двумя стаканами кофе. Это тебе ясно? — Да, мэм. — А теперь дай сюда тетрадь. — говорит Уэнсдей и глаза Энид расширяются от удивления. — Н-но зачем? — Я говорю — ты делаешь.       Энид протягивает свой блокнот и краснеет.       Помимо того, что сказала Уэнсдей, там…       «Строгая»

«Властная»

«Красивая»

— Кхе, кхе… — Аддамс отдаёт ей блокнот, — подчерк хороший, будешь заполнять документы под диктовку… без пометок.       Это заставило Энид покраснеть ещё сильнее. — Д-да, мэм.       Аддамс берёт красную папку в руки, и протягивает её своему стажёру. — Это, папка с отчётами о различных кражах и грабежах по городу. Открой двадцать восьмую страницу и прочитай до конца. И не мешай мамочке работать. — говорит она и оставляет у себя синюю папку, убирая две остальные папки в ящик своего стола и запирая их на ключ, что не осталось без внимания со стороны Энид.       И та принялась читать.       Благодаря хорошей организации, Аддамс и её подразделение, а именно так это и можно назвать, создали отличную агентурную сеть. Причём, простую как цент.       Кто у нас может наблюдать за всем происходящим, быть вне событий, и при этом любить полицию?

Пенсионеры.

      Всего десять центов в неделю, и вот, Аддамс получает с каждой улицы данные. Постоянные. Да, конечно же старики рассказывают далеко не только о том, что нужно. Но тут в игру вступают опытные сотрудники, которые отсеивают то, что не надо.       Но дальше, ещё ин… — Мисс Аддамс, простите что отвлекаю, — говорит Синклер, — но я кое-что обнаружила.       Аддамс закатывает глаза, и делает не сильно заинтересованный взгляд. — Что же вы заметили, мисс Синклер. — Закономерность. Ограбления на Честер-стрит, Чартер-хилл, алее Рузвельта, все они произошли примерно в одно и то же время, и что не мало важно, ограбили замужних дам, мужья которых находятся в командировке. Осмелюсь предположить, что это один и тот же преступник, и что жертвы прекрасно знают его в лицо, потому что спали с ним. — Какая проницательность. Но это даже не половина папки. Читайте дальше.       «Она и правда умная» — подумала про себя Уэнсдей. У неё на эти дела ушло около месяца. Впрочем, она расследовала по горячим следам, а не с уже всеми пометками как это у Синклер. — Ой… вы уже раскрыли это дело. — Именно. Ход мыслей у тебя верный, но листай дальше, это смешно. — Водитель… не понимаю, а смысл? — спрашивает Синклер. — Смысл жизни я вам не объясню. — Да нет, ну, эти дамы… зачем они мужьям изменяли, если у них всё хорошо? — Вашему молодому человеку повезло с вашим мнением. — отвечает Аддамс. — У меня нет молодого человека. Также как у вас мужа. — говорит Энид, словно пытаясь навести на какую-то мысль. — Мы не на экзамене. Читайте дальше.       Прошло ещё время, Уэнсдей долистала свою папку всего часа за два. — Мисс Аддамс, извините за вопрос, а мы по городу поедем? — спрашивает Синклер, будто желая приключений. — Если вы думаете, что работа в полиции это погони и перестрелки, то вы ошибаетесь. Основная часть работы в полиции — это документальная работа. Выход в поле — не наша забота. Но вопрос хороший. Завтра поедем.       Рабочий день подошёл к концу. Синклер выглядела какой-то подозрительно активной.       Впрочем, молодёжь, неуёмная, энергичная. — А вы не подскажите, какой-автобус едет до седьмой авеню? — спрашивает Синклер. — Нет, я на машине. И мне, к счастью, совсем в противоположную сторону. — отвечает Аддамс, и открыв свой автомобиль, оставляет шокированную Энид одну.       Скорее всего, такой шок из-за марки машины. В Америке, такая тачка стоит наверное тысяч десять долларов. Откуда такие деньги у обычного детектива.       У неё осталось не так много времени, прежде чем прозвонит первый будильник. Но вот она дома, и уже спит в своей постели.

21:35

Бззз бзззз

Причина ночной бессонницы.

      Она надевает чёрные брюки, с чёрной бляхой,       Затем достаёт чёрные армейские берцы натягивая их на ноги.       Рубашка, свитер, кожаная серая куртка, длинный бежевый плащ, кобура с пистолетом, маска (была когда-то свитером), лётные очки. Можно конечно совсем оборзеть, и надеть шляпу, но шляпа слетит в полёте, она знает.       И главное. Браслеты — наручи. Её инженерные познания неплохи, но именно что неплохи.       Она так и не поняла, как у неё в руках появляется паутина, но к сожалению, эта паутина обладает одной большой проблемой. Она не имеет большой дальности полёта. А потому ей пришлось создать данные наручи-паутиномёты, концентрирующие её естественную паутину.       Она стоит в окне, и смотрит вниз.

Нужно взять выходной. Определённо.

Но не сегодня.

      Она прыгает из окна, и паутиной цепляется за соседнее здание, раскачавшись, она совершает кувырок и летит по вечернему городу.       Она бросает паутину с обеих рук, иногда бегает по стенам, иногда летит почти над землёй. Сегодня у неё есть цель, но… — Эй детка, не хочешь развлечься? — говорит кто-то, и это заставляет Аддамс развернутся в полёте.       Она падает на крышу некоего здания, наблюдая как некие ублюдки, заманили некую девушку в некий переулок, и крайне сокращают некое расстояние.       Уйти или…       Прыжок, и вот в челюсть бандюгана прилетает её пятка, а следом, благодаря хорошей реакции, она паутинит второго противника, и резким движением заставляет его упасть.

Остался один.

      Она достаёт пистолет и говорит: — Руки вверх, а не то выстрелю!       Бандит от страха оборачивается, и завидев человека со стволом, поднимает руки.       Она осматривает быстро на предмет оружия, и незавидев таковое, обстреливает противника паутиной, создавая кокон, а затем, паутинит противник к стенке.       Добавив немного паутины лежачим, она говорит: — Я бы посоветовала вам бежать.       Девушка убегает. Но у Уэнсдей совсем другие планы. Совсем.       Паутина разрывает ночной воздух своим выстрелом.       Аддамс чувствует как ветер холодит её тело.       Сегодня у неё план минимум, но он важен. Как и всё в её работе.       Мысли заняты делом, настолько, что она едва не врезается в вывеску стриптиз клуба.

Однако, она вовремя уворачивается.

      Всего десять минут на паутине, и вот она в районе доков. Теперь нужно быть тише воды — ниже земли.

Или как там говорят?

      Она отключает все свои ощущения, вообще. Она закрывает глаза, перестаёт слышать, и сосредоточивается на своём дыхании.

Вдох — выдох.

      Её сердце отбивает обыденный ритм. Но она знает, что этого не достаточно.

Вдох

      Она слышит как стучит сердце внутри. Чувствует запахи окружающие её. Чувствует сырость океана, чувствует сладкий запах кубинской сигары играющей где-то близко но далеко, запах обычных сигарет, она чувствует даже пот стекающий со лба рабочих. Чувствует бензиновые испарения автомобилей.

Выдох.

      Её тактильные ощущения абсолютно другие. Она чувствует как к ней слегка прилипает одежда, как ветер проходит вокруг неё, чувствует как на одежду садятся бактерии.

Вдох

      Свет уличного фонарного столба, что находится в двух сотнях метрах от неё не слепит. Он обжигает её глаза, выжигает.       Она слышит всё, что происходит вокруг неё на ближайшие километры…

Выдох.

      Она отпускает управление собой, сердце бешено стучит в груди, тело разрывают тысячи осколков.       Она назвала это ощущение — паучье чутьё.       И это самое чутьё ведёт её по стене, заставляет прыгать по потолку, подобно настоящему пауку, но они вместе доходят до места где ей нужно быть. Где ей необходимо быть.       Все звуки для неё меркнут, но теперь она слышит всё, что нужно. — Десять ящиков. — Фиииу, — слышится свит оглушающий её, — не много ли? — В каждом ящике по десять малышей. Вот и считайте. В городе их цена двести пятьдесят — триста франклинов. — Неплохо. Но давайте вспомним, что мы воруем их не у абы кого. Армия США нам бошки не открутит за них? — Ха, для армии эти десять ящиков, обычная ошибка логистов. Ничего не произойдёт. Да и… проверенные люди туда поедут. — А место встречи? — Ранчо Динс. Там уж точно никто не ждёт. — Хахаэахаха.

Ранчо Динс.

      Томас Динс — один из высшего руководства полиции города. Не ждут… или он не знает, или…       Аддамс летит домой хватит на неё сегодня приключений.

***

Рассвет слепит глаза.

      И только n-ная выкуренная сигарета заканчивается, как она понимает что надо спать. До будильника осталось меньше двух часов, а она и глаза не сомкнула.

Бессонница.

Ей не помогает что-либо, кроме крепкой попойки, но и перебарщиввть она не хочет.

      Она ложится в кровать, и уже через несколько секунд погружается в бурный и беспокойный сон, где всё было слишком искажено.

Она знает, что это.

      Она знает, что такую реакцию организма вызывает паучье чутьё, которое перегружает её тело до предела. Но ей плевать…

Бззз бззз

Будильник.

Снова утро. Снова в бой.

Однако…       Энид пришла очень рано, достаточно рано, чтобы не застать Аддамс, о которой она думала всю ночь, как о предательнице и как о…       Энид встряхивает головой. — Мистер Галпин, сэр, разрешите обратиться. — говорит Энид. — Разрешаю мисс Синклер, — отвечает он заходя в свой кабинет, и доставая сигарету. — Мистер… Галпин, я… я не хочу делать поспешных выводов, однако… однако мне кажется, что мисс Аддамс работает на мафию. — выпаливает она. — Ох ты… надо же. И какие у вас доказательства? — Автомобиль. Роллс-ройс фантом, тридцать пятого года. Я узнала что эта машина безумно дорогая, а зарплата детектива, пусть даже и с премиями, но на такую машину пришлось бы копить год так уж точно. А я не думаю, что миссис Аддамс ничего не ест, не пьёт и не курит.       Франсуа смотрит на неё, а потом просто взрывается диким хохотом на весь кабинет.       Странный истерический смех длинной в минуту закончился слишком неожиданно и резко. Галпин перестал смеяться и внезапно очень спокойно заговорил: — Что-ж, за проявленную бдительность вам пять. Однако, а) этих доказательств мало. б) Вы когда-нибудь слышали о штате Калифорния? — Да, сер, но… — Так вот, возможно вам известно, что в Калифорнии добывают очень много полезных ископаемых, в том числе и нефти. И если вы не в курсе, а вы очевидно не в курсе, то главная нефтедобывающая фирма США — СтандартОил. Но, часть этой фирмы, принадлежит одной семье… семье, которой принадлежит всё западное побережье, и большая часть дикого запада. Эта семья поднялась не на мафии, не на убийствах и насилии. Эта семья — Аддамс. Угадай, принадлежит ли она к этой семье?       Мир перевернулся теперь абсолютно полностью.       Энид была готова к чему угодно, кроме… этого. Ну, она была готова даже подумать на то, что Франсуа тоже… работает на мафию. Но что Уэнсдей… в любом случае она слишком в шоке, чтобы извинится. Хотя, самой Аддамс она ничего не сказала… — А вообще неплохо мисс Синклер, мыслить вы можете. Только в моём отделе — крыс ловить не нужно. Тут их нет. — говорит Франсуа Галпин, а затем добавляет: — идите и расскажите свою догадку мисс Аддамс, она оценит.       Он принялся за оформление документации, по сути заявив Энид что разговор окончен.       Она выходит из его кабинета и встречает глазами Аддамс, очевидно невооружённым глазом что эту ночь она не спала. «С кем или даже под кем…?» — подумала Синлкер, но тут же отогнала эту мысль. — Д-доброе утро, мисс Аддамс. Я сейчас принесу кофе, — говорит Энид чувствуя себя виноватой перед своей наставницей. — Да уж будьте любезны.       Не проходит и полу часа, как светловолосая возвращается с двумя стаканами кофе.       Глоток.       Всего одного глотка хватает на то, чтобы Аддамс вылила кофе рядом с собой и бросила напол стакан, разбивая его вдребезги и привлекая внимание к себе. — Кофе должен быть без сахара. В следующий раз плесну прямо на лицо. Неси веник, совок, и тряпку, приберись тут. — Ч… что? — спрашивает Синклер. — Лучше приберись, — начинает Джошуа, — мисс Аддамс многого не просит, но то, что она просит, делать нужно идеально.

И… Энид сдаётся. Она и правда не выполнила просьбу наставника.

      После небольшой уборки и того, что Синклер уже за свой счёт принесла Аддамс кофе какой она любит, они приступили к прочтению документации.

Первый час всё шло хорошо…

— Мисс Аддамс, извините, но вчера вв говорили про выезд в город, на оперативную работу. — Мисс Синклер, вчера, я сказала о выезде в город, потому что вчера вы вполне были на хорошем счету. Сейчас к вам доверия нет. Как можно доверять человеку который не способен даже кофе принести? Завоюете доверие — поедете, а до тех пор, нет.       Сегодняшний день — Синклер провалила. И когда она получит свою порцию доверия — не известно.       Рабочий день — чистая формальность.

Чистейшая.

      Аддамс настроена на совсем другое. А потому совсем не обращает внимание на своих коллег. В том числе… новеньких.

Ранчо Динс.

      Двадцать минут по городу, ещё минут тридцать по дороге, и минут пятнадцать в темпе бега, ведь, тут не за что зацепиться паутиной.             Она оказывается на ранчо и без удивления обнаруживает несколько вооружённых человек и ящики.       Они говорили про малышей. Плюс рыночная цена по городу. Это они про Томсоны? Дело и правда серьёзное.       Сто малышей Томми в городе это проблема. У полиции нет такого оснащения. И нет никакой защиты. Этого уж точно нельзя допустить.       Вопрос сейчас правда у неё в другом. Стоит ли разобраться со всеми бандитами что тут находятся сейчас, или же дождаться тех что из города.       Слишком долго ждать не пришлось. Один грузовик, и три машины конвоя. Очень много бандитов. Но…       Она слушает их переговоры. — Всё как договаривались, ящик виски и два чемодана нала, — говорит «городской бандит».       Уэнсдей снимает бандита на возвышенности, дабы сократить количеству пуль сверху. — Вот это я понимаю, серьёзный разговор. Сто чудеснейших полуавтоматических винтовок в армейских ящиках. Вскрывались только единожды, но, сами понимаете, надо было проверить тот ли товар.       Ещё один сверху, оказывается без сознания. Паук подкрался незаметно.       Однако, медлить ей крайне нельзя. Она уже почти прицелилась на врага.

Пау

Пау

      Паутина с двух рук оказывается между жертвой, слева и справа. Аддамс натягивается и прицелившись ногами попадает прямо в голову противника, автоматически закрывая ещё одну позицию. — Простите, а кто налоги будет платить? — говорит она приземлившись.       Противники медлительны. Пока они достают стволы, она целиться в ещё одного. — Это та самая циркачка! — кричит кто-то из бандюганов.

Пиу

— Да? Если я циркачка, — говорит Аддамс, снося ещё одно лицо, — то вы точно клоуны!       В следующее мгновение паучье чутьё разрывает её голову, и она уворачивается от пистолетного выстрела.       Если смотреть на соотношение в количестве, силы крайне неравны, однако, она пяточкой всё равно попадает противнику в нос, а другому в полёте стреляет паутиной прямо в лицо.       Стреляют они хорош, это точно, пули летят очень близко, что не очень хорошо ни в каком из планов.       Она могла бы скакать между врагами вечно, ведь она гораздо сильнее и лучш…

БАХ

Удар битой.

      Кто приносит биту на перестрелку?

Прямо по голове.

Сзади.

      Любой человек, оказавшийся на её месте — потерял бы сознание. Любой кроме неё.       Нет. Она тоже человек, и тоже теряет сознание. Но разница коллосальна. У неё есть паучье чутьё, которое идеально работает в связке с телом и мозгом. Даже если сознание потухло — тело живое, мозг — работает.       Она разворачивается, и одним ударом неконтролируемой мощи сносит противника посмевшего ударить её, а главное, что не мало важно, она определённо выбила его несколько зубов. Вряд-ли молочных.       Ну ничего, в Тюрьме ему они не сильно пригодятся.       Во время своего удара, она подпрыгивает и паутиной хватается за впереди стоящего бандита, резко дёрнув руками, она так и вовсе сносит противника на землю лицом в низ. ***       Уэнсдей очнулась от странного ощущения… очень, странного. Будто бы…       БУДТО БЫ ОНА В ДВИЖУЩЕМСЯ АВТОМОБИЛЕ СИДИТ ЗА РУЛЁМ.       Очнувшись прямо посреди погони, она осознаёт, что позади неё едет тачка бандитов — впереди неё грузовик — чем набит, не совсем ясно, но…

Надо остановить.

      Она прицеливается и стреляет паутиной в лицо противника, и на полном ходу сбрасывает его с грузовика.

БАХ БАХ БАХ

      Это была очередь из пистолетов сзади. — Бросай в неё! — кричат сзади.

Погодите.

Бросай что?

Она смотрит в зеркало заднего вида, и…

      Сзади бандит целиться в её машину коктейлем молотова.

«Не хорошо» — проносится в её голове. А следом такая же мысль.

      Потому что единственно правильная мысль так не должна звучать.

КАКОГО ХУЯ ТУТ ТВОРИТЬСЯ?

      Он бросает коктейль молотова, однако, Уэнсдей куда быстрее. Она стреляет паутиной в педаль газа, освобождая ноги, а затем совершив небольшой манёвр, оказывается на капоте своего автомобиля (просьба это повторить если вас укусил радиоактивный паук и вы открыли в себе силы человека-паука, во всех остальных случаях не рекомендуем так делать).       Осознавая что между ней и машиной за которой она гонится метров сто-стопятьдесят.       И ведь поблизости нет ничего, что можно использовать для раскачки на паутине.

Рискнуть или…